Глава 71

Аурелия

Дракона и акулу я замечаю лишь спустя несколько часов. Обессилев, я прячусь за кустом возле небольшой придорожной заправки у автомагистрали, чтобы перевести дух. Я уже далеко за городом, вокруг, куда ни кинь взгляд, тянутся одни лишь фермерские угодья. Небо затянуто тучами, недавно прошел короткий дождь — освежающий, принесший странное облегчение. Он идеально отражал мое внутреннее состояние, и теперь мои перья кажутся чистыми и свежими.

Меня мучит жажда, а еще у меня нет ни гроша и ни единой нитки одежды. Но я сама выбрала этот путь ради драматического эффекта, так что теперь приходится расплачиваться за последствия.

Громкий ров двигателей заставляет меня насторожиться в моем укрытии. На заправку, закладывая крутой вираж, влетают два блестящих дорогих мотоцикла. За рулем — двое крупных самцов.

Да пошли они. Оба.

Они выглядят невозмутимо и чертовски сексуально. Настолько, что в голове мелькает безумная мысль: каково это — если бы они оба трахнули меня прямо на сиденье одного из этих байков?

Должно быть, от обезвоживания у меня крыша едет. А от голода проснулась похоть.

Оба тормозят у одной из колонок и снимают шлемы. Коса откидывает голову назад, и серебристый водопад его волос вспыхивает на солнце, едва не ослепляя меня.

Боги, как же я хочу его ненавидеть! Но по телу лишь пробегает вспышка желания и острая, до боли, потребность оказаться рядом со своим парой.

Ксандер одет в мотоциклетную кожу, его длинные волосы заплетены в косу вдоль спины. Ну почему, черт возьми, это делает его в десять раз привлекательнее? Я с трудом дышу, и вовсе не от усталости.

Как я вижу, у меня есть два пути. Сидеть здесь и прятаться. Или…

В конце концов я принимаю волевое решение. Почему бы не проявить ту же наглость, которой явно обладает Коса? И я перекидываюсь в человеческую форму.

Абсолютно голая я гордо шествую из кустов мимо двух зверей и людей, заправляющих машины. Те застывают, разинув рты при виде моего обнаженного тела. Наверняка кто-нибудь пожалуется в патруль по надзору за наготой. Это те самые зануды, которые вылавливают одичавших анималия и отчитывают их за то, что они оскорбляют чувства людей своей наготой, меткой территории или привычкой обнюхивать чужие задницы. Как раз от того, от чего нас отучают в Академии. Что ж, возможно, мне придет штраф по почте.

А может, благодарственное письмо.

Я делаю вид, будто не замечаю людей и не чувствую на себе пристального взгляда Косы, и направляю стопы прямиком в здание заправки, на ходу приглаживая волосы, чтобы не выглядеть совсем уж дикаркой.

У стойки расплачивается за бензин какой-то парень, и я пристраиваюсь за ним в очередь с таким видом, будто для меня это самый обычный день. Парень лет двадцати за кассой, пробивая покупку клиенту, во все глаза пялится на меня. А когда оборачивается сам покупатель, мужчина лет сорока, он замирает, словно кенгуру в свете фар.

— Проходи, — бросаю я с глубоким, царственным авторитетом, отступая в сторону и царским жестом указывая на выход.

Округлив глаза, он подчиняется.

Удовлетворенная, я шагаю к прилавку. Бедняга-кассир просто не знает, куда девать глаза. Он часто-часто моргает, его взгляд то падает на мою грудь, то перескакивает на шрамы, то возвращается к лицу. Должно быть, я выгляжу как завсегдатай уличных драк. Пожалуй, от этих шрамов все-таки есть польза.

— Можно мне воды, пожалуйста? — прошу я, сладко улыбаясь. — Я потеряла телефон, так что заплатить не смогу.

— Э-э… Что? Да. Да, конечно. Там сзади стоит кулер. Это бесплатно. — Он протягивает мне бумажный стаканчик, и я принимаю его с улыбкой. Уже собираюсь повернуться, но он меня останавливает:

— Какого вы ордена?

Я взвешиваю вопрос, прежде чем ответить:

— Всех сразу.

Он нервно поправляет кепку.

— Круто, круто. Может, хотите еще и перекусить?

Склонив голову набок, я оценивающе смотрю на него:

— Да, пожалуй.

Он тут же вылетает из-за прилавка, мчится в глубь магазина и возвращается с двумя сосисками в тесте, томатным соусом и пачкой чипсов. Для ровного счета я прихватываю еще и холодный кофе — парень не говорит ни слова. Он прямо-таки жаждет помочь. Даже с каким-то энтузиазмом.

Надеюсь, Ксандер это видит.

Что ж, оказывается, жизнь в стиле грудь наружу, жопа голая не так уж и плоха.

С ухмылкой на лице я принимаюсь уминать еду и запивать ее кофе. Люди заходят и выходят, чтобы оплатить бензин, но я веду себя так, будто все в полнейшем порядке, и не отрываю внимания от перекуса. Облизав пальцы, я забираю со стойки гигантский ключ и отправляюсь в туалет, поскольку я все-таки не окончательно одичала и все еще нуждаюсь в туалетной бумаге. Облегчившись, я возвращаюсь на улицу.

Коса и Ксандер подпирают свои байки, небрежно положив руки на колени, и их скрытые шлемами головы поворачиваются за каждым моим движением. Люди испуганно косятся на них.

Чувствую себя Джейсоном Борном.

С той лишь разницей, что за тем парнем не шел по пятам партнер, который еще прошлой ночью был по самые яйца в его ноющей киске. А если и шел, то эту часть фильма я определенно пропустила.

Ворча под нос, я дохожу до края тротуара и с шумом перекидываюсь в орла. Мощные взмахи крыльев поднимают меня в воздух. Стараясь не обращать внимания на рев мотоцикла, которые теперь следуют за мной, я полностью отдаюсь радости ветра и высоты. Знакомый восторг от того, что можно расправить крылья и пожирать взглядом километры, приносит чистое блаженство. В конце концов благодаря превосходству в скорости мне удается оторваться от них, но я кожей чувствую, что они где-то позади.

Остаток полета проходит без приключений, если не считать мыслей, которые крутятся в голове, словно на карусели. Я без конца прокручиваю в памяти все, что произошло прошлой ночью. Ощущение невероятной близости с Косой и ту новую, пугающую пропасть, которая теперь пролегла между нами. Секс сближал меня с остальными партнерами, менял наши отношения к лучшему. Но секс с Косой оказался сплошным обманом. Я знаю, что ему было хорошо. Знаю, что он не лгал ни единым словом. Все это шло от самого сердца, было искренним и обнаженным.

И тем не менее секс привел лишь к тому, что он заговорил о поиске замены себе. И из всех зверей, Клювом! Не знаю, смогу ли я вообще смотреть на этого орла после такого. Знает ли он сам? Коса намекал ему или никто ни о чем не догадывается?

Небо помогает мне уложить эти мысли в голове, и к моменту, когда моя свобода подходит к концу, я чувствую себя совершенно измотанной и мечтаю лишь о постели.

Академия Анимус вырастает на горизонте как раз перед закатом. Лайл, Дикарь, Дэмиен Агнис и пара охранников ждут меня у распахнутых школьных ворот. Драматическая встреча, ничего не скажешь. Интересно, меня снова оставят после уроков?

Косы и Ксандера нигде не видно. Более того, я вообще не чувствую здесь Косу. Должно быть, они еще не вернулись, и тот факт, что я обогнала их обоих на их пижонских тачках, делает возвращение еще более сладким.

Вечеринка, — лениво цежу я, обращаясь к своим мужчинам. — Как раз то, что нужно.

Что заслужила, то и получила, — рычит в ответ Лайл. — Ты нас до полусмерти напугала.

Я наблюдаю за ними сверху, не спеша начинать спуск. Стоит мне приблизиться к защитному куполу, как я снова закладываю вираж.

Спускайся сюда, Регина, — требует Дикарь.

Но мне хочется еще хоть ненадолго продлить глоток свободы, потому что внезапно стены Академии Анимус кажутся такими тесными. Это огромный комплекс, но отсюда, с высоты, он выглядит крошечным, а тот мощный электрический купол, который не так давно едва не выжег мне мозги, кажется ничтожным по сравнению с открытым небом.

Ничтожным и удушающим.

Пусть я и скучаю по своим парам, возвращаться в Академию мне не хочется.

Регина. — Анимус Лайла так нетерпелив. Бьюсь об заклад, сегодня ночью в постели он выскажет мне все, что думает.

Ладно. — Я складываю крылья и направляю клюв вниз.

И камнем падаю прямо на них.

Дэмиен что-то кричит, когда я стрелой несусь к группе, развивая безумную скорость. Все быстрее и быстрее, пока не превращаюсь в настоящий снаряд из перьев и полых костей.

В самый последний момент, когда земля уже готова размозжить меня, я с размаху перекидываюсь в человеческое тело и приземляюсь на корточки, слегка смягчив удар телекинезом, чтобы не переломать ноги.

Земля содрогается. В воздух взмывает облако пыли.

— Ого! — восхищенно выдыхает Дикарь.

Моя анима так и лучится от его восхищения.

Я поднимаюсь, резко вскидываю голову, чтобы убрать волосы с лица, и гордо шествую через открытые ворота Академии, оставляя самцов за спиной ловить ртами воздух.

Коса и Ксандер прибывают через полчаса. Рев их мотоциклов настолько громкий, что я отчетливо слышу его, стоя под душем в наших апартаментах, где Лайл и Дикарь как раз во всех красках расписывают, насколько они мной недовольны.

Пол слегка подрагивает — это волна моей силы лениво перекатывается по комнате.

— Ублюдки, — стону я, обхватив губами член Лайла. Я сама потребовала, чтобы он засунул его мне в рот.

Дикарь глухо рычит из-под меня — я сижу прямо у него на лице. Приподнимаю зад, давая ему возможность высказаться:

— Это что, мои байки?

Я издаю согласный звук, пока пальцы Лайла собственнически сжимают мою шею, и снова опускаюсь на лицо Дикаря. Выпуская член Лайла изо рта, я слизываю крупную, блестящую каплю с головки.

— Мне нужно, чтобы ты забрал мою силу, — обращаюсь я к своему волку. — Сможешь сделать это ртом?

Дикарь издает звук, который я трактую как: «Без понятия, но я попробую».

И я начинаю тереться о его лицо, пока он выводит языком восхитительный ритм.

— Есть какие-то проблемы, ангел? — тяжело дышит Лайл. Я как раз веду языком по одной из его вздувшихся вен, смакуя его пьянящий вкус.

— Если разбитые вдребезги стекла вокруг Косы — это проблема, то да.

Она вернулась дерзкой, — раздается голос Дикаря в наших мыслях. — Мне это нравится.

Проводя языком по массивной нижней стороне ствола моего льва, я чувствую, как Коса и Ксандер заходят в апартаменты. Когда дверь в ванную распахивается, на пороге появляется Коса — серебристые волосы растрепаны ветром, сам он аппетитно взмок, и от его присутствия температура в комнате ощутимо падает.

Он прищуривается, глядя на меня, я отвечаю ему тем же дерзким взглядом. После этого он неторопливо проходит в ванную, опирается спиной о раковину и, скрестив руки на груди, принимается наблюдать за нами.

Я поворачиваю голову и слизываю каплю с другой стороны члена Лайла, не сводя глаз с Косы. Если он хочет бросить меня и заменить чертовым Клювом, пусть посмотрит, чего он лишается.

— Почему бы тебе не позвать сюда Клюва? — зло выплевываю я. — Посмотрим, понравится ли это остальным? — И я снова обхватываю губами головку Лайла, принимаясь мощно сосать.

Ноздри Косы гневно раздуваются.

— Что? — тяжело дышит Лайл.

— Ложись, — приказываю я, указывая на кафельный пол.

Лайл подчиняется, бросая хмурый взгляд на Косу.

— Что вы там обсуждали?

— Предоставлю Косе честь рассказать, — отзываюсь я, взбираясь на Лайла и подаваясь вперед, чтобы эта проклятая акула позади меня видела каждый миллиметр того, как моя киска насаживается на твердый, эрегированный член Лайла. — Дикарь?

Мой волк быстро поднимается на ноги и устраивается слева от меня, демонстрируя свой красивый, напряженный член. Я поворачиваюсь, чтобы запечатлеть на нем легкий поцелуй, и перехватываю его рукой. Дикарь одной рукой зачесывает мои растрепанные волосы назад.

Коса хранит молчание.

— Оказывается, — стону я, принимая в себя внушительную плоть Лайла. — Он собирается заменить себя Клювом.

Лайл и Дикарь замирают, их хватка на моем теле одновременно ужесточается. В тишине звучит анимус Лайла:

— Это правда, акула?

Коса не отвечает, лишь сильнее сжимает челюсти и смотрит на меня с выражением, очень похожим на ярость.

Мне доставляет ни с чем не сравнимое удовольствие наконец-то вызвать у него хоть какую-то реакцию.

Я стону, когда Лайл толкается в меня, его бедра жадно стремятся заполнить меня до отказа.

То, что я прошлась голышом на публике, внезапно добавило мне уверенности, а бездушное пренебрежение Косы подарило такую наглость, которой я в себе и не подозревала.

Поэтому я смотрю на Косу через плечо, одновременно беря член Дикаря в рот и с шумом причмокивая, наслаждаясь его волчьим вкусом.

Мои мужчины ловят эту волну, понимая, что нежности мне сейчас не нужны. Лайл впивается пальцами в мою задницу, сжимая и массируя плоть, пока я трусь клитором об его бедра.

В глазах Косы одновременно пылает лед и пламень, грозя выжечь мне сетчатку. Я свирепо смотрю на него в ответ, бросая ему вызов.

«Счет выставишь мне», так ты сказала, — шипит его голос в моей голове.

Я позволяю члену Дикаря выскользнуть изо рта и напоследок сильно втягиваю саму головку, выдаивая предэякулят. Стон срывается с моих губ, когда я шумно сглатываю, на мгновение прикрыв глаза.

Взгляд Косы вспыхивает от бешеной ревности.

Я веду ладонью вниз по кубикам пресса Дикаря, наслаждаясь его твердым телом. Дикарь расплывается в улыбке, его щеки розовеют — он обожает, когда я «глажу его по шерстке», как он сам это называет.

Разве я сказала что-то не то? — шиплю я в ответ в мыслях Косы. — Разве это я велела тебе найти другую пару?

Его челюсть снова сжимается.

Потому что я бы никогда так не поступила, — чеканю я. — Надеюсь, ты никогда не найдешь себе пару или девку в океане, потому что иначе я приплыву туда и лично их придушу.

Дикарь и Лайл слышат наш мысленный разговор, и это окончательно сводит их с ума. Дикарь обхватывает мое лицо ладонями и начинает жестко трахать меня в рот. У меня вырываются громкие стоны наслаждения, и я вбираю его все глубже и глубже, пока он не упирается мне в самое горло. Лайл перехватывает мои бедра и принимается толкаться в меня — мощно, быстро.

Дальше мы трахаемся с каким-то неистовством. Потно, громко, грубо и до синяков — словно мы пытаемся выплеснуть всю нашу обиду и злость в эти яростные, полные наслаждения движения. Я вливаю свою силу в них обоих, и они охотно принимают ее, громко рыча, когда одновременно изливают в меня свое семя.

Это восхитительный танец взять-отдать, противоборство желания и ярости, и все это время Коса не отводит глаз, его дыхание тяжело, а взгляд горит потусторонним светом.

И от этого я злюсь только сильнее.