До приступа к чтению какого-либо труда иногда приятно знать, с кем будешь иметь дело. Читатели любят до известной степени, так сказать, ознакомиться с автором, чтобы на основании этого ведать, в какой мере он заслуживает доверия. Чтобы дать читателю возможность сделать в этом отношении свои предположения, скажу, что я в том возрасте, в котором страсти успели уже угомониться; преувеличенные идеи, — плоды юности, неопытности и иных теорий, — успели измениться и прийти в надлежащий порядок.

Я не ослеплен никаким духом партии. Чтобы составить себе мнение, я принужден прибегнуть к космополитизму, т. е. к полному беспристрастию (лишь бы меня оставили в покое, вот все, чего я прошу), и горячо к сердцу не принимаю никакой политической системы.

Наконец, труд мой не есть создание воображения или вымысла, отдаляющегося обыкновенно от действительности. Я расскажу факты, за которые могу ответствовать, и отдам отчет во впечатлениях, произведенных на меня этими фактами. Дальнейшие подробности о личности автора находятся в самом сочинении, и того, что сказано мной, достаточно для вступления.

Затем скажу, что хотя я и великий приверженец моего политического исповедания и враг произвола, но от меня не должно ожидать, чтобы я в моих воззрениях доходил до либерализма, до того предположения, чтобы все народы были способны к самоуправлению, т. е. быть свободными. Я думаю, напротив, что может существовать немного наций, способных к воспринятию наибольшей доли той свободы, которая существует в Англии и Америке, и что о свободе можно сказать то же, что и о правде: “давать ее следует в приемах, соответствующих натуре каждого народа”. Но в то же время я убежден, что никто не имеет права отказывать кому бы то ни было в степени подобающей ему свободы и еще того менее отнимать права, приобретенные или негласно, путем привычек и обычаев, или дарованные в позднейшие времена.

Следовательно, весьма ошибочно было бы обвинять меня в том, будто я противник освобождения рабов вообще. Тирания не что иное, как постоянное совершение деяний произвольных и несправедливых, а ее законы — плоды ее мудрости.

Остается последним словом предварить читателя о том, что суждения, произносимые в моих записках о людях, будут основаны на современной физиологии — единственной путеводительницы к сведениям положительным.

Павел Чичагов