В моей комнате от стены до стены было ровно двенадцать шагов. Этого было катастрофически мало. Если ходить по кругу, число шагов в прогулке резко увеличивалось. Но такая монотонная деятельность как ходьба в закрытом пространстве все равно не позволяла отвлечься от мыслей.

Леон в очередной раз пришел мне на помощь. Хотя этого виконта я бы смогла проучить сама, это было неважно.

Важно то, что я не удивилась его появлению. Окончательно привыкла к тому, что он всегда рядом, и случись беда, он поможет, вытащит, защитит.

Да, он на меня, скорее всего, какой-то маячок повесил. Иначе как понял где я? Да еще и узнал, что я опасности, хоть и косвенной. Наверняка эмоции улавливает.

Немного нездоровый контроль, но мне было плевать. Я поняла, что он в очередной раз оказался прав. Я перестала его ненавидеть. И на место этому чувству пришло другое. То, которое больше не получалось сдерживать внутри.

Сердце колотилось так сильно, что я это чувствовала. А дышать приходилось медленно и глубоко.

Мне так хотелось его увидеть. Как глупо! Мы ведь виделись несколько часов назад. После того, как была решена судьба виконта, Леон снова начал заниматься делами, обсуждая какие-то стратегии. Вечером я только увидела, как он идет в свою комнату.

Я ведь его даже не поблагодарила! Как всегда.

В какой-то момент я поймала себя на том, что ноги в домашних туфлях шагают уже не по мягкому ковру, а по паркету.

Я вышла в коридор и остановилась напротив его двери.

Руки сжались в кулаки. Что я вообще делаю? Зачем? Захотелось в халате постоять на всеобщем обозрении? Ладно, здесь никого нет, но все же появляться в таком виде за пределами спальни не очень поощрялось.

Я сделала шаг назад, но затем словно приросла к месту. Рука уже потянулась постучать, и остановить ее я смогла в последний момент.

Боги, как же надоели эти метания! Почему если я набралась смелости признаться себе в своих чувствах, у меня не хватает ее на все остальное? Признаться не только себе, но и ему.

Я всегда была сдержанной, не говорила открыто ни о своих чувствах, ни о желаниях. Только намеки, полутона, в которых нужно что-то уловить. Все согласно этикету.

И толку с него? Курт так и не смог занять место в моем сердце, потому что этикет не позволял. Я держала его на расстоянии, не позволяя себе слишком сблизиться с другим человеком. Помогло?

А теперь мир на пороге войны, у меня не только могущественный защитник, но и сильные враги. Что будет, если я не переживу эту заварушку? А ведь такое может быть. Меня все еще можно убить.

Буду ли я в свои последние мгновения жалеть, что не сказала Леону о своих чувствах?

Я продолжала переминаться с ноги на ноги под дверью до тех пор, пока она не распахнулась.

— Ты долго еще здесь стоять будешь? — спросил Леон, склонив голову набок.

— Я… эм…

— Дыши, Лиса, — сказал он, подавляя смешок. — Словами нужно говорить через рот, а для этого нужно правильно дышать.

— Как-то все желание разговаривать сразу пропало, — скривилась я.

— Виноват. Больше не буду. Может быть, зайдешь? — Спросил он и, видя, что я не реагирую на предложение, продолжил. — Или ты еще недостаточно настроила себя?

— Да. Не мог бы ты закрыть дверь.

Он выгнул бровь, а по лицу расползалось выражение ироничного недоумения. Но Леон все же послушался меня. Закрыл дверь, снова оставив меня в коридоре одну.

Пару секунд, в течение которых я безуспешно пыталась утихомириться разгулявшееся сердце, а потом я сделала то, что нужно было сделать сразу. Постучала.

— Кто бы это мог быть? — Раздался приглушенный голос из-за двери, а когда она снова распахнулась, Леон изобразил показное и очень издевательское удивление. — Надо же, это ведь Лиса! Какая неожиданность. И что привело тебя ко мне ночью?

— Я хотела тебя поблагодарить.

Решив, что один раз я приглашение войти получила и второго можно не дожидаться, протиснулась в его комнату. Неловко переступила с ноги на ногу, а потом подошла к окну.

Ну что за привычка такая? Не знаешь, куда деть взгляд, смотри в окно! Кто меня этому научил?

— Поблагодарить? За такую мелочь?

Забавно, что он считает защиту от потенциального насильника мелочью.

— Да. Не только за сегодня. Ты спас меня в деревне, в мои первые дни в Заубвальте. Спас от кайринга… дважды. Оставил защиту, чтобы крестьяне не смогли мне навредить. Ты всегда меня защищаешь, оберегаешь. Настолько, что я даже ненадолго забыла, как тяжело может быть девушке в окружении мужчин. Я благодарю тебя за это. За то, что заботишься обо мне.

Хорошо, что я не смотрела на него, пока говорила это. Наверняка сгорела бы со стыда и не смогла бы закончить. А сказать все это было нужно. Эти слова копились во мне слишком давно.

За спиной раздались шаги, и я услышала шумный вздох над ухом. Леон склонился, обнимая меня со спины.

— Я ведь все еще тот самый Черный колдун, который обманул тебя и запер в своем замке, — напомнил он.

— Знаю. Но теперь это почему-то неважно.

Он потерся носом о мою скулу. Такой странный жест. От него мое многострадальное сердце забилось еще сильнее.

— И что хочешь сказать дальше, Лиса?

Ком в горле мешал говорить. Но нужно было. Какой смысл скрывать, если он все равно знает. Читает меня как открытую книгу.

— Ты победил, — выдохнула я. — Я снова влюбилась в тебя.

— Я победил? — хмыкнул Леон, а потом заставил меня повернуться и посмотреть ему в глаза. — Это ты победила, Лиса. Еще тогда, в Заубвальте, когда стояла перед Черным колдуном такая гордая, несгибаемая, с твердым намерением никогда не просить о помощи.

Я на секунду прикрыла глаза. А потом подняла руку, погладив его по щеке. И встала на носочки, потянувшись за поцелуем.

Он склонился, позволив мне найти его губы, и ответил. Мой робкий, неуверенный поцелуй очень быстро перестал быть таковым. Ушли все мысли, не было слышно звуков с улицы. Остался только он.

Его руки легли на мою талию, прижимая к себе так крепко, словно боялся отпустить. Я чувствовала каждый мускул его тела, ощущала тепло, исходящее от него, и понимала, что утопаю в этом ощущении.

Я отстранилась, не разрывая объятий, лишь слегка откинулась назад, чтобы увидеть его лицо. Глаза его были темными, затуманенными желанием.

Леон уже не был похож на всемогущего колдуна. Просто мужчина, который понял, что он желанный.

Он тяжело дышал, и я вслед за ним, ловя каждый глоток воздуха.

— Ты… – выдохнул он.

У меня слова застряли в горле. Все, что я могла – это смотреть на него, утопая в его взгляде. Леон снова коснулся моих губ, на этот раз легко, почти невесомо, словно проверяя, не сон ли это.

И я ответила, прикрыв глаза, отдаваясь этому моменту целиком и полностью.

Легкое касание быстро переросло в серию трепетных, обжигающих поцелуев, каждый из которых говорил о большем, чем можно было выразить словами. А я таяла, плавилась в его руках и понимала, что не хочу останавливаться. Не хочу терять это тепло, которое я ощущаю рядом с ним. Не хочу снова возвращаться в свою постель.

Осознав это, я на секунду замерла. Этого хватило, чтобы Леон отстранился, а потом прижался лбом к моему лбу.

— Что ты там уже надумала? Чего испугалась?

Я покачала головой, боясь, что голос меня подведет. А потом сама подтолкнула его к кровати.

— Ты уверена? — Спросил он с сомнением.

Вместо ответа я снова потянулась к его губам. Какое-то время он отзывался слишком осторожно, словно продолжал спрашивать разрешения. Но когда под нами прогнулась перина, а я все еще продолжала целовать его, отмер.

Его руки, скользнув с моей талии, нежно коснулись моего лица. Он смотрел так, словно видел меня насквозь. Так и было. Каждое его движение было бережным и нежным, словно он боялся сломать меня. Но это очередное проявление заботы только подстегивало меня, заставляя пылать сильнее.

И я точно знала, что не пожалею об этой ночи, чтобы не случилось потом.