Дым над Кавдинским ущельем еще не рассеялся, а в лагерь македонской армии, разбитый прямо на месте побоища, уже пожаловали новые гости.

В отличие от диковатых горцев или разодетых в шелка греков, эти люди выглядели сурово и лаконично. Короткие плащи, начищенная, но лишенная лишних украшений бронза, квадратные челюсти и холодные, цепкие взгляды.

Это были послы молодой Римской Республики. Во главе делегации стоял Луций Папирий Курсор — прославленный патриций и полководец, славившийся своей железной дисциплиной и невероятной физической силой.

Александра приняла их в своем шатре, восседая на трофеях, снятых с убитых самнитских вождей.

Римлянин не стал падать ниц, но почтительно, с достоинством склонил голову, признавая в двадцатитрехлетней девушке равную себе хищницу. Когда он заговорил, переводчик тщательно подбирал слова, но суть речи Папирия до странности напоминала то, что Александра уже слышала от убитого самнита. Разница была лишь в том, что римлянин говорил без фанатичных истерик, опираясь на холодную логику.

— Сенат и Народ Рима приветствуют тебя, Александра Македонская, — ровно произнес Луций Папирий. — Мы видели, что ты сделала с самнитами. Это великая победа. Но не обманывайся блеском золота тех, кто тебя нанял. Города Великой Греции сгнили изнутри. Они погрязли в роскоши и интригах, они больше не способны постоять за себя. Рано или поздно они падут. Рим же, напротив, молод и голоден. Мы призваны сыграть в Италии ту же роль, которую твоя великая Македония сыграла в Элладе — объединить разрозненные земли твердой рукой.

Римлянин сделал шаг вперед, и в его глазах мелькнула мрачная, вековая гордость.

— И мой тебе совет, царица: не доверяй италийским грекам. Они улыбаются в лицо, но прячут кинжал за спиной. Мой народ верит, что мы ведем свой род от троянца Энея. Греки обманули наших предков однажды, подсунув им деревянного коня. Мы не забыли этот урок.

Александра, до этого внимательно слушавшая римлянина, вдруг откинула голову и искренне, раскатисто расхохоталась. Ее смех заставил суровых римских послов недоуменно переглянуться.

— О, Луций Папирий! — отсмеявшись, царица смахнула слезинку и подалась вперед, хищно блеснув разноцветными глазами. — Троянский конь? Ты серьезно? Поверь мне, римлянин: я правила Афинами, сражалась за Кирену и держала в кулаке весь Пелопоннес. Уж я-то знаю о греческом коварстве, их предательствах и подковерной возне гораздо больше, чем все римляне вместе взятые! Этим меня не напугать.

Папирий Курсор позволил себе легкую, сдержанную усмешку.

— Раз так, мы говорим на одном языке. Сенат предлагает тебе договор. Разделим Италию. Мы не претендуем на юг и колонии Великой Греции, если македонские копья не пойдут на север от реки Лирис.

Александра на мгновение задумалась, постукивая пальцами по подлокотнику. Взвесив все за и против, она решительно кивнула:

— Я согласна. Договор заключен.

Позже вечером, когда римляне покинули лагерь, Птолемей и юный Деметрий вошли в шатер царицы. Деметрий, пылая энтузиазмом, выглядел откровенно разочарованным.

— Госпожа, почему ты согласилась? — горячо спросил он. — Их легионы сильны, но они не устоят перед нашей фалангой! Мы могли бы раздавить этот Рим сейчас, пока он не вырос в настоящую империю, и забрать всю Италию!

Александра налила себе неразбавленного вина и насмешливо посмотрела на своих соратников.

— Ох, Деметрий. Ты гениально строишь катапульты, но в политике тебе еще учиться и учиться.

Она подошла к карте полуострова и ткнула пальцем в южные города-колонии.

— Подумайте сами. Тарент и Сиракузы платят нам огромные деньги за защиту. Если мы прямо сейчас пойдем на север, вырежем римлян, добьем самнитов и уничтожим всех потенциальных врагов Великой Греции… что произойдет на следующий день?

Птолемей, опытный политик, понимающе усмехнулся.

— Они перестанут в нас нуждаться.

— Именно! — Александра торжествующе щелкнула пальцами. — Как только исчезнет внешняя угроза, эти изнеженные торгаши тут же вспомнят о своей драгоценной «независимости». Они перестанут платить дань, начнут плести интриги и вежливо, но настойчиво попросят нас на выход. А мне нужна послушная база на западе.

Царица сделала глоток вина, ее глаза хищно сузились.

— Поэтому пусть Рим живет. Пусть этот римский дамоклов меч постоянно нависает над шеями италийских греков. Пока они боятся северных легионов, они будут целовать пыль у моих сандалий и молить македонские гарнизоны остаться. А с Римом мы разберемся потом. Там видно будет.

В этот момент в шатер быстрым, тяжелым шагом вошел Клит Черный. В руке он сжимал запечатанный свиток.

— Владычица. Срочные вести с юга, от Неарха, — мрачно доложил Клит. — Карфаген пришел в движение. Они узнали о нашей высадке. Гамилькар и Совет Суффетов собирают колоссальный флот и перебрасывают наемников в Сицилию. Они готовятся к удару.

Александра медленно опустила кубок. Игры с горными варварами и дипломатия с римлянами были закончены. На сцену выходил настоящий, самый могущественный и богатый враг в Западном Средиземноморье.

Она стряхнула с плаща невидимую пыль и решительно скомандовала:

— Трубите сбор. Римляне подождут. Мы поворачиваем на юг, к морю. Пора напомнить Карфагену, почему они так быстро бежали от нас в Кирене.