7 мая 2004 года

ДЖОУИ

Бешенство.

Никогда еще меня так не трясло от бешенства.

Опасаясь смотреть на Моллой из страха сказать лишнего, я гнал машину подальше от школы, подальше от Баллилагина в надежде, что расстояние позволит мне немного остыть.

– Нам надо поговорить.

Моллой права, поговорить действительно надо, только не сейчас.

Сейчас я не в состоянии слушать ее доводы.

Слушать ее оправдания.

Разговаривать, пока душит злоба, – плохая идея, как ни крути.

Рано или поздно меня перемкнет, и я наговорю ей гадостей. И не важно, что это будет в сердцах: слова, которые сорвутся с губ, пулями изрешетят намеченную цель. Сработает тактика самосохранения, заложенная в меня с детства.

Разум назначил мишенью девушку, сидевшую рядом, однако сердце категорически противилось такому решению. Значит, сейчас точно не время устраивать разборки.

– Уверен, что рабочая страховка покроет твое лихачество?

Моллой попыталась отвлечь меня шутливой болтовней.

Не вышло.

– Поверить не могу, что ты получил полноценные права раньше меня.

Поразительное самомнение. Учитывая, что Моллой водит как древняя, полуслепая старуха с заторможенными рефлексами, водительские «корочки» скорее выдадут Шону, чем ей.

– Между прочим, я тоже на тебя злюсь.

Кто бы сомневался. Достаточно вспомнить, какой скандал она закатила на парковке, когда пинала тачку Шейна.

Зарулив на пляж, я заглушил двигатель и, глубоко вздохнув, повернулся к ней.

Моллой уже сидела вполоборота, руки скрещены на груди, губы сжаты.

Светлые волосы струились по ее плечам и ниспадали до локтей.

Она походила на ангела, готового к суровой битве, и это здорово действовало на нервы.

– Не смей так делать, Моллой, – произнес наконец я, убедившись, что худо-бедно могу себя контролировать. – Не смей топать ногами и закатывать истерику перед всей школой, когда я общаюсь с кем-то, кто тебе не нравится.

Привалившись спиной к пассажирской дверце, Моллой угрюмо покосилась на меня, но промолчала.

Даже с надутой физиономией она выглядела безумно сексуально. Сложно сказать, чего мне хотелось больше – устроить ей взбучку или завалить прямо в машине.

– Серьезно. Будь на твоем месте любая другая, я бы не сидел тут, не выяснял отношения, а послал бы ее еще в школе.

– Только я – не любая другая, – фыркнула Моллой. – Заруби это на носу.

Да уж, наглость – второе счастье.

– Ты жестко накосячила.

– Нет, накосячил ты.

– Связываться с Холландом себе дороже. Чем ты вообще думала, когда пинала его тачку?

– Со мной тоже. А чем думал ты, когда в эту тачку залезал?

– Я могу общаться, с кем захочу.

– С теми, кто толкает наркоту, не можешь.

– Я же сказал, что чист.

– Знаю, но зачем лишний раз рисковать?

– Прекращай мне указывать, Моллой.

– Даже если это ради твоего же блага?

– Именно. Ты мне не хозяйка.

– Ошибаешься.

– Нет, Моллой, – сердито выдохнул я. – Ошибаешься ты.

Она смерила меня свирепым взглядом:

– Но ведь ты здесь, со мной.

– Потому что кое-кто психанул.

– А кое-кто помчался меня утешать.

Я злобно сощурился:

– Моллой.

Она отзеркалила мой жест:

– Джоуи.

Проклятье, она из меня веревки вьет!

Я сокрушенно покачал головой:

– Если раньше в школе тупо сплетничали, после сегодняшнего концерта все в курсе, что мы мутим.

– Вот и прекрасно! – Очередной стервозный взгляд. – Лично мне стыдиться нечего. А тебе?

Я сердито зыркнул на нее:

– Мне тем более.

– Отлично. Рада, что мы все прояснили.

– Не понимаю, что я тут делаю. – Я всплеснул руками. – Хоть убей, не понимаю.

– Ты здесь по той же причине, что и я, придурок! – огрызнулась Моллой, а ее следующая фраза буквально лишила меня дара речи. – Ты любишь ту, которой сейчас смотришь в глаза, не меньше, чем она тебя.

– Никого я не люблю, – срывающимся голосом возразил я. – Серьезно, Моллой. Я тебя не люблю.

– Кого ты лечишь! – Ей хватило наглости закатить глаза. – Ты любишь меня до тошноты.

– Не до хрена на себя берешь, Моллой? – рявкнул я, пасуя перед блондинкой, которая перелезла через коробку передач и уселась мне на колени. – Ты даже не представляешь, что творится у меня в голове.

– В твоей голове творюсь я. – Оседлав мои бедра, она стянула с себя школьный джемпер. – Вчера, сегодня, завтра, всегда.

– Трахай мозги кому-нибудь другому, – услышал я собственный голос, а руки уже стаскивали джемпер.

Моллой принялась расстегивать блузку, и я даже не пытался отвести взгляд от соблазнительного розового кружевного лифчика, поддерживающего внушительные сиськи.

– Боже!.. – простонал я.

Член моментально напрягся до боли.

– Скажи. – Избавившись от блузки, Моллой завела руку за спину, к застежке, но потом лукаво улыбнулась и положила ладонь мне на грудь. – Скажи мне то, что я хочу услышать.

– Не дождешься. – Я обнял ее за талию, рывком привлек к себе и расстегнул лифчик. – Потому что это неправда.

– Нет, просто ты боишься. – Моллой легонько поцеловала меня в уголок рта, медленно спустила с плеч бретельки, и лифчик полетел на пол. – Боишься, потому что ты… – Она провела кончиком языка по моей нижней губе и шепнула: – Девчонка.