Утро началось со знаменательного события – я долечила Терри!

Вернее сказать, сделала что смогла… Но все равно радостно сообщила об этом пациенту и его обеспокоенной матери.

– Ты уверена, что всё? – недовольно спросил гесс Ярин и, вытянувшись вперед, подставил мне свое лицо. – Проверь снова!

Я с удивлением посмотрела на него. Никогда еще в моей, пусть и не слишком обширной, практике пациенты не жаловались на качество лечения. Хотелось заявить об этом во всеуслышание, но можно было поставить кругленькую сумму на то, что ответом Лося станет: «Возможно, они уже не могли».

– Сходи к другому целителю и сам проверь, – разрешила я.

– Боюсь, у него не будет таких ласковых рук, – заявил прохвост.

– Терри, – грозно процедила гесса Версавия, – ты не в армейском кабаке. Дорогая, проверь, пожалуйста, чтобы наверняка.

Отказать крестной в просьбе я не могла и снова приложила пальцы к вискам пациента.

Коварный Лось зажмурился и сделал такое довольное лицо, что меня потянуло щелкнуть его по носу от всей души.

Нет, ну что это такое? Он меня дразнит? Разве так себя ведут влюбленные кавалеры? Где цветы и комплименты?

Я нахмурилась и приняла сосредоточенный вид.

– Что? – нетерпеливо спросила гесса Версавия, а Терри приоткрыл один глаз.

– Все хорошо, – успокоила их я. – Но я могу попробовать помочь тебе избавиться от аллергии, чтобы ты наконец смог завести нормального кота. А не призрака…

Ни от какой аллергии я, конечно, избавить его не могла. Но с Чоком определенно пора было что-то решать. Надеяться на содействие Терри не стоило, а вот крестная меня не подвела.

– Какой аллергии?! Какого призрака?! – вскричала она.

Я с удовольствием рассказала ей историю появления Чока, виртуозно заменив дуэль на утреннюю тренировку гесса Ярина на площадке Северинов.

– Не знала, что ты упражняешься по утрам… – удивленно сказала крестная.

– Чтобы не терять форму, – сконфуженно соврал Лось.

Гесса Версавия никогда не теряла форму.

– Вистеррий Ярин! – отчеканила она (есть у меня подозрение, что Терри был награжден звучным именем исключительно ради эффектных взбучек). – Чтобы к вечеру никаких призраков в моем доме не было! Сегодня мы едем на обед к О’Бозам, а твой кот остается здесь. И я запрещаю подкармливать его силой, пока не развеется!

На Терри было больно смотреть.

– Ну вот зачем ты так? – обиженно спросил он, когда гесса Версавия вышла.

Я уселась поудобнее на стуле, сложила ладони на коленях и приготовилась к долгому объяснению.

– Вчера я поняла одну вещь. Отпечатки душ держатся на этом свете одним, чаще всего нехорошим, воспоминанием, пока негативная сила эмоций, спровоцированных им, не развеется. Подпитывая призрака, ты оттягиваешь время полного упокоения.

– Но Чок игривый и веселый! Вчера почти загнал на кухне мышь! О каких плохих воспоминаниях ты говоришь? – ушел в оборону Лось и даже руки на груди скрестил.

Бедная мышь! По себе знаю, каково это, когда за тобой гоняются призраки.

– Он лишь транслирует то, что ты в него вкладываешь… У тебя ведь нет никакой аллергии, тогда зачем?

Терри вздохнул так, будто сейчас ему придется признаться в чем-то страшном, встал и вышел из гостиной.

Через секунду послышались отдаленные крики:

– Чок! Чок! Чок!

Вернулся он уже с котом, как само собой разумеющееся, держа призрака за шкирку светящейся рукой.

– Закрой глаза, – сказал Лось.

– Ты же не сделаешь ничего, о чем я потом заставлю тебя пожалеть?

– Закрывай.

На этот раз я послушалась.

– Видишь?

Я хотела было возмутиться, что с закрытыми глазами вряд ли можно что-то увидеть, но вовремя замолчала. На обратной стороне моих закрытых век тонким контуром, словно обозначенный пером, обрисовывался кот, зависший на руках у Терри.

Мне никогда и в голову не приходило закрыть глаза в присутствии вызванных духов! Такую жуть они наводили.

– Но теперь тебе точно не понадобится компания призрака, – уже мягче сказала я.

– Представь: мы сегодня уедем на этот треклятый обед, а он, бедняга, будет сидеть в одиночестве и постепенно таять… – Тон Лося был таким жалостным, что прослезился бы даже самый матерый некромаг.

– Хорошо.

– Мы его оставим?

– Мы его развеем прямо сейчас. Я читала, что силу, вложенную в отпечаток, можно попробовать втянуть обратно.

– А это не больно?

– Мне или коту? – приподняла бровь я, встала и подошла к Терри.

Настроение стремительно портилось. Эксперименты с некромагией, как правило, не сулили ничего приятного. Пререкаться по поводу призрака можно было еще долго, поэтому, не оставляя Лосю времени на ответную реплику, я сделала то, что считала правильным: сунула руку в фантом и втянула энергию.

На секунду меня словно ударило о нечто твердое, да так сильно, что выбило воздух из груди. Перед глазами потемнело.

Видение мелькнуло так быстро, что в первое мгновение я не смогла его даже понять, а затем земля ушла из-под ног… лап?.. и меня снова шарахнуло со всей силы.

Очнулась я от голоса Терри и его попыток привести меня в чувство. Рядом стояла служанка с кувшином воды, которую явно собирались использовать не внутрь меня, а снаружи.

Я попыталась опереться на локоть – чтобы избежать водных процедур, надо было подать более явные признаки жизни. Позвоночник прострелила резкая боль.

– Ох! – Я легла обратно.

– Что с тобой было? – Гесс Ярин испуганно склонился надо мной. – Где болит?

Болело почти везде.

– Понятия не имею, – ответила я сразу на оба вопроса. – Как Чок?

– Исчез, – с обидой отрезал Терри, припоминать призрака он мне будет еще долго.

Кот… Я сделала еще одну попытку подняться, и на этот раз мне удалось. Пришлось прокрутить в голове видение еще раз.

Я мысленно вернулась к той краткой секунде после первого удара.

«Ночь. Парк. Три женщины бежали впереди… Одна из них тяжело и неуклюже – хозяйка. Позади была угроза, от которой надо защитить…»

– Позвать целителя? – спросил Терри, и я поймала себя на том, что пялюсь бессмысленным взглядом в противоположную стену.

– Не надо. Помоги мне сесть в кресло и не трогай меня пару минут.

Эти минуты понадобились, чтобы сложить в голове новые кусочки мозаики.

Далекий предок Ролана привез с Иланки так называемую принцессу с двумя служанками и котом.

И если верить призраку (а не верить ему у меня нет никаких причин), кот погиб в попытке защитить свою беременную хозяйку, которая по каким-то причинам решила сбежать из замка. Наши с гессом Северином предположения были неверны. Чока убили не после смерти иланкийки Смеры… а до.

Что же там такое случилось? Кем на самом деле был Ральф Северин, если беременная женщина так отчаянно пыталась сбежать от него? Исторические хроники выставляют гесса заботливым наместником земель, искусным магом и верным подданным короны, но мне ли не знать, что красивая снаружи картинка совсем по-другому выглядит изнутри.

От размышлений голова шла кругом, а тело начинало болеть так, будто это меня, а не Чока кто-то со всей силы приложил о дерево.

– Мне надо полежать, прежде чем отправляться на обед к О’Бозам, – сказала я обеспокоенному Терри в надежде подлечить себя за пару часов до того состояния, когда предстоящая поездка в экипаже перестанет казаться пыткой.

Запишу это здесь и помечу яркой закладкой.

НАЙДИ УЖЕ НАКОНЕЦ УЧИТЕЛЯ ПО НЕКРОМАГИИ! И КАК МОЖНО СКОРЕЕ!

Собираясь на обед в честь помолвки Флоры, гесса Версавия надела самое темное из своих платьев: недостаточно траурное, чтобы вызвать скандал, но мрачное настолько, чтобы окружающим было ясно, как она относится к затее в целом. На ее полной шее красовалось жемчужное ожерелье – «непролитые слезы по юной невесте», как с апломбом представила украшение его обладательница.

Хотела бы и я быть столь последовательной в своем внешнем виде, но гардероб задорной авантюристки Маи Лакшин не предполагал иных эмоций, кроме радостных. Поэтому в экипаж к крестной я села в платье цвета морской волны, расшитом по рукавам мелкими беспечными маргаритками.

Терри явно откопал в шкафу один из своих старых костюмов, который теперь жал ему в плечах, отчего несчастный постоянно ими передергивал. Если прибавить ко всему то, что Лось практически перестал разговаривать со мной и матерью после принудительного развоплощения Чока, настроение у нас было не самое радужное.

И будто чтобы сделать его еще хуже, на подъезде к Ручьеву Камню экипаж встал.

– Что происходит? Почему не едем? – в нетерпении обратилась крестная к кучеру.

– Карета Северинов застряла, гесса.

Я раздвинула шторки и выглянула: действительно, за вместительным ландо Биргитов стояла карета Северинов, лошади которой отчего-то ни в какую не желали приближаться к парадному крыльцу.

– Пойду посмотрю, – вызвался Терри, распахнул дверцу и выпрыгнул на дорогу.

– Я тоже не прочь пройтись, – вдруг объявила гесса Версавия и, к неудовольствию сына, последовала за ним. – А ты, Августина?

Оценив текущее состояние своей спины, я заявила, что намереваюсь прибыть на обед со всем доступным мне комфортом.

Из стоящего впереди ландо выпрыгнул Марк и что-то крикнул Терри. От дома к карете Северинов уже тоже приближались несколько мужчин.

Ни с того ни с сего раздалось дикое ржание лошадей. Одной, второй, третьей. Последовали крики.

Мой экипаж пришел в движение. Сначала откатился назад, потом заходил из стороны в сторону и накренился. Голоса снаружи становились все громче, уже сливаясь в единый шум.

Не помня себя от испуга, я открыла дверцу и попыталась спрыгнуть на дорогу, но, зацепившись за что-то платьем, едва не оказалась под колесами. К счастью, раздался треск дешевого материла – и я неуклюже свалилась на гравий, лишь ободрав колени и локти.

Кругом творился ужасающий хаос: лошади будто взбесились, что впереди, что позади нас. Кучера тщетно пытались их успокоить, гости выскакивали на дорогу в надежде спастись.

Я вовремя оглянулась, чтобы увидеть двух серых жеребцов в упряжке, наступающих на меня.

Первой защитной реакцией было швырнуть в них огнем, и ладони моментально стали горячими от прилившей силы. Но пришлось сдержать рефлекс: животные могли испугаться еще больше и, чего доброго, понести.

Следовало немедленно отползти в сторону, но сделать это в платье оказалось не так-то просто.

Внезапно кто-то схватил меня под мышки и поставил на ноги, а затем вытащил на обочину, подальше от взбесившихся лошадей. Над ухом раздался шипящий треск, и в ближайшего жеребца полетел крохотный шарик перекручивающихся молний. Сгусток силы попал в голову животного, заставив его мелко вздрогнуть и присесть на задние ноги.

– Что ты… – Я оборвала свое возмущение на полуслове, потому что конь, сперва вытаращивший глаза, неожиданно успокоился. Второго тут же поймал за уздцы кучер и стал гнуть его голову к земле.

– Ты как? Стоять можешь? – спросил Терри.

Я кивнула.

Он выпустил меня из своей хватки и с двух рук отправил еще несколько трескучих шариков. Не успели они достигнуть своих целей, как воздух разорвал женский крик, такой долгий и душераздирающий, что дело явно было не в испуге.

Оказалось, я могу не только стоять, но и бежать.

Признаюсь, в те секунды, пока я пробиралась к ландо Биргитов, в голове у меня мелькала лишь одна мысль: «Только бы не Лу!»

И это действительно была не Лунара.

На земле, в руках у испуганных родителей и гессы Версавии, лежала Лигия, раскрыв рот в казавшемся бесконечным крике. Ее плечо выступало под неестественным углом.

Я опустилась на колени рядом с девушкой и легко коснулась пальцами кожи над ключицей:

– Кости целы. Вывих.

Удивительно, что пострадавшая все еще находилась в сознании. Болеть должно было адски!

– Она упала на руку, – сообщил мне гесс Биргит непривычно дрожащим голосом. – Сделайте что-нибудь!

Легко сказать! Подраздел о вывихах в учебнике по целительству, выданном нам в институте, начинался словами: «Убедившись, что кости целы, позвольте фельдшеру вправить вывих…» Как это делается, я видела всего один раз в жизни, когда на плантациях работник свалился с телеги.

Единственным вариантом сейчас было отключить сознание Лигии… Но пока я медлила, перебирая способы, сзади раздались тяжелые шаги и бородатый мужчина поистине гигантских размеров отодвинул меня в сторону.

– А ну-ка, потерпи, красавица, – сказал он, взяв за руку уже почти скулившую гессу Биргит, а затем одним резким движением вставил сустав на место. – Ну вот!

Лигия закатила глаза и обмякла.

На этот раз уже я попыталась убрать гиганта с дороги, и он послушно отошел, позволяя проверить плечо девушки.

– С небольшой целительской помощью она поправится быстрее, – сказала я вслух больше для обеспокоенных Биргитов. – Надо зафиксировать руку и перенести Лигию в дом, пока не очнулась.

Гесса Версавия тут же стала развязывать длинный кушак, который украшал талию ее выходного платья, запачканного в пыли. Мы аккуратно наложили повязку, и Карл Биргит уже приготовился взять дочь на руки, когда мой новоиспеченный «фельдшер», до этого спокойно наблюдавший за нашими действиями, заявил:

– Полегче, папаша. Не в ваши годы.

Он поднял Лигию на руки легко, как пушинку, и уверенным, слегка пружинящим шагом направился к дому.

– Кто это? – наконец спросила я.

– Старший сын О’Бозов. Видимо, вчера только вернулся из плавания, – ответила крестная. – Иди за ним, а то мало ли что.

И я пошла, прихрамывая на обе ноги из-за разбитых коленок.

Брат Флоры! Только тогда я отметила и вьющуюся каштановую шевелюру гиганта, так разительно отличавшуюся от его черной бороды, и яркий красно-бурый загар обветренного лица.

Кажется, все остальные были целы, если не считать синяков и ссадин. Лилия с Лунарой уже шли к дому. Ролан с Терри и еще парой мужчин пытались вернуть потрепанную карету Северинов на дорогу. Марк вышел из парка, ведя в поводу каким-то образом сбежавшую лошадь. Флор О’Боз по очереди обходил всех гостей, сокрушаясь такому несчастью.

Оказавшись в библиотеке, где гигант аккуратно уложил все еще не пришедшую в сознание Лигию, я вдруг почувствовала, что сама устала настолько, что тоже была бы не против прилечь. Причитавшие вокруг Флора и ее мать отнюдь не помогали.

– Мне нужна тишина, – взмолилась я.

Гигант понятливо кивнул.

– Шу, пошли отсюда вон, клуши! – закричал он, расставив руки так, будто действительно пытался гонять кур. – Вон! Вон! Кто царапины остальным бинтовать будет?

– Спасибо, – пробормотала я и с облегчением присела на кушетку к Лигии.

– Феникс О’Боз, – протянул руку великан.

Мне пришлось немного помедлить, чтобы решить, какое имя назвать.

– Мая Лакшин.

– Целительница, значит?

Я кивнула.

– Ну тогда целительствуй.

К счастью, сегодня Лигия не изменила своей любви к открытым платьям и одежду резать не понадобилось, ладони легко вошли в широкий вырез и легли на плечо, пришлось лишь слегка подвинуть кушак крестной.

Связки остались целы, но были небольшое кровоизлияние и отек. Значит, классический посыл к регенерации. Вот только силы он вытянет немало.

– Что случилось с лошадьми? – спросила я, стараясь отвлечься от нудного процесса передачи силы.

Феникс пожал плечами и присел в противоположное кресло.

– Понятия не имею. Сначала упряжка Северинов встала как вкопанная, если бы не знал, подумал бы, что увидели змею или почувствовали хищника. А потом на них будто бешенство напало, остальных лошадей вон перепугали.

Очень странно. Я слушала, хмурилась и всматривалась в широкое открытое лицо нового знакомого.

Говорят, что моряки – суеверный народ. Если не получилось убедить родителей Флоры, то, может быть, старший брат прислушается?

Сила почти закончилась. Я убрала руки и размяла пальцы. По правилам следовало провести финальный осмотр. Вытянув руки над телом Лигии, я впервые заметила, насколько грязная и ободранная сама. Ничего – зато целая.

Никаких других повреждений я не обнаружила и собиралась уже закрыть ладони, как вдруг уловила тоненькую ниточку чужого магического влияния, она была едва заметна, но все же ощущалась мелкой червоточиной в здоровом организме. Что это?

Взгляд упал на серую окружность печати, поблескивающую на груди пациентки. Неужели так проявляются профессионально поставленные ограничители? Как она с этим живет?

Подумать мне не удалось. Лигия вздрогнула и открыла глаза.

– Красивая, – одобрительно сказал Феникс, нависнув над моим плечом.

– Уберите его от меня! Пусть не приближается! – заверещала гесса Биргит. И откуда только силы взялись?

– И громкая! Люблю женщин с характером, – не смутился гигант.

– Отец! Марк! – не сдавалась характерная барышня.

«Завтра обязательно охрипнет», – мимоходом успела подумать я, прежде чем в библиотеку ворвались Биргиты, спешащие на зов.

Пришлось встать с кушетки и освободить место родственникам пациентки, иначе бы они довершили то, что не удалось лошадям.

– Тихо, – схватил меня за плечи гигант, когда я пошатнулась. – Пойдемте-ка, мисса, чего зря обеду пропадать? Поработали, надо и подкрепиться.

В этом я была с ним полностью согласна.

Естественно, ни о каком званом обеде для объявления помолвки речи уже не шло. В столовой ели мужчины, потратившие силы на восстановление порядка на дороге. Лакеи вносили блюда как придется, по мере готовности, поэтому кто-то только приканчивал суп, а кто-то уже сражался с отбивной, в частности Терри.

– Где дамы? – спросила я, падая на соседний с ним стул.

– В гостиной, приводят себя в порядок, – ответил Лось и обвел меня критическим взглядом. – Тебе бы тоже не помешало.

– Сил нет, все потратила, – пожаловалась я, с вялым удовольствием глядя, как Феникс О’Боз накладывает две тарелки говядины, и втайне надеясь, что одна из них предназначена для меня.

Терри увидел мою разбитую коленку, проглядывающую через разодранный подол, и присвистнул.

– Тогда дарю. – Он протянул ко мне ладонь, на которой быстро-быстро стал набухать сверкающий молниями шар.

Пока я ждала, когда сгусток энергии станет достаточного размера, шар вдруг раскрылся лепестками и превратился в прекрасный сверкающий цветок.

– Позер, – фыркнула польщенная я, но все же втянула в себя подаренную силу без остатка, пока выкрутасы Терри не привлекли к нам слишком много внимания.

Кто спрашивал утром, где цветы и подарки? Вот они. Не так я себе представляла ухаживания, совсем не так.