23 апреля 2004 года

ДЖОУИ

Трындец.

Со мной творился самый натуральный трындец, а глобальные перемены только ухудшали ситуацию.

С одной стороны, с того дня, как мне стукнуло семнадцать, обстановка в доме стремительно накалялась.

Отец бухал как не в себя, а это означало лишь одно.

Мама глотала валиум горстями – как-то вечером я сунулся в ее заначку за вечерней дозой и обнаружил, что там практически пусто.

Шаннон постоянно гнобили в школе.

Мальчишки психовали.

А я катился к верному срыву.

Сколько себя помню, когда жизнь в родных пенатах становилась совсем невыносимой, мы с мамой спасались одним и тем же.

Единственная разница – никто не спешил выписывать мне заветный рецепт.

А подлечиться хотелось.

Хотелось до безумия.

С другой стороны, существовала Моллой.

И этим все сказано.

Только ради нее я держался.

Потому что обещал. Обещал постараться.

И я старался, черт побери!

Старался изо всех сил.

Если честно, я не сорвался только потому, что всякий раз представлял реакцию Моллой, ее обличительный взгляд.

Она была единственным лучом света в моей дерьмовой жизни.

Но даже она не могла унять боль, нахлынувшую сегодня.

Нахлынувшую после того, как отец отметелил меня по полной программе.

Когда все тело превращается в сплошной кровоподтек, помочь может только одно.

Мне не хватало силы воли перетерпеть, и я ненавидел и презирал себя за это.

– О, наш блудный утырок! – объявил Шейн, увидев меня в пятницу вечером на пороге своей гостиной. – Где ты пропадал, Линчи? Решил кинуть меня на бабки?

Повсюду плавали клубы дыма, невыносимо воняло перегаром, сексом, мочой, травкой и псиной.

О боги.

– Работал. – Я швырнул ему сложенные банкноты и кивнул трем мужикам в углу. – Ты ведь знаешь, я всегда плачу по счетам.

– Факт. – Согнав с дивана одного из трех бульмастифов, Шейн жестом пригласил меня сесть.

Не будучи дураком и самоубийцей, я покорно опустился на диван. Шейн пересчитал купюры и сунул их в карман джинсов.

– Как твое ничего, приятель? Давненько ты не заглядывал. Снова решил соскочить?

– Типа того. – Я взял предложенный косяк. – Стараюсь не отсвечивать.

– Понял тебя, чувак, – закивал Шейн. – Слышал, твоей сестре здорово досталось. Сочувствую. Странно, как ты не примчался за поправкой.

– Я же сказал. – Запрокинув голову, я медленно выпустил дым из легких. – Стараюсь не отсвечивать.

– Однако ж ты вернулся.

Я обреченно вздохнул:

– Ага.

Вернулся.

– Вот и молодец. – Обдолбанный по самое не хочу, Шейн вытащил из-под дивана жестяную коробочку и поднял крышку. – Какие новости? Как дома?

– Все то же дерьмо, – откликнулся я, наблюдая, как Шейн роется в своих запасах.

– Не желаешь чего-нибудь поядренее? – Шейн помахал у меня перед носом пакетиком с коричневым порошком. Героин. – Башню снесет капитально.

– Нет, только окси.

– Если передумаешь, свистни. – Довольно напевая что-то, Шейн отсыпал мне порцию «колес». – Ребята шепнули, у тебя завелась постоянная киска.

Я замер, борясь с искушением послать его куда подальше.

Но опять-таки – самоубийц у меня в роду не было.

– Ну да, не люблю отрываться от коллектива.

– Не скромничай, засранец, – расхохотался Шейн. – Говорят, ты захомутал официанточку из «Закусона». Блондинку с потрясными ногами.

– И?.. – Мне ни хера не нравилось, к чему он клонит. Сам факт, что Шейн в курсе про Моллой, очень настораживал, значит меня пасут. – Тебе какой интерес?

– Твоя крошка не хочет подзаработать? С такими сиськами она может толкать направо и налево…

– Не смей ее впутывать, – пригрозил я, поднимаясь. – Вообще забудь о ней. Наркота – не ее профиль.

– Уверен? – развеселился Шейн. – Ты спроси для начала, – подтрунивал он. – Какая девочка откажется срубить легких бабок. Всего-то и надо…

– Нет, – отрезал я. – Хрена лысого ты угадал. Она – не ты.

– Точнее, не мы? – осклабился Шейн.

– Я ни разу не дилер, – тихо откликнулся я, возвращая ему косячок. – Никогда им не был и не буду.

– Не зарекайся, чувак, – ухмыльнулся Шейн, провожая меня взглядом. – Ладно, не кипятись. Никто не посягает на твою красотку.

– Я за нее шею сверну, – предупредил я. – Только сунься к ней, сразу увидишь.

– Да понял, понял. – Шейн тряхнул пакетиком с таблетками. – Ничего не забыл?

С горестным вздохом я выхватил у него «колеса» и сунул в карман.

– Спасибо.

– Ты знаешь, где меня найти, – донеслось мне вслед. – Дверь всегда открыта.

– Не сомневаюсь.

В этом вся проблема.