Глава 84

Коса

Рой кружит по своему проклятому кругу, больше не на периферии бытия, а в самом центре. Их крики, их грязные слова, этот непрекращающийся, жестокий гул…

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Желудок скручивает от тошноты. Земля уходит из-под ног. Это хуже, чем китайская пытка водой.

Я тону на суше.

И единственное, что удерживало меня здесь, заставляло стоять прямо, слушать этот разговор и оставаться в реальном мире, — это моя Регина. То, как она посасывала мой член, глядя на меня своими дарованными Богиней глазами, из-за которых я каждый раз теряю волю, когда позволяю себе встретиться с ней взглядом.

Аурелия толкает Упыря в грудь, наглядно давая понять: «Оставайся здесь», после чего поворачивается к нам. Острые клыки уже скрылись в ее деснах. Первым делом она направляется ко мне, и если бы я еще умел плакать, то разрыдался бы от благодарности. Ее хищная, крадущаяся походка заземляет меня в этом мимолетном мгновении, которое я позволил себе разделить с ней и братьями.

Она опускается предо мной на колени, ведя ладонью по линии моего живота. Из груди вырывается шипение — смесь боли и наслаждения, когда ее рука опускается ниже, а губы находят мой твердый член. Ее пальцы нежно обхватывают мои ноющие яйца. Эти океанские синие глаза смотрят на меня снизу вверх, и я мысленно растворяюсь в ней, позволяя ее ротику вернуть мне концентрацию, позволяя ее языку ласкать мою головку. Краем сознания я замечаю, как Лайл и Дикарь возвращаются на свои позиции, пока тени вновь окутывают Упыря, превращая его в туманную пустоту, пронизанную красными лазерными лучами.

Рука моей Регины лежит на Лайле, а ее стон, когда Дикарь снова входит в нее, вибрирует в моих налившихся, ноющих яйцах. Она глубоко заглатывает меня, мерно двигая головой и не отрывая взгляда, словно приказывая мне остаться.

Это все, чего я хочу.

И все же рой застилает мне взор, вытесняя все остальное.

Мне нужно увидеть, как она кончит.

Дикарь вбивается в нее с неумолимой скоростью. Он голоден после бега и взвинчен из-за того, что их прервали, поэтому вовсю показывает своей птичке, что не потерпит ее дерзости — хотя мы оба знаем, что он стерпит от нее абсолютно все.

Лайл наблюдает, как его ангел наглаживает ладонью его огромный член, на котором вздулись вены, готовый выпустить своего зверя на волю и кончить.

— Аурелия, — шепчу я, — этот член принадлежит тебе.

Ее глаза блаженно прикрываются, лишая меня этих синих озер. Дикарь покусывает ее за шею, лаская клитор, и влажные звуки ее киски красноречиво говорят ее парам, как сильно она любит, когда мы все вместе. Как сильно мы ей нужны.

В моем сердце пролегает трещина.

Мы втроем твердим ей, какая она идеальная, как потрясающе она нас принимает, как упоительно сосет.

Наша преданность заставляет ее кончить с криком. Ее резкие, судорожные глотания вызывают волну мощнейшего наслаждения в самом основании моего существа. Яйца поджимаются, и я впервые в жизни со стоном взрываюсь прямо в ее прекрасный рот, изливая свое семя. Она благодарно и с удовольствием сглатывает все до капли, и то чистое, светлое чувство, которое я испытываю только рядом с ней, разливается внутри меня. Моя акула бешено бьет хвостом и от радости щелкает зубами.

Лайл содрогается, и она со скоростью молнии переключается с моего члена на его. С довольным звуком она заглатывает плоть Лайла в тот самый миг, когда он кончает, обхватив руками ее лицо и глухо постанывая в ночное небо.

Я завороженно смотрю на свой проколотый член, сжимая его пальцами. Источник стольких моих страданий в прошлом. Я заявил на него свои права, проколов его, точно так же, как заявил права на свое тело, покрыв татуировками каждый дюйм кожи.

Они принадлежали мне; я был сам себе хозяином, и ни женщина, ни мужчина, ни зверь не могли претендовать на меня. Но сейчас мне не хватает рта Аурелии на моей плоти. Мне не хватает ее рук на моей коже, ее губ на моих, ее мягкого тела, прижатого к моему твердому торсу, словно она хочет проникнуть мне под самую кожу…

В ушах раздается крик — гортанный и глубокий.

Призраки маршируют и плюются, скалятся и орут. Они никогда меня не отпустят. Каждый раз, когда я возвращаюсь в этот мир, они будут здесь, чтобы напомнить: я чужой. Я инородное тело.

Это враг, которого мне не победить.

Я падаю на колени, обхватив голову обеими руками.

— Нет, — едва слышно срывается с моих губ.