— Не ожидала? — спросил Конрад.

Голова раскалывалась, к горлу подкатывала тошнота, а мысли витали в голове словно вялые мухи.

Все симптомы жёсткого похмелья налицо.

Дерзить в таком состоянии сложно, но я ведь профессионал.

Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в каком-то деревянном доме. Причём принадлежит он явно не аристократу. Скудная, почти отсутствующая обстановка намекала, что дом давно заброшен. Я так и вовсе на полу валялась.

Застонав, я села, чтобы не чувствовать себя совсем уж уязвимой перед Конрадом.

— Признаться, нет. Надеялась, что никогда тебя больше не увижу. Не учла, что ты как таракан — пролезешь везде.

Конрад оскалился. И от этой гримасы его красивые черты так исказились, словно из глубины настоящее лицо начало проглядывать.

Верхняя губа приподнялась, обнажая ряд белоснежных зубов, глаза полыхнули безумным огнём.

— Кажется, ты ещё не поняла, в каком положении оказалась, моя дорогая бывшая невеста, — протянул он.

А потом коротко замахнулся и без предупреждения ударил меня по лицу.

Пощёчина вышла такой, что искры из глаз посыпались. Голова мотнулась вбок, и я снова упала на пол, ударившись плечом.

«Хорошо хоть на ноги встать не успела, было бы больнее», — подумалось мне.

— Ты сделала неверный выбор, Агата, — продолжил свою мысль Конрад. — Мало того что унизила меня, так ещё и усилила этого ублюдка.

— Вот смотрю на тебя и понимаю, что не такой уж плохой, — хмыкнула я.

Мимика далась тяжело. Место удара горело огнём и стягивало всё сильнее, словно там прямо сейчас формировался внушительный отёк.

Да и говорить получалось с трудом — голос дрожал.

— Какая ты, оказывается, дура.

Вот здесь я спорить не стала. Каюсь, несовершенна.

Только дура может назвать Десмонда неплохим выбором. Он ужасен. Он заставил меня простоять на ногах всю ночь, что тянет на пытки. Но если сравнивать с Конрадом…

Впрочем, неважно. Я не желала разбираться в сортах дерьма, оценивая, какое из них меньше пахнет.

— Могла выйти за меня замуж и стать принцессой. Королевой в будущем.

— Вряд ли ты бы позволил мне дожить до этого момента, — покачала я головой. — Рядом с такими мерзавцами, как ты, женщины вообще долго не живут. А если их ещё и бить, то шансы дожить до старости и вовсе стремятся к нулю.

Наверное, чтобы подтвердить мои слова, Конрад ударил ещё раз.

Схватил за волосы, приподняв, и отвесил ещё одну пощёчину. Для симметрии.

Из горла вырвался болезненный стон.

Господи, зачем я его провоцирую? Передо мной классический пример либо нарциссического, либо антисоциального расстройства личности. Пациент демонстрирует полное отсутствие эмпатии, а ещё высокомерие, безжалостность. 

С такими мужчинами, особенно в припадке ярости, нужно говорить тихо, медленно и коротко. Лучше по кругу повторять одну и ту же безопасную фразу. А я язвить принялась.

Это не Десмонд, который почему-то терпит мои выпады и даже заткнуться не приказывает.

Чёрт, вот уж не думала, что буду по супругу скучать!

Пока я думала, Конрад принял моё молчание за очередное оскорбление. То ли посчитал игнорированием, то ли ещё что. Какая разница?

Поднявшись, он коротко замахнулся и пнул меня ногой в живот.

От боли скрутило так, что я непроизвольно приняла позу зародыша. Этого тоже делать не стоило. Столь уязвимое положение может спровоцировать на дальнейшую агрессию, подстегнув чувство контроля и власти у такого ублюдка.

Постаравшись разогнуться, я начала отползать назад. Не резко, понемногу, чтобы этого почти не было заметно.

— Подожди, — прохрипела я. — Дай отдышаться.

Голос тихий, спокойный, монотонный.

Сосредоточившись на решении этой ситуации, я почти перестала чувствовать боль.

Это сработало. Новых ударов пока не последовало.

— Я понимаю, что ты очень зол.

— Именно, — скривился Конрад. — Думала, можешь меня опозорить на всю страну, а потом выскочить замуж за этого ублюдка и жить счастливо?

— Ты прав, мне не стоило так поступать.

— Понимаешь, значит, — оскалился он. — Но уже ничего не изменить. Ты подписала себе смертный приговор, когда позволила провести обряд Илтараксис. Нужно было выпить яд перед свадьбой, тогда хотя бы не мучилась. И не усилила бы этого ублюдка, который всё никак не может сдохнуть на войне.

— Мне было страшно. Я хотела жить.

— Ты просчиталась, сучка. Никто не собирается оставлять тебя в живых, давая Вангарду такой инструмент против королевской семьи.

Интересно, чем же я им так помешала? Канонная Агата слишком много знает или дело ещё в чём-то?

Не время выяснять.

— Я уже никак не могу вам навредить.

— Не прикидывайся дурой!

Все мои попытки отползти подальше были перечёркнуты одним шагом Конрада ко мне. Он снова схватил меня за волосы. И глядя в эти багровые глаза с весомым налетом бешенства, я поняла, что мне конец. Он сейчас меня убьёт.

— И ты подозрительно спокойна, тварь. Что, надеешься на чудесное спасение или на быструю смерть? Зря.

Я сглотнула. Вся выдержка рассыпалась, а заготовленные ранее, заученные на лекциях слова и методики упорхнули из мыслей.

Остался только страх.

— Но не переживай, умрёшь ты действительно не сразу. Сначала ты должна понять, что ты натворила.

Навалившись на меня, он обдал лицо отвратительно горячим дыханием. Дёрнувшись в попытке вырваться, я получила ещё один удар и пока пыталась справиться с дезориентацией после него, Конрад заломал мне руки.

— Видишь ли, дорогая бывшая невеста, я намерен получить то, что мне причитается по праву.

Жадная рука полезла под юбку. Я забилась в отчаянных попытках вырваться.

— Жаль, что этот ублюдок Вангард был первым. Но ничего, ради тебя я побуду немного небрезгливым и закрою глаза на то, что ты уже починный товар.

— Не нужно.

— Не нужно? О нет, Агата, очень нужно. Я хочу, чтобы перед смертью ты поняла, как сильно просчиталась.

— Нет! Нет! Пожалуйста, не надо.

Я забыла обо всём, чему меня учили. О том, что нельзя умолять и плакать — это только подстёгивает эго насильника. О том, что нужно говорить спокойно, чтобы не спровоцировать агрессию. О том, какие фразы нужно повторять.

Мне просто было страшно, мерзко, отвратительно. И я пыталась вырваться. Билась, как бьётся рыба, попавшая в сети.

Ну же! Я ведь в магическом мире. В сказке, хоть и страшной. Почему же во мне не могут внезапно проснуться какие-то способности?

— Какая бойкая. Мне это нравится. Приятнее будет ломать, — отвратительно улыбнулся Конрад.

В ответ я закричала. Вложив в этот крик всю ярость, всё отвращение и всю беспомощность, что сейчас испытывала.

Я знала, что силы неравны. Рано или поздно он сорвёт с меня одежду, надругается, а потом убьёт. И единственное, что я могу делать — кричать, чтобы у мерзавца хотя бы ухо заболело.

— Кричи, — разрешил Конрад. — Люблю, когда женщины кричат. А ты, моя дорогая Агата, будешь кричать очень долго. До самой смерти.

Хлопок двери почти не был слышен за стуком моего сердца. А вот голос прогремел так неожиданно, что заставил замереть не только меня, но и Конрада.

— Не думаю, — прокатился по убогой комнате низкий бас, — что ты верно опередил того, кто сегодня умрет.

Повернув голову до боли в шее, я увидела, как в этот полупустой и давно заброшенный дом входит Десмонд Вангард.