Как же дерьмово стоять на коленях, и быть скованным параличом. Мышцы не слушались, а живица в меридианах застыла непробиваемым льдом. Но даже сейчас мне хотелось заорать как можно громче, чтобы Егорка понял. Изо рта только вылез натужный хрип:

— Куда ты лезешь, пацан⁈ Беги! Беги, пока эта тварь не превратила тебя в кровавый фарш!

Но Егорка не дрогнул. Щуплый мальчишка стоял посреди забрызганного кровью снежного пустыря так, словно находился на дворе нашего поместья. Ветер трепал вихры, а он бесстрашно смотрел прямо в бездонные глаза твари из Опасных земель.

— Какой дерзкий мальчик! Пожалуй, за твою смелость я убью тебя последним! — произнесла Лучезара.

— Тётка, а ты бы не делила шкуру неубитого медведя, — чуть сморщил нос мальчишка. — Если будет надо, то мы тебя тут сами оставим! Прямо в этом сугробе закопаем, чтобы не отсвечивала.

— Что-о-о-о? — протянула Лучезара, офигев от такой наглости. Бровки взлетели вверх. Чтобы какой-то человеческий детеныш смел ей хамить⁈ — Да ты в своём уме, сорванец? Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь⁈

Рядом с Егоркой Задира выгнул спину дугой и распушил хвост до размеров хорошего полена. Рыжий кот, прошедший огонь и воду, выпустил когти. Он оскалил клыки, вытянулся и…

— Мррряу-у-у-ррр-мяк! — выдал кот такую забористую руладу, что перевод на человеческий даже не потребовался.

Как мне показалось в тот момент, пушистый бандит послал эту пафосную девку на три весёлых буквы и добавил ещё пару этажей кошачьего мата!

Я не смог удержаться от улыбки, хотя губы едва слушались. Слишком уж всё это было сюрреалистично. Мальчишка спокойно шёл по хрустящему снегу, рядом так же по-хозяйски двигался рыжий кот.

И эти два кренделя, шаг за шагом, приближались к девушке, которая недавно без проблем упокоила двух элитных бойцов из императорской службы безопасности. К той самой сущности, которая едва не обрезала жизнь двух наследников древнего рода Ярославских!

Этот шаг Егорки и кота на мой взгляд был самоубийственным. Безумным! Ведь эта белобрысая тварь могла одним шевелением пальца превратить мальчишку и животное в ледяные сосульки, а потом разбить их вдребезги брошенным в ответку снежком.

— Мальчик, тебя слишком много раз в детстве подкидывали к потолку и слишком мало раз ловили? — усмехнулась Лучезара, её голос снова обрел бархатистые, гипнотические нотки. — Ты либо идиот, либо слепец. Впрочем, если так отчаянно хочешь умереть здесь и сейчас, присоединившись к этим неудачникам… то я не буду препятствовать твоему решению. Ну что же, иди сюда, малыш. Я превращу твои слезы в бриллианты.

— Детство? У меня его украла женщина, очень похожая на тебя, — процедил Егорка. Он остановился в десяти шагах от неё. Наклонился и, не сводя с Лучезары глаз, зачерпнул горсть снега. — Только она была чуть старше и… меньше говорила глупостей, что ли. И пафоса в ней было поменьше.

— Что? Ты видел мою маму? — широко улыбнулась Лучезара. — Увидел матушку и остался жив? Надо же… Странно! Может, размякла мамаша? Видимо, стареет. Обычно она не оставляет недоеденные куски на тарелке.

— Да, она действительно умнее тебя, — спокойно проговорил Егорка, сминая снег в плотный комок. — Она не мучила и не игралась с моими родителями. Она их просто убила. Не мучила, не игралась, не выделывалась. А ты… ты слишком много треплешься! Готовься, тётя! Мы тебе сейчас жопу надерём за непослушание!

С этими словами он сжал снежок в последний раз и прицелился в Лучезару.

Ядрёна медь! Пацан, что ты творишь⁈

Если бы я мог, то схватился за голову! Она же сейчас из него решето сделает!

— Какой дерзкий мальчишка! — восхищённо произнесла Лучезара. — Знаешь, мне даже будет немного жаль тебя убивать. В тебе есть стержень. Я бы поиграла с тобой немного, но… Думаю, что скоро сюда заявятся те, кто захочет мне помешать это сделать. Мои «поклонники» из ИСБ уже, наверное, забили тревогу из-за тех двух дохлых снеговиков. Поэтому, давай решим всё быстро. Я даже позволю тебе снова бросить снежок…

— А давай! — весело, с каким-то отчаянным, хулиганским задором откликнулся Егорка. Он размахнулся всем телом и швырнул снежок прямо в красивое, насмешливое лицо демоницы. — Лови, тётя!

Снежок пролетел по воздуху. Лучезара даже не стала уклоняться. Она лишь пренебрежительно фыркнула и подставила раскрытую ладонь. Снежок разбился о подставленную ладонь.

Лучезара улыбнулась… но ровно через секунду снисходительная улыбка пропала. Её глаза расширились от шока.

От того места, где рассыпался снежок, с оглушительным треском, похожим на звук ломающегося корабельного льда, по руке девушки начала стремительно намораживаться оболочка льда. Она захватывала всё больше и больше участков её тела, расширялась, заползла по предплечью, плечу, перекинулась на грудь и шею.

Всего несколько секунд прошло, и Лучезара оказалась наглухо заключённой в подобие монолитной ледяной тюрьмы. Она застыла, превратившись в сверкающую статую, с широко распахнутыми глазами и открытым ртом.

Моя челюсть мысленно грохнулась в снег.

— Дядя Елисей! Я долго не смогу держать! Двигайтесь! Не стойте! — крикнул Егорка, поддерживая правую руку левой.

Только сейчас я заметил, как по воздуху от его вытянутых пальцев протянулась едва заметная дымка, связывающая его с ледяной глыбой Лучезары.

Ого, да он никак ледовик⁈ Стихийник с морозным даром⁈

Сила пробудилась на фоне стресса и желания защитить? Да ещё какая сила! Заморозить высшую тварь Опасных земель одним снежком⁈ Это нехилый уровень!

Ну что же, если этот отважный мужичок подарил нам шанс, вырвал для нас эти драгоценные секунды, то грех этим шансом не воспользоваться!

Я попытался дёрнуться, рвануться вперед. Сжал зубы и мысленно приказал живице пробить ледяные пробки в каналах… но… тело отказывалось повиноваться. Мышцы не сокращались, суставы окаменели. Заморозка меридианов, наложенная Лучезарой, оказалась слишком мощной.

Я прохрипел от бессилия. Яромир рядом со мной тоже издавал сдавленные звуки. И в этот момент я почувствовал, как по тыльной стороне ладони правой руки скользнуло мягкое тепло!

Задира!

Рыжий бродяга не стал стоять в стороне. Он громко мурлыкнул, словно трактор на холостых оборотах, и с силой потёрся боком об мою руку. Шерстяная бочина прошлась по опущенной ладони, обдав её покалывающим статическим электричеством. И…

Ядрёна медь! Я ощутил, как дёрнулся указательный палец!

Затем средний. Тепло от кота проникало сквозь одежду, просачивалось под кожу. От него шла жизненная энергия, которая разрушала блокировку Опасных земель!

А Задира продолжал тереться об меня, извиваясь змейкой, как будто заряжая электричеством мои замерзшие члены. Вот шевельнулась рука. Вот я смог сжать кулак. Вот на кончиках пальцев, откликаясь на зов просыпающейся живицы, робко замерцал золотистый огонёк.

Хрусь!

Я резко поднял глаза на звук. По куску льда, сковавшему тело Лучезары, змеёй пробежала ветвистая трещина. Егорке не хватит сил удерживать эту тварь долго.

Сквозь мутный лёд я увидел, что она смотрела прямо на меня. И она пыталась скривиться. Иллюзия прекрасной девы дала сбой. Сквозь красивое лицо проступил жуткий череп, обтянутый гниющей кожей. В глазницах клубился чёрный дым.

Она вырывалась.

— Задира! Ты молодец, мохнатый! — прохрипел я, с титаническим усилием заставляя суставы разгибаться.

Кости хрустнули так, словно я пролежал в могиле сто с лишним лет.

Кот одним прыжком вскочил мне на плечи. Он начал тереться о мою голову, громко мурча в ухо, прошелся по спине, разгоняя кровь. Потом соскочил, отбежал на пару метров, разогнался и прыгнул мне на грудь. В полёте рыжий спаситель развернулся и с силой ударил задними лапами точно в то место, где в районе солнечного сплетения затаилась, скованная льдом, основа моей живицы.

БАМ!

Удар кошачьих лап сработал как дефибриллятор. По меридианам тут же, пробивая последние ледяные тромбы, побежал жидкий огонь. Я почувствовал, как ядро живицы вспыхнуло, разгоняя по телу кипящую лаву. Тело вмиг стало необыкновенно лёгким, послушным и налитым чудовищной силой. От соляного столба, в который меня превратила суккуба, не осталось и следа.

Задира, оттолкнувшись от меня, приземлился на снег, тут же прыгнул к Яромиру и начал тереться об него, применяя ту же шерстяную терапию.

Я глубоко вздохнул, поднял выпавший из руки нож и обернулся.

Как раз вовремя!

Со стеклянным звоном с Лучезары осыпалась ледяная пелена. Ударная волна разметала снег. Девушка пошатнулась, но тут же выпрямилась. Иллюзия черепа мигнула и снова скрылась за прекрасной маской.

Она улыбнулась, отряхнула плечи и проворковала в сторону тяжело дышащего, бледного Егорки:

— А ты хорош, малыш! Признаю, ты смог застать меня врасплох! Это было… освежающе. Пожалуй, в знак признания такого таланта, я убью тебя последним! И обещаю, это будет быстро.

— Ты что-то слишком много кудахтаешь, курица замороженая, — грубо буркнул я, шагнув вперед и закрывая собой пацана. Золотистое пламя охватило клинок в моей руке, освещая сумерки. — Хорош лясы точить да сказки рассказывать. Пора бы за дело приниматься. Кстати, кто там против Ярославских козни строит? Скажешь или нет?

Лучезара перевела взгляд на меня.

— А вот победишь — узнаешь, — хихикнула она, словно мы были на светском рауте.

Она выставила вбок руку. Воздух вокруг её пальцев завихрился, и в её ладони сформировался длинный боевой нож, сотканный из черного льда. По форме он подозрительно смахивал на мой собственный клинок.

— Давай сразимся на ножах, а, Елисей? — пропела она, поигрывая ледяным оружием. — Как равные! Сойдёмся в рукопашной, как в тот первый раз в клубе! Проверим, чья сталь крепче!

— В тот раз я тебя победил, — хмыкнул я, перекидывая нож из правой руки в левую, проверяя баланс и разогревая кисти.

— В тот раз я просто поддалась, глупый мальчишка! Мне нужно было втереться в доверие! — её глаза сузились. — А теперь давай без поддавков! Послушаем, что ты споёшь, когда я начну резать тебя на ремни!

— Добро! Давай без поддавков, — я кивнул.

Она в тот же миг рванула вперёд.

И снова эта нечеловеческая скорость. Лучезара буквально расплылась в пространстве. Взвизгнул рассекаемый воздух.

Только на этот раз я не был расслабленным студентом на татами. Моя ярь кипела в крови, а золотое зелье, всё ещё гуляющее в организме, вкупе с регенерацией Голиафа, превратили меня в совершенную боевую машину. Мой мозг работал в режиме перегрузки, считывая её движения еще до того, как она их завершала.

Удар сверху!

Я ухожу в перекат, и черный лёд со звоном вспарывает снег там, где только что была моя нога.

Снизу! Подсечка!

Блокирую рукоятью ножа, металл скрежещет о магический лёд, высекая снопы искр.

Удар, лязг, уход с линии атаки, хук левой. Всё это на запредельных скоростях, от которых у обычного человека давно бы закружилась голова и пошла кровь носом. Мы кружились по пустырю, превращая снег в грязное, изрытое месиво.

— Ого, а ты быстро учишься, зверёныш, — хихикнула Лучезара, отпрыгивая от моего выпада, нацеленного в печень.

Она снова метнулась вперёд. Перед глазами мелькнула длинная нога, метящая мне в висок. Я уклонился, пропуская удар над собой, и ударил в ответ, вспарывая пространство «Огненным клинком».

Лезвие наткнулось на лезвие. Огонь и чёрный лёд столкнулись с оглушительным треском. Пар и дым брызнули во все стороны.

Снова взмах её свободной рукой и новая попытка заморозить меня касанием. Я ставлю жесткий блок предплечьем, разворачиваюсь на пятке, ухожу от захвата. По глазам хлестнули её распущенные белые волосы. Могли бы ослепить на долю секунды.

Но я был наготове! Инстинкт подсказал траекторию. Я резко присел, выставив нож лезвием вверх.

С тонким звоном, похожим на лопающиеся стеклянные нити, отрезанные белоснежные пряди посыпались на грязный снег.

Ядрёна медь! Они что, у неё изо льда сплетены⁈ Рука даже слегка онемела от сопротивления материала. Надо быть предельно аккуратным с этой тварью.

Лучезара отскочила, отбрасывая назад укороченную гриву.

— Ну вот, причёску испортил, хам неотесанный! — капризно пожаловалась она, поправляя волосы свободной рукой. — Теперь хорошего парикмахера так трудно найти… Знаешь, сколько стоит уход за такими волосами?

— Отрезанной голове причёска ни к чему, — мрачно буркнул я в ответ, не сбивая дыхания. — К патологоанатому сходишь, он подровняет.

Лучезара хмыкнула и снова прыгнула вперёд. Дальше пошёл грандиозный, изматывающий бой на истощение.

Она нападала, превращаясь в вихрь. Я защищался, выставляя огненные щиты и контратакуя короткими, жалящими выпадами. Я уворачивался, она отбивалась. Она наседала вновь и вновь, её удары становились всё опаснее, всё агрессивнее.

Мы разворотили половину пустыря. Снежная пыль стояла столбом, чёрная земля комками лежала поверх смятого снега. Лязг клинков не стихал ни на секунду, разносясь эхом до самых стен монастыря. Удары сыпались как будто со всех сторон, она использовала свою магию, пытаясь достать меня ледяными шипами из-под земли, но я выжигал их на подлете.

Однако… в какой-то момент сражения, я заметил странную вещь.

Испуг?

Да, неподдельный испуг в темных глазах Лучезары!

Особенно ярко он проявился в ту секунду, когда она, сделав обманный финт, всё-таки смогла пробить защиту и чиркнула ледяным ножом мне по левому предплечью. Глубокий, кровоточащий разрез. Ссссука!

Однако, разрез на коже моментально, буквально за два удара сердца, затянулся! Кровь вспыхнула зеленоватым светом и свернулась, а рана срослась, не оставив даже шрама.

Наследие Голиафа работало безупречно!

Она отшатнулась, не веря своим глазам.

Ещё один размен ударами. Ещё одна рана на моем плече — и снова мгновенное затягивание без следа. Я ухмыльнулся про себя. На этот раз я сам, намеренно, позволил ей себя ранить, чуть приоткрыв защиту, чтобы посмотреть на её реакцию. И реакция меня не разочаровала.

Лучезара отпрыгнула в сторону, с хрипом дыша. Её платье было порвано в нескольких местах, шубка пропиталась синеватой кровью. Иллюзия начала спадать окончательно. Теперь её лицо полностью стало походить на обтянутый синюшной кожей череп. Глазницы всё также чернели непроглядной тьмой. От недавней красоты не осталось и следа — передо мной стояла сама смерть.

— Неужели ты… — начала было она.

— Неужели я! — хищно крикнул я в ответ.

Хватит болтать. Пора кончать с этой дрянью!

Я ушёл в «Рывок».

Пространство привычно смялось. Я возник прямо перед её ошарашенной рожей. На выходе из рывка я изловчился, поднырнул под её защитный блок и со всей дури пнул по руке, державшей ледяной нож.

Хруст запястья!

Лучезара истошно взвизгнула. Её оружие, крутясь в воздухе, полетело высоко вверх.

Я уже занес боевой нож для финального, смертельного удара в грудь, как краем глаза заметил стремительное движение сбоку.

Рядом со мной, из облака поднятого снега, возникла фигура Яромира!

Брат, приведенный в чувство пушистым лекарем Задирой, окончательно пришел в себя. И он был зол. Чертовски зол!

На краткий миг мы встретились глазами. Два брата. Два Ярославских. Слова были не нужны. Мы поняли друг друга на уровне спинного мозга.

Яромир подпрыгнул, вытянул руку и на лету, прямо в воздухе, подхватил падающее оружие Лучезары — тот самый нож из черного льда! Его рука мгновенно покрылась изморозью от контакта с артефактом Опасных земель, но он даже не поморщился. В его глазах горело холодное, расчетливое пламя.

Потом мы одновременно развернулись к охреневшей от развития событий девушке.

Лучезара попыталась отступить, вскинула руки, пытаясь сформировать ледяной щит, но было поздно.

На развороте мы ударили вместе…

Я всадил пылающий белым огнем боевой нож точно в левую глазницу черепа.

Яромир вонзил перехваченный нож из черного льда в правую глазницу твари.

Два клинка. Огонь и Лёд. Они сошлись в черепе демоницы и лязгнули внутри, когда встретились.

Лучезара застыла, дернувшись всем телом. Её руки бессильно опустились. Из пробитых глазниц вырвался чёрный, смрадный дым.

Потом её прозрачные, тонкие губы, на которых всё ещё виднелись остатки человеческой плоти, поломались в жуткой, искаженной насмешке. Она повернула голову, насаженную на два клинка, в сторону моего брата.

— Яромир… — прохрипела она. — А ведь я… я тебя любила…

После этих слов раздался оглушительный треск. Миг и Лучезара рассыпалась ледяной крошкой. Просто развалилась на куски, превратившись в горстку грязного снега и пепла, которую тут же подхватил и унес морозный ветер.

Точно такой же черной крошкой рассыпался и ледяной нож в руке Яромира, оставив на его ладони лишь ожог от обморожения.

Брат постоял несколько секунд, глядя на пустые руки. Затем он тяжело вздохнул, стряхнул с ладони остатки черного пепла и хмыкнул.

— Все вы, бабы, одинаковые, — пробормотал он, вытирая кровь с подбородка. — Сначала влюбите в себя, мозги запудрите, а потом сердце норовите разбить. Или шею свернуть. Тьфу! Одно разочарование с вами!

Он повернулся ко мне и подмигнул.

— Ну что, Елисей, запомнил эти мои простые, но одновременно великие слова? Учись, пока старший брат жив! Женщины — зло!

Я посмотрел на него и криво усмехнулся. Ну да, ну да, и это говорит Яромир, которого хлебом не корми — дай только потаскаться за очередной красоткой. Он нахмурился:

— Ну, чего лыбу давишь? Или я не прав? Ой, да поди ты… философ хренов. Поди лучше посмотри, что там с Рязанцевыми! Они там вроде как претендуют на воспаление лёгких, так что надо помочь. Всё-таки друзья… Хоть и отмороженные!