Свет в зале сразу же приглушили, а табло с надписью прямой эфир сменили цвет на красные.

— Не знаю как ты, Вика, а мне очень надо посетить уборную…

Обратился только лишь к своей обожаемой начальнице, потому что Эльвира сразу же убежала принимать участие в телевизионной суматохе.

— … эта творческая натура совместно с юной учащейся нашего университета напоили меня убойным китайским мочегонным, которое почему-то назвали чаем. Заодно сбегу от дровосека, который смотрит на меня недобро.

— Я тут побуду, — ответила Вика, а потом одарила невероятно заботливым взглядом, — ты как себя чувствуешь?

— Назвался бы огурчиком, но скорее я помидорчик, который поглощённый демон пробует нафаршировать изнутри. Этот дракон ещё и давление повышает. У меня голова периодами просто разрывалась, а сейчас что-то наоборот холодит. Но лучше так!

Виктория не отводила от меня взгляд.

— Ой, поп уже близко, я побежал! Сдержи его!

И, как обежал, резво подорвался с дивана в сторону выхода.

— … десять минут, — услышал необходимые тайминги от миньонов.

— должно хватить, — сам себя обнадёжил, — Ви, у тебя плана нет этого здания? Боюсь заблудиться.

Ожидал, что она будет сетовать, что за весь день только утром с ней поздоровался, а сам за помощью обращаюсь. Но та ответила совсем неэмоционально:

— Второй поворот направо.

— Замечательно, а то я уже…

Пришлось опереться на стену, чтобы не упасть, потому что в ногах стало на пару секунд очень странно, словно сила ушла. Но как остановился, пришёл в относительную норму.

— Да что же такое. Надо отлить первым делом, а там…

— Поторопись, тебя зачем-то ищет помощник отца Ферапонта, — сообщила Ви.

Стало тревожно. Вспомнилось преследовании во Франкфурте и последующие события.

— Не-е, всё потом. Сначала в туалет!

И ускорился, уже не обращая внимания на противодействие со стороны опорно-двигательного аппарата. Пройдя обозначенные повороты, увидел желанную цель.

— Налево, — резко раздалась в ухе команда ассистента.

Свернул в приоткрытую дверь какой-то небольшой гримёрки. Прикрыл за собой дверь, желая поинтересоваться у Ви причиной пряток, но не смог сказать и слова. Мне стало так легко, что я прижался к двери, только для того чтобы не завалиться. В глазах картинка расплывалась.

Неожиданно меня обхватили гладкие женские руки, которые я распознал машинально схватившись рукой. С помощь неожиданной участницы пряток в затемнённом помещении добрался до стула. Там и смог разглядеть свою помощницу.

— Тама…ра, — только и смог выговорить.

Как же мне плохо.

— Крепкий ты, Галактион, — сообщила мне студентка, — сначала с высоким давлением ходил, как ни в чём не бывало, а теперь с низким можешь даже на стуле сидеть. Ты не напрягайся так. Захочешь упасть — смело падай, я тебя уложу.

Ничего не понимаю. От одного пониженного давления язык так не будет заплетаться.

— Ты отравлен Галактион. Два компонента. Первым был в чае, который разогнал у тебя кровь и распространил его по организму. Второй был в помаде Эльвиры. Сам по себе он только снижает давление и ослабляет пульс, но в связке с первым приводит к параличу и…

Так внимательно я, пожалуй, ещё никого не слушал.

— … остановке сердца.

Тамара заглядывала мне в лицо, впитывая реакцию как губка. Выискивая малейшие эмоции. Не знаю, видит ли она, но в целом ничего ярче недоумения я сейчас не испытывал.

«Зачем ей это понадобилось?» — крутился в моей голове вопрос, но и он не был основным.

«Почему Ви меня завела сюда? Узнала о моём разговоре с Семёном и… решила убрать?»

— Ты наверняка думаешь, почему Ви тебе не помогает? — вкрадчиво поинтересовалась даже не знаю уже кто. Сама же и ответила уже бодро, — Потому что мы с ней заодно!

Ей нравилось быть ко мне так близко, чтобы обдавать горячим дыханием.

— Ладно, Галактион, не вижу я страха…

В коридоре послышались торопливые шаги.

— Остап, видимо, выбрался со склада раньше положенного, а ведь я постаралась его заманить и там запереть.

Гуревич отстранилась от меня, двинулась к двери. Я уже слабо мог рассмотреть её удаляющуюся фигуру — больше концентрировался на том, чтобы не упасть со стула.

Дверь распахнулась, в комнате стало ярче.

Мужской громкий голос. Вроде Остап. Что-то ответила Тамара.

ХЛОП!

Вздрогнул всем телом от резкого звука, и начал заваливаться.

ХЛОП!

Силуэт Гуревич менялся с каждым хлопком. Уходит от выстрелов. Я лечу на пол.

ХЛОП!

Боль в плече. Сердце… уже не скачет. Оно сделало свой последний удар и остановилось.

Какой-то шум я слышу. Потом он прекращается. Ничего не слышу и не вижу.

Но ощущаю прикосновение к губам. Что-то мягкое. Я всё ещё не вижу.

— Не удержалась, — голос Тамары, — Эльвира коснулась губами, неся смерть, а я поцелуем вернула тебя к жизни. Теперь ты не жив не мёртв, и твоя незаменимая Ви может вызвать скорую и полицию.

Ничего не понимаю. Ситуация, однако, не располагала себя к подробному разбору. Набежали люди, потом охрана, потом ещё кто-то. Тамара так и не отходила далеко. Возможно заботилась о том, чтобы я не умер до прибытия скорой — хотя мне становилось легче — или же контролирует, чтобы не сболтнул лишнего.

Прибыли медики, погрузила меня на каталку. Так сильно удивлялся наличию в реанимации нашей отечественной скорой медицинской помощи, что не сразу увидел и услышал подошедшую Викторию.

— Галактион, приеду к тебе вечером, дождись меня!

— Ага.

Сумел ответить и порадоваться этому факту. Пропала моя дорогая директор, исчезла Тамара, только тоненькая уставшая врач скорой и полноватая медицинская сестра составляли мне компанию по дороге в больницу.

— Не переживайте, Галактион, поставят в госпитале вас на ноги. По всем показателям ваше сердце сейчас работает нормально, рана на плече плёвая — чиркнуло только немножко. Больше перепугались…

Говорила врач, сестра молчала, но на последней реплике усмехнулась. Миниатюрная женщина на свою широкую коллегу шикнула и продолжила меня успокаивать.

— …, а намочили себя немного, так это нормальная реакция. Мелочь да и только, чего я только за десять лет работы в реанимации не видела.

Вот как, значит я не удержал в себе китайского дракона. Оно и не удивительно — тот наружу просился настойчиво, а тут организм решил пойти на перезагрузку.

«Так Тамара меня ссаного целовала?!»

Почему-то эта мысль меня занимала сейчас больше всего.

— … штаны мы с вас сняли, пледом укрыли. Заботимся о вас не то что как сёстры — мама так не позаботится.

«Мама! Она наверняка смотрела. Точно телефон оборвала.»

— Ви, успокой маму, — вклинился в речь сестры-матери.

— Уже, — лаконично ответила ассистент.

— Это вы с кем? — заинтересовалась действительная медицинская сестра.

— С виртуальным помощником, клипса за ухом.

— Ой, круто!

По мне, так круто было то, что я внятно смог воспроизвести свои мысли. Оставшийся путь я даже немного поболтал с моими спасительницами. Потом была вписка (ах, совсем не та), врач средних лет с лицом всё видевшего профессионала, экспресс анализы.

— Да вы практически здоровы, Воронцов! Усталость и истощение наблюдаются, но мы сейчас вас прокапаем, а к завтрашнему дню будете как огурчик.

«Хорошо не тот помидорчик.»

— С плечом что?

— Пустяки! Промыли, заклеили клеем и прикрепили пластырь. Само заживёт, только не стоит беспокоить это место.

— Понял. Спасибо!

— Да не за что! Отдыхайте.

Под капельницей уснул. Проснулся заметно отдохнувшим, хотя прошло всего чуть больше часа. В палате я был один, а само помещение по числу коек вмещает двоих. Вполне неплохой сервис.

— Ви, набери Елену.

Обращаться к помощнице было тревожно. Пока я не очень понимал суть произошедшего. Но меня окончательно не угробили, потому отказываться от удобств не видел смысла.

— Елена Воронцова разговаривает.

— Набери Яну тогда.

С дочерью связь установилась почти мгновенно.

— Папа! Как ты там? — услышал взволнованный голос моей мелкой.

— Я…

— Это отец? — услышал громкий голос Лены.

— Да, — крикнула в ответ Яна.

— Говорила, это он звонит, а вы не верили, Екатерина Ивановна! — снова прокричала супруга.

— Папа, так ты как?

— Думаю, тебе надо чуть дальше отойти от матери, а то не услышишь меня.

— Не надо уходить, я уже закончила говорить с твоей матерью, Галактион, она меня успокоила, что с тобой всё хорошо. Получила от тебя сообщение.

«Она, но не ты. Это было недосказано.»

— На что сил хватило, — извинился я.

— Ничего, ещё Вика сообщила, что ты сильно не пострадал. Что это вообще было?

— Ма! — возмутилась Яна.

— Ой, ладно…

— Да в целом всё хорошо, — принялся успокаивать своих женщин, — отравился, а потом сознание потерял, от обезвоживания, наверное.

С красавицами и умницами Воронцовыми проговорил ещё минут десять, успокаивая их словами, интонацией и неплохим настроением. А когда уже попрощались, сам я был не столь спокоен, как пытался показаться, но и нервничать не получалось, так как лежачее расслабленное положение не располагало.

«Говорить или не говорить с Ви?»

Сраная железка сейчас воспринималась мною как оцифрованное исчадие ада, дитя иного мира. Эта мысль, появившаяся в недавнем прошлом, стала опутываться новыми мыслями. Решиться я так и не смог, потому что наведалась проведать Виктория Павловна, выполняя данное мне обещание.

Всё в том же светлом костюме с юбкой, уже немного помятым, с таким же уставшим видом, госпожа директор выглядела собранной и слегка взволнованной. Сориентировавшись с высотой моего спального места, пунктуальная посетительница закончила свой путь прямо у края кровати, проигнорировав табурет. Пришлось чуть подвинуться, чтобы она заняла удобное нам обоим положение.

— Было бы даже романтично, если бы поменялись местами, — прокомментировал я, как она взяла мою руку и положила себе на колени.

— Всё должно соответствовать образу переживающей за любимого человека женщины.

Трудно было понять, насколько эта фраза была шуткой.

— Что расскажешь? — спросил я.

— Ты как? Мне сказали, что никаких проблем со здоровьем не нашли.

— Всё верно, завтра даже обещали выписать! А ты как?

Вика вновь была очень внимательна ко мне, смотрела со всей серьёзностью.

— Я заняла практически всё эфирное время третьей части шоу…

— Они продолжили? — удивился я.

— Да, ты же знаешь, как телевизионщики любят скандалы. А тут такой громкий случай прямо у них в студии — покушение на учёного с мировым именем, уже второе за короткий промежуток времени и всё по одной причине — приписываемая Галактиону Воронцову возможность влиять на превращение женщины в фемину.

Сказала это, а сама смотрит так выразительно, намекая, что излагает официальную версию произошедшего.

— И что же, неужели люди поверили, что церковь могла…

— Личная инициатива исполнителей, — быстро перебила меня начальница.

— Понятно…

Вопросов у меня было много, но задавать их сейчас, как я увидел, не было возможности. Виктория Павловна, зная меня как облупленного, моё понимание ситуации уловила, а потому не стала подвергать душевным терзаниям.

— Мне разрешили ненадолго забежать к тебе, чтобы убедиться в хорошем твоём самочувствии. Сказали, сильно тебя сегодня не беспокоить, дать отдохнуть, а завтра уже обещали отдать мне на поруки.

— Звучит как план.

— Хороший?

Отвели не сразу, смотрел на затеявшую большую игру женщину.

— Приемлемый.

Вика кивнула.

— Тогда завтра я приеду ко времени твоей выписки.

— Ты знаешь, когда это будет? Обычно врачи себя не утруждают.

— В девять утра. Я договорилась.

— Здорово, тогда до скорой встречи?

— Пока.

Светловолосая неожиданно милая в своей усталости женщина с ощутимым усилием сжала мою руку, отложила её, встала и пошла на выход. И даже бёдрами активно не виляла по-началу, что я собрался уже возмутиться. Но с середины помещения опомнилась и выполнила фееричные круговые движения.

— До завтра! — кинула она прощание у выхода.

— Пока-пока! — сказал уже я.

Единственная посетительница ушла. Остался предоставлен самому себе, если не брать в расчёт принёсшую достаточно неплохой ужин медсестру, которая ещё и покрутилась вокруг, проверяя моё общее состояние.

Когда работница больницы отбыла с опустевшими тарелками, передо мной встала задача, чем себя занять в отсутствии аппарата с экраном. В города можно было бы поиграть с Ви, но что-то я зассал. Когда понял, что эти позывы реальны, посетил уборную, лёг и совсем быстро погрузился в сон, в котором мелькали события не только того дня, но и прошлых моих опасных приключений. Но и этот ряд картинок вскоре померк, и я погрузился в глубокий сон.

Хотелось бы проснуться непосредственно к самой выписке или хотя бы к завтраку. Но почувствовавший вчера крайности организм решил, что он невероятно наполнен энергией и здоровьём, а потому готов к утренней пробежке. В шесть утра.

Мог бы посетовать на ошибочность его суждений, но мужская утренняя бодрость была солидарна с ранним подъёмом. Кое-как удалось сходить в туалет, а после сразу приступить к разминке, возможной в достаточно стеснённых площадях.

На необычный шум заглянула дежурная медсестра — сегодня молоденькая симпатичная девушка.

— Галактион Гордеевич, что вы…

Я в тот момент совершал прыжки, имея из одежды на себе только широкие трусы, кем-то заботливо предоставленные мне взамен бесславно утраченных.

— Я врачу доложу!

Пискнуло милое создание и поторопилось меня оставить. Врачу, видимо, не хотелось видеть мои ужимки и прыжки, потому раньше времени обхода — около восьми — он не появился.

— Воронцов!

— Я!

— Как самочувствием?

— Прекрасное!

— Наслышан. Готовы к выписке?

— Готов!

— Замечательно. Оставлю тогда вам Настеньку, чтобы помогла с бельём разобраться. Надо сдать всё строго по списку…

Настенькой была та самая сестричка, что застала меня часом ранее в приподнятом настроении. Сейчас она пришла на обход в месте с врачом. Светило медицины определённо забавляла её неискушённость.

— … Так и у нас может появиться в штате богиня в земном обличии. Такие слухи ходят про Галактиона Гордеевича…

— Я ещё не все анализы передала в лабораторию!

Ультразвуком пропищала девушка и убежала. С врачом мы переглянулись молча, оба довольные его шуткой.

После обхода позавтракал, а там уже и время выписки подошло. Снова прибежала сестричка, неся перед собой большой пакет с вещами, которым от меня отгораживалась, пока заносила его в палату.

— Вам передали вещи на выписку! — выпалила и усвистала в коридор.

В вещах оказалась одежда: брюки, рубашка, майка и — главное — шикарные трусы, выбранные самой Викторией Павловной Лебедевой. Сели они идеально, так что у меня вновь закрутились в голове мысли, как моя куратор так идеально подбирает размеры из года в год.

Оделся, вышел, получил бумаги и пожелание быть здоровым, возмущённо-смущённый взгляд он Настеньки и заряд хорошего настроения. Свою благодетельницу встретил уже за порогом медицинского учреждения.

Виктория Павловна сегодня контрастно отличалась от себя вчерашней. Немалую роль в этом сыграла смена стиля одежды, когда официальная немного сексуализированная одежда сменилась удобной повседневной. Оливковые шортики вполне приличной длины, оголяющие бёдра и ноги, и безрукавка свободного покроя и нрава, не желающая серьёзно прикрывать грудь — мне подобное показалось ещё больше сексуализированными.

Нет, я, конечно, всегда видел, насколько привлекательной женщиной является моя начальница, но сегодня мой взгляд приобрёл больше прикладного свойства.

— Залезай, — вместо привета обозначила приглашение Виктория Павловна, — прокачу.

— Ох ты ж!

Блондинка прибыла на красном саве известного японского бренда. Машина выглядела смеском спортивного седана и городского кроссовера. Выглядела очень подходящей для крутобокой фигуры директора исследовательского центра.

Приглашение я принял, только остатки своих вещей закинул в багажник, где отметил наличие пакетов с покупками в изрядном количестве.

— Мы едем за город? — поделился догадкой.

— Именно! На природу.