— Может, вы тут ещё не знаете, но Марата убили. Я сам видел его тело у него в собственном доме. Он лежал на полу спальни, в луже крови и с пулевым ранением в голову. Один выстрел, никаких следов. Кто-то сработал чисто, аккуратно, профессионально. Без свидетелей… Вернее тех, кто мог быть свидетелем. Их тоже… Того…

Они переглянулись. Я заметил, как у одного дёрнулся глаз, а у другого напряглась челюсть.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

СЛОВА НЕ ВЫЗЫВАЮТ ДОВЕРИЯ.

ОЖИДАЕМЫЙ ЭФФЕКТ: АГРЕССИЯ.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

— Врёшь, сука! — рявкнул тот же парнишка, с короткой стрижкой и шрамом на правой брови. — Наш босс жив! Он полюбому в бегах или ушёл в подполье, потому что ты его сдал ментам! Он нам звонил, весточку засылал буквально вчера и сказал, что скоро вернётся и разберётся со всеми.

— Ну, видимо, это была последняя весточка от живого Марата. Всё верно, я выбил для него место в программе по защите свидетелей, и когда мы с полицией приехали, то там всё было так, как я вам только что описал… Я думаю, что это дело рук Молотова. Именно по его делу Марат должен был проходить свидетелем.

Они задумались.

— Молотов? — переспросил четвёртытый, с татуировкой звезды на кулаке. — Это тот адвокат, который его вытащил из тюрьмы? Который потом просил всякую херню для него делать? Хм, он его ненавидел, конечно и часто материл… Но чтобы Марат, и мусорнулся…

— Тот самый! — ответил я. — Думаю, он узнал, что ваш босс собирался его сдать, и поэтому он действовал первым. Молотов много херни натворил.

— А ты откуда знаешь? — спросил пятый, с густой бородой, которая была давно не стрижена: в ней запутались крошки от хлеба. — Ты там был, что ли? Может, ты сам его убил и теперь, сука, на Молотова стрелки переводишь?

— Слушайте, наш диалог стал носить цикличный характер… — сказал я.

— Чё? — недоуменно спросил один из них, но лица остальных были такие же

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

СОВЕТ: РАЗГОВАРИВАТЬ ПРОЩЕ.

НЕТ ПОНИМАНИЯ СО СТОРОНЫ СОБЕСЕДНИКА.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

— По кругу разговор пошел! — повторил я другими словами. — Я вам уже несколько раз одно и тоже сказал. Марата не убивал, гадом буду, то, что это Молотов сделал, уверен, но стопроцентных доказательств нет. Пока нет.

Они переглянулись, что-то передавали друг другу без слов. Тюремная телепатия? Я бы засмеялся, если бы не стоял на волосок от смерти.

— Короче, гонишь ты нам! — сказал здоровый с драконом. — Адвокаты врут всегда, это их работа. Была у меня когда-то девушка-адвокат. Тоже мне звиздела, что любит, а потом оказалось, что она с моим братаном кувыркалась. Пришлось обоим им ноги сломать.

— А я хоть раз кем-то из вас на вранье был пойман? — ответил на это я. — Мне от вас ничего не нужно. Я хочу только одного, чтобы Молотов сел за всю ту херню, что натворил, и займусь этим сразу же, как выберусь из этой дыры.

— А за что ты сел? — спросил вдруг бородатый. — Если ты такой правильный, какого хрена ты здесь? В нашей камере?

— Я убил человека! — резко ответил я. — Киллера, которого подослал ко мне Молотов. Он пришёл в хостел, где я живу, хотел меня задушить, но у него нихрена не вышло, кот спас. Я выстрелил ему в плечо, но он умер по дороге в больницу. Теперь меня судить хотят, хоть это и была самооборона.

— Кот? — переспросил шрамированный. — Кот спас тебя? Ты серьёзно? Адвокат, у тебя в первый же день за решеткой крыша поехала?

— Чёрный кот с белым пятном на лбу. Он прыгнул киллеру на лицо, взамен получил ударом об стену, но дал мне время дотянуться до револьвера. Я бы вам фото показал, только зеркало у меня забрали.

Тишина. Они смотрели на меня так, будто я только что рассказал им сказку про репку или про колобка.

— Короче, давайте поломаем его, пацаны! — сказал дракон, делая шаг вперёд. — Хватит базар разводить, пусть он по нашим законам отвечает. Не верим мы тебе адвокат, и уболтать нас у тебя не вышло. Молись, сука!

Он сделал шаг вперёд, а остальные за ним. Я приготовился. Ноги напряглись, кулаки сжались. Я понимал, что пятерых мне не одолеть, но умирать без боя не в моих правилах. Не для этого я справился с инсультом, преодолел путь между двумя мирами и выживал всё это время, чтобы сдаться в этой грязной камере.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

БОЙ: НЕИЗБЕЖЕН.

ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИТЬ ПРИ РУКОПАШНОЙ: 2 %.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

— Какие-то сраные два процента… — прошептал я и уже собирался использовать свою магию.

В этот момент из угла камеры раздался голос. Тихо, но властно

— Стопэ, пацантра!

Все амбалы тут же замерли. Я посмотрел через их широкие спины

Это был тот самый старик. Он сидел на кровати, свесив ноги, и смотрел на нас с таким спокойствием, будто был не одним из заключённых в камере, а чисто находился у себя дома.

На вид ему было лет семьдесят. Седые волосы, зачёсанные назад, глубокие морщины на лице, узкие, уставшие глаза. Одет в обычную белую футболку и чёрные спортивные штаны, но сидел он с такой осанкой, будто на нём был костюм от лучшего портного Капитолия.

— Парнишка не врёт, — сказал старик низким голосом, с хрипотцой.

Судя по всему он много курил, а что еще делать, когда ты заперт в четырех стенах.

— Всё, что он сказал — правда. Каждое слово.

— Седой, с чего ты взял? — спросил дракон, не поворачиваясь к старику и продолжая смотреть на меня. — Это же адвокат! Они только и делают, что врут. У них это в крови при рождении, а потом ещё и в университетах так учат.

— Я тюрьмы не один десяток лет прошел, — ответил старик. — И много людей видел. Адвокатов видел, ментов, прокуроров, киллеров, стукачей и честных людей. Поверь мне, я умею отличать правду от лжи. Это единственный навык, который здесь пригождается, этот… Этот правду говорит. Я чую! У меня на это нюх!

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

СТАРИК: ЯВЛЯЕТСЯ АВТОРИТЕТОМ ДЛЯ ОСТАЛЬНЫХ.

УРОВЕНЬ ВЛИЯНИЯ — 100 %.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

— А если нет? — спросил шрамированный. — Если он нас разводит? Как мы тогда поступим?

— Если нет, то я возьму ответственность на себя, — старик посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. — Проходи, парень, выпей чаю с нами.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

АТАКА ОТМЕНЕНА.

СОВЕТ: ПРИНЯТЬ ПРИГЛАШЕНИЕ.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

Люди Марата переглянулись, но не стали перечить старику. Отошли, сели на свои места, но продолжали сверлить меня взглядами. Я чувствовал их злобу. Ещё бы минуту, и они разорвали бы меня на части, как стая голодных волков.

Я прошёл к старику и сел на стул у его кровати. Это был единственный стул в камере, который, видимо, принадлежал ему по праву старшинства.

— Спасибо… — сказал я тихо.

— Не благодари, — ответил он. — Правду сказал, нормальное отношение к себе получил, а если бы соврал, то я бы сам тебя задушил. Вот этими вот руками.

Я сидел на шатком стуле рядом со столом на котором стояли чайник и две кружки. Одна была целой, вторая на половину. Чай был чёрным, крепким.

Старик представился.

— Егор Сергеевич, — сказал он, протягивая мне морщинистую, но крепкую руку. — Можно просто Егор или Седой. Я тут до пересылки в Капитолий сижу, держат до суда. Уже неделю в этой камере.

— Максим, — я пожал его руку. — А чем вы занимались вне этой камеры? Если не секрет…

— А я и не скрываю, чем занимался, парень! Криминальный авторитет, — ответил он без тени стыда. — Был в розыске много лет. Задержали в Нижграде неделю назад. Теперь вот сижу, жду этапа. Судить будут в Капитолии. Старые дела, молодой человек. Очень старые. Возможно, ты тогда даже и не родился.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

ЕГОР СЕРГЕЕВИЧ: СТАТУС ПОДСЛЕДСТВЕННЫЙ.

ОПЫТ: ДЕСЯТКИ ЛЕТ В ТЮРЬМАХ.

ПРЕСТУПЛЕНИЯ: КРАЖА ГОСУДАРСТВЕННОГО ИМУЩЕСТВА, УБИЙСТВО.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

— Десятилетия? — переспросил я.

— Почти, — он разлил чай по кружкам. — Я в тюрьмах с семидесятых. Ещё при деде нынешнего императора сидел. Ты тогда ещё не родился, а родители твои в школу ходили… Ну рассказывай, парень. Как ты докатился до такой жизни? Как адвокат, да ещё и аристократ, оказался в камере с, по вашему, урками? Где твои связи? Где твои деньги? Где твои адвокаты?

— Долгая история… — ответил я, не притрагиваясь к чаю.

— У нас времени много, — он кивнул на решётку. — Вон, солнце ещё не встало. А встанет, тоже никуда не денемся. Время в тюрьме единственное, что у нас есть. Не трать его зря.

Я взял кружку, но пить не стал. Поставил обратно.

— Боишься, что отравлю? — спросил старик, заметив моё движение.

— Из-за последних событий моей жизни я привык быть осторожным, — ответил я.

Несмотря на то, что ещё несколько минут назад Седой спас мне жизнь, я не особо ему доверял. Тогда он взял мою кружку, отпил глоток, вернул на место.

— Не боись, парень! Я не из тех, кто травит. Я из тех, кто решает вопросы по-другому. Более прямыми методами.

Я взял кружку. Чай был горьким, слишком крепким, но пить можно. Бодрит.

— Уважаю! — сказал я. — Ладно, давай, рассказываю!

Я рассказал ему всё до момента, как сел сюда к ним за решётку

Старик слушал молча. Не перебивал, не задавал вопросов, только изредка кивал и отпивал из своей кружки. Его лицо оставалось спокойным весь мой рассказ.

— Молотов значит… — сказал он, когда я закончил. — Слышал о нём. Ещё когда он только начинал, его уже называли «волком в адвокатской шкуре». Говорят, он ни одного дела не проиграл, но это потому, что он не гнушался никакими методами.

— Так себе персонаж, но изначально он мне показался не настолько конченым, — ответил я. — Волк значит… А волков отстреливают, парень. Рано или поздно. И ты это знаешь. Но сначала нужно загнать в угол. Ладно, не дрейфь… — сказал старик, поставив кружку. — Подумаем, что с тобой делать.

Он поднялся, чуть пошатнувшись, возраст давал о себе знать, и указал на соседнюю кровать.

— Ложись, Максим, отдыхай. Утро для тебя будет тяжёлым. Ты — птица высокого полёта, а значит в этом деле будут многие заинтересованы. Будь готов к этому, — сказал старик.

— А вы? — спросил я.

— А я посижу ещё, покурю. У меня бессонница. В моём возрасте нормальный сон это роскошь. Я подумаю, как нам разобраться с твоим Молотовым, — ответил авторитет.

* * *

СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

СЛЕДСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ НИЖГРАДА.

Кира стояла у входа в следственный комитет уже полчаса. Она не спала всю ночь, только и думала о Максиме и всей ситуации. Дверь была заперта, охрана на входе смотрела на неё с подозрением, но она не уходила. Её синие волосы растрепались. Глаза были красными, а под ними заметные мешки. В руке она сжимала термос с кофе, который остыл ещё час назад, но она всё равно делала глотки, просто, чтобы не уснуть на ходу или не потерять сознание. Ей срочно нужно было отдохнуть, но в данный момент было точно не до этого.

— Девушка, — сказал охранник в чёрной форме, подходя к ней. — Я же вам говорил, к нему нет доступа. Он задержан на 48 часов! Никаких встреч не предусмотрено на этот срок. Это закон.

— Я его подруга, — ответила Кира. — Я просто хочу узнать, как он там. Жив ли, здоров ли, не избили ли его. Это хотя бы можно спросить?

— Всё, что нужно, вы узнаете из официальных источников или когда его отпустят! — ответил он ей.

Но Кире этого было мало, она не готова была отступать.

— А если не отпустят? — спросила она.

— Тогда узнаете через адвоката.

— Он сам адвокат, и он сидит в камере!

Охранник развёл руками.

— Тогда тем более. У него есть право на одного адвоката и, если он его ещё не вызвал, то, значит, не нуждается.

Кира отошла в сторону, села на скамейку. Она уже собиралась звонить Клыкову, когда увидела, как из здания вышел прокурор. Помятый, небритый, с папкой в руках и безумно уставшим лицом. Видимо, он тоже не спал всю ночь.

— Дмитрий Сергеевич! — крикнула Кира, вскакивая.

Клыков поднял голову, увидел её и вздохнул.

— Кира, я знаю, зачем вы пришли, но пока я ничего не могу сделать. Увы, — ответил он, не дожидаясь её вопросов.

— Как это не можете? — она подошла к нему почти вплотную. — Вы же прокурор! Вы можете всё! Вы можете позвонить, надавить, потребовать!

— Я не могу отменить закон, — ответил Клыков устало. — Идёт расследование и было принято решение о задержании на 48 часов. Есть подозрение, что смерть наступила не в результате самообороны, а по неосторожности или с превышением допустимых пределов защиты. Максим — адвокат, и он знает эту статью ничуть не хуже меня. Если докажут, что он имел возможность не стрелять, и не воспользовался этой возможностью, то это будет уже превышение. А если докажут, что он целился не в руку, а в корпус, то это уже умышленное причинение тяжкого вреда, повлекшее смерть. Статья 107 Уголовного кодекса Империи. От пяти до двенадцати лет. Но это самые худшие из возможных сценариев. Самооборона — это всегда сложно доказуемо в суде.

Кира чуть не закричала.

— Он убил человека, который пытался его убить! Который душил его в темноте! Который пришёл в его дом ночью! Это самооборона, чёрт возьми! У него есть свидетель! Клара Захаровна всё видела! Да что за законы, вообще, в нашей империи, где ты не можешь себя защитить?

— Клара Захаровна это, конечно, хорошо. Её показания будут учитываться, но их недостаточно для снятия обвинений. Ещё свидетелем был кот, к сожалению, допросить не получится. Хотя его показания были бы очень ценными.

— И что теперь? — спросила Кира, опускаясь на скамейку. — Мы будем ждать 48 часов, пока его не выпустят?

— Ну или его посадят в СИЗО… — ответил Клыков.

Она подняла голову.

— Что значит: «посадят»?

— Я уже говорил, если следствие посчитает, что пуля могла попасть не в плечо, а, скажем, в жизненно важный орган, то могут переквалифицировать на умышленное причинение смерти. Пуля вошла в плечо, но задела подключичную артерию. Это крупный сосуд. Потеря крови была быстрой. Скорая не успела. Формально, его действия привели к смерти. Даже если он не хотел убивать, он это сделал.

— Но он же целился в плечо! Если бы он хотел убить, то стрелял бы в грудь или живот! Какая ещё, нахрен, артерия? — недоумевала синеволосая девушка.

— Это надо доказать. Баллистическая экспертиза, показания свидетелей, результаты следственного эксперимента, всё это займет некоторое время, а пока он будет сидеть.

Кира закрыла лицо руками.

— Я позвоню Волговой, — сказала она сквозь зубы. — Пусть она что-то сделает, раз вы нихрена не можете…

— Звоните, — Клыков развернулся и ушёл. — Но не надейтесь на чудо. Ситуация тяжелая.

* * *

УТРО

КАМЕРА СЛЕДСТВЕННОГО ИЗОЛЯТОРА

Я спал плохо. Вернее, не спал вообще. Дремал, проваливаясь в тяжёлые, сны, в которых меня душили, стреляли, пытали. Каждые полчаса я просыпался, прислушиваясь к голосам в камере. Шли третьи сутки без нормального сна.

Утром, когда конвоиры принесли завтрак, — каша-размазня из хрен пойми чего, кусок хлеба и растворимый кофе, похожий на ржавую воду из-под крана с ароматизатором, — я сел за стол. Люди Марата сидели напротив, ели молча, не поднимая глаз.

Старик пил чай, глядя в окно на серое небо Нижграда. Я есть не стал, видимо, не настолько был голодный, хотя даже те самые несчастные бутерброды не поел.

— Обыск будет… — сказал старик, не поворачиваясь. — В восемь утра. Всегда в восемь после новенького, как по расписанию.

— Откуда вы это знаете? — спросил я.

— Потому что я уже не первый раз в тюрьме, парень, и привык к расписанию. В тюрьме расписание — единственное, что даёт полиции иллюзию контроля, — усмехнулся Седой.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

ПО КОРИДОРУ В СТОРОНУ КАМЕРЫ НАПРАВЛЯЕТСЯ КОНВОЙ.

ОБЫСК: ВЕРОЯТНОСТЬ 90 %

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

И, чёрт возьми, старик оказался прав. В восемь утра дверь камеры открылась.

— Подъём, козлы! — крикнул конвоир. — Обыск!

Четверо в чёрной форме вошли в камеру, построили нас вдоль стены и начали перетряхивать матрасы, шкафчики, тумбочки. Я стоял спиной к ним и не нервничал. А что мне переживать? Найти у меня они ничего не смогут. По крайней мере я так думал.

— Что это? — спросил один из конвоиров, вытаскивая из-под моего матраса… нож.

Старый, ржавый, с чёрной рукояткой, обмотанной синей изолентой. Каждый из нас понимал, что эту тыкалку нам точно подбросили, иначе пацаны Марата достали бы его для того, чтобы избавиться от меня в самом начале.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

ОБНАРУЖЕНО ОРУЖИЕ: НОЖ.

СТАТУС: ЗАПРЕЩЁННЫЙ ПРЕДМЕТ.

СОВЕТ: ВСЁ ОТРИЦАТЬ.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

— Чей нож? — рявкнул конвоир.

Молчание.

Люди Марата смотрели на меня, а я смотрел на них. Старик не двигался.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

УГРОЗА: ОБВИНЕНИЕ В ХРАНЕНИИ ОРУЖИЯ.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

— Я не знаю… — сказал я. — Он не мой.

— Он был под твоим матрасом, — ответил конвоир, наступая. — Значит, твой! Сука, ты его в заднице сюда пронёс?

— Не мой же говорю! Мне его кто-то подкинул… Я даже догадываюсь кто…

Конвоир уже пошёл в мою сторону и хотел применить свою резиновую дубинку.

В этот момент старик встал, медленно повернулся, чтобы не вызвать агрессивную реакцию у конвоиров.

— Моя заточка, командир! — сказал он спокойно. — Я старый, забыл, что когда-то туда её спрятал…

— Ваша? — конвоир усмехнулся. — И как она оказалась под его матрасом?

— Говорю же, спрятал туда. Место пустое было, чтобы не могли догадаться, кто её туда положил. Не хочу, чтобы малой из-за меня пострадал, — сказал Седой.

— Старый, не тупи! — сказал конвоир. — За хранение оружия ты знаешь, что тебе будет? Оно тебе надо?

— Мне уже ничего не нужно, — спокойно ответил старик. — Я старый, больной человек. Лишняя галочка в личном деле на мне никак не отразится. Так хоть отдохну от этих шумных персонажей.

Конвоир переглянулся с коллегами.

— Забирайте! — сказал один, и старика грубо вывели из камеры.

— Спасибо… — прошептал я ему вслед.

Он даже не обернулся, просто махнул рукой и всё.

* * *

КОМНАТА ДЛЯ ДОПРОСОВ.

Меня вызвали на допрос через два часа после обыска. Я сидел в кабинете Угрюмова и ждал появления следователя.

— Изумрудов, — сказал Угрюмов, входя в кабинет и закрывая дверь. — Давно не виделись, как спалось?

— Вообще бы больше видеться не хотелось! — ответил я.

— Мне тоже, — присоединился следак.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

УГРЮМОВ: ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ФОН ВРАЖДЕБНЫЙ.

СОВЕТ: НЕ КОНФЛИКТОВАТЬ, ОКАЗЫВАТЬ СОДЕЙСТВИЕ.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

— Рассказывайте, как всё было, — сказал он, садясь за стол.

— Я уже рассказывал. В моих показаниях всё написано и засвидетельствовано. Зарегистрировано под номером 47-А. Зачем мы будем это всё заново проходить? — ответил я.

— Раз я сказал, значит нужно ещё раз! — рявкнул Угрюмов.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

УРОВЕНЬ НАПРЯЖЕНИЯ УВЕЛИЧИВАЕТСЯ— 70 %.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

Я решил послушать совет системы и рассказал всё заново. Угрюмов записывал молча на бумажку, не перебивая. Я даже удивился. Когда мы закончили, он отложил лист в сторону и посмотрел на меня.

— Вы знаете, что если экспертиза подтвердит, что вы стреляли без особой на это причины, вас могут посадить на двенадцать лет? — его голос был спокойным.

— Я стрелял в плечо, — ответил я. — У меня нет абсолютно никаких причин врать. Это была самооборона по отношению к человеку, который сначала пытался меня задушить, а потом хотел достать оружие.

— У вас есть причина! Вы находились в состоянии, в котором не смогли себя проконтролировать, — заявил следователь.

Угрюмов пытался играть в давление.

— А знаете, что я думаю? Это у вас есть причины меня посадить, и вы сейчас натягиваете сову на глобус! Вас задело, что вы не смогли посадит Карла? Верно? Из-за этого имеется личная неприязнь ко мне?

Угрюмов покраснел, на лбу выступили вены.

— Вы… Вы за кого меня принимаете?

— За следователя, который однажды уже хотел посадить невиновного. Я вытащил Карла из ваших лап и знаю, какие у вас методы в работе.

Он встал, обошёл стол, подошёл ко мне вплотную. Я чувствовал резкий запах его дешевого одеколона.

— Не умничай, адвокат! — рявкнул следователь, а после ударил меня в район солнечного сплетения.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

ДЫХАНИЕ СБИТО, ВРЕМЯ ВОССТАНОВЛЕНИЯ 30 СЕКУНД.

РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ОТВЕЧАТЬ. ПРОВОКАЦИЯ.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

— Я знаю, что ты не стрелял в самообороне, — сказал Угрюмов, нависая надо мной. — Ты хотел его убить! Он тебя достал, и ты решил его грохнуть! Пристрелить, как собаку!

— Я стрелял в плечо, — повторил я, жадно глотая воздух и пытаясь отдышаться.

— Давай сделаем всё проще. Подпиши признание, — сказал Угрюмов. — И я постараюсь, чтобы тебя отпустили под подписку сегодня же. Будешь уже там на воле придумывать, как решить свои вопросы. Это же намного удобнее, чем находясь в камере, — предложил мне следователь.

— Я не буду подписывать то, чего не делал! Вы же следователь, должны искать правду, а не козла отпущения, чтобы поставить вам галочку в резюме, — заявил я ему.

Он замахнулся снова и в этот момент дверь открылась.