Прижмитесь спиной к задней стенке, руки в стороны. Не двигайтесь.

Обыскиватель оказался ровно настолько неприятным, насколько я и ожидала. Узкая стеклянная капсула с растущими из стенок телескопическими «руками» с силиконовыми насадками. После объявления приятным электронным голосом насадки зашарили по мне, вертясь, как валики для очистки одежды. Совершенно отвратительно.

А ведь люди сюда каждый день на работу ходят и как-то вот это всё терпят. Я поёжилась и охнула от неприятного тычка в бок, но наконец экзекуция закончилась, и капсула открылась, выпуская меня во внутренний контур безопасности цехов.

Территория производства имела собственный забор — посерьёзнее, чем удалённо отключаемые лазерные ниточки. И наблюдение здесь велось очень внимательное: на проходной с обыскивателем сидели два человека и три ЧОРа боевого формата, а над территорией патрулировала целая команда дронов, перемещающихся хаотично. Мне даже как-то не по себе стало, вроде у нас не военная организация… А с другой стороны, у «ЭкзоТеха» дофига ноу-хау и всяких уникальных продуктов, которые наверняка стоят дохрениллион денег. И вот ведь интересно, сколько бардака творится в офисе — а до продажи проприетарных технологий вроде бы не дошло… Или просто мы пока не знаем?

На входе во второй цех — мне нужно было именно в него согласно указания Скрепыша — в тамбуре дежурил ещё один ЧОР, который лично сосканировал мой временный пропуск. Да, чтобы попасть на производство, требовался временный пропуск, даже сотруднику, даже начальнику отдела. Меня посетило нехорошее чувство, что если меня тут пришибут и прикопают, полицию с расследованием просто не пустят, и никто о моей бесславной кончине не узнает.

Из тамбура в цех вела большая и внушительная железная дверь. Даже мне с моими нечеловеческими мышцами оказалось не так-то просто её открыть. Как люди справлялись — вообще не знаю.

За дверью открылось огромное помещение с высоченным, метров десять, потолком. Оно было поделено на сектора — но вовсе не стенами, а рядами кранообразных роботов со множеством рук, которые нависали над сборочными линиями, постоянно крутясь и что-то перекладывая туда-сюда. На сборке сновали маленькие МАРы-контролёры и люди в яркой спецодежде, присматривающие за процессом. Кое-где люди даже руками что-то делали, уж не знаю, что там за уникальные манипуляции. И самое удивительное — в цеху было тихо. Нет, конвейерные ленты чуть гудели да шелестели вертящиеся погрузчики, но в целом не громче, чем шумит дорога под колёсами, когда едешь по трассе.

— Красиво у нас тут, а? — настиг меня со спины приятный мужской голос.

Я обернулась. Передо мной стоял мужчина примерно одного с Нагибко возраста, ухоженный, в отглаженном тёмно-зелёном спецкостюме с претензией на стиль, и обаятельно улыбался. Правда, при виде моего лица улыбка так нарочито стекла у него с лица, что я чуть не рассмеялась — если бы так сильно не удивилась. Чем я ему не угодила?

— Ася? — сдавленно произнёс он.

Режим паники активировался у меня за долю секунды. Этот человек явно меня знал! Меня — меня или меня — Нагибко⁈ Я тут же открыла письмо от секретаря Ермолаевой, в котором описывалась процедура попадания в цех. Да, он писал, что меня встретит некий Ветров Ростислав Константинович, инженер-конструктор.

— Скрепка!!! Кто это?!!

Связываться со Скрепышом отсюда было бы слишком рисковано, однако без него я бы не смогла починить то, что натворил Жижало, а потому мы решили, что я залью себе во внутреннюю память небольшой кусочек Скрепыша — достаточный для того, чтобы поддерживать его личность и выполнять работу техподдержки, ну и в итоге закинуть Фантомчика по месту прохождения службы. Вот к этому фрагменту я теперь и взывала, в ужасе хватаясь за поиск в своих файлах.

Скрепыш: Ищу уже, ищу… Так, в личной переписке Нагибко более года назад фигурирует айпи с таким именем пользователя… Хм, хм… Анализ с вероятностью… а, неважно, короче, встречались они.

Я похолодела. Если встречались, значит, он Нагибко хорошо знает⁈ И как же мне не спалиться?

Но доля секунды, отведённая мне на реакцию, подошла к концу, и пришлось как-то отвечать.

— Ой, это ты! — выдавила я то ли удивлённо, то ли неприязненно. — Я, э, не знала…

Чего я не знала? Мне же его имя написали!

На лице Ростислава тоже отразилось какое-то сомнение, но он его быстро спрятал.

— Понимаю, способность дочитывать письма до конца никогда не была твоей сильной стороной, — будничным тоном сообщил он, словно говорил о погоде. — Мне стоило об этом вспомнить и не ожидать, что ты подтвердила встречу именно со мной, а не заставила Нечипоренко поменять тебе провожатого.

Он говорил всё так же ровно, но я понимала, что за безразличным тоном скрываются вагоны обиды. Даже танкеры. Целые рудники! О-хо-хо, Александра Игоревна, ну за что… И так мужик-то на вид приятный, ну разве нельзя было поэкологичнее…

Я вымучила улыбку.

— Ростислав, эта история давно в прошлом, а мы с вами деловые люди. Не вижу смысла зацикливаться на том, что более неактуально.

Я-то надеялась, что с моей стороны это прозвучит как предложение перемирия ради общих карьерных целей, однако мужика словно под дых ударили.

— Ростислав, значит, — прошипел он, теряя всякую иллюзию безразличия. — Мы с вами. Ну как скажете, Александра, как скажете. Сорок седьмая щитовая — это туда.

И круто повернулся на каблуках.