К походу в гости даже не к другу своему Мигелито, а к директрисе гимназии, в которой училась, Марина готовилась основательно. Встала даже не в семь, раньше, поставила тесто. На пирогах она руку себе набила, не прошла даром наука Стеши Конищевой. Правда, начальника особо баловать не приходилось. Как-то быстро он пресек слишком частые угощения. Хорошо, если раз в пару недель подкормить удавалось. Впрочем, сейчас Клюевой и в голову не пришло бы стараться для Андрея.

На удивление, вчерашний срыв не оставил чувства неловкости между ней и княжичем, за что Марина была искренне Мигелито благодарна. Как-то так он все в шутку перевел, причем, не над девушкой потешался, а над собой. Разрисовал в красках, как должен был бы настоящий кабальеро себя повести и какие с этого поиметь преимущества.

— Ты в меня влюбилась бы без памяти после сегодняшнего вечера, поведи я себя правильно! — вещал он с таким напыщенным видом, что невольно хотелось улыбаться.

— Обойдешься! — не выдержала Марина. — В отношении тебя меня и так все устраивает.

— Вот! А знаешь почему? Потому что я не только очаровательный, но и умный! А Звягинцев твой дурак. Так обращаться с девушкой просто некрасиво. А уж с подчиненной и вовсе нечестно.

— Почему это?

— Да потому что ты ему ответить тем же не можешь. Так что выбрось из головы мысль, что он идеальный. Не идеальный, самый обычный. Еще и ума невеликого, раз тебя не разглядел.

— Ладно, не надо о нем, не хочу, — вздохнула Клюева, сделав вид, что сама мысль об Андрее Ильиче ей сейчас неприятна. На самом же деле боялась она, что снова раскиснет, а то и разревется. — Лучше скажи, что мама твоя любит. Не с пустыми руками же мне в гости идти.

Тут и узнала Марина, что, оказывается, может Розу Фернандовну порадовать блюдом по зиме редким, почти недоступным — пирогом с ревенем и малиной. Любили ревень дома у Клюевых, вот и замораживали на леднике каждый год, чтобы не в сезон полакомиться. А малиновое варенье и вовсе считалось необходимостью — лекарство же.

Домой она пришла совсем уже спокойной и даже выдержала общение с матушкой: та наконец дорвалась до возможности выяснить все про бал. Однако Марина повела себя умно, пожаловалась, что с утра госпожа Птерофф совсем их измотала, что прогонами, что придирками. И, конечно же, Ангелина Всеславна в долгу не осталась, вылила на наставницу очередной ушат странных своих претензий. После чего отпустила дочь с миром заниматься своими делами и отдыхать.

Покончив с выпечкой, без пяти минут десять встретилась Марина с Наташей Нечаевой неподалеку от дома Володенских вполне довольная собой и готовая к подвигам на танцевальном поприще. Натали же робела и смущалась. Пришла она тоже не с пустыми руками, но спросить, что за выпечку принесла, Клюева постеснялась. Впрочем, обе девушки знали, что директриса оценит в первую очередь то, что своими руками угощение сделали.

Лакей, открывший дверь, гостьям поклонился вежливо и, сообщив, что их ждут в малой гостиной, велел следовать за ним.

В небольшой комнате собрались чета Володенских и Мигелито. Младших детей не было, но Клюеву это и не удивило. Подношения Роза Фернандовна оценила, особенно Маринин пирог. Да и заварное пирожное Натали оказалось выше всяких похвал. Здесь, у себя дома, госпожа Володенская совсем не выглядела той строгой директрисой, к которой привыкли к гимназии. На мужа и сына смотрела с искренним теплом, да и с гостьями обращалась совсем не как с ученицами.

— Вы такие смелые, девушки, — по-девчачьи хихикнула Роза Фернандовна, когда слуги убрали накрытый к чаю стол. — Когда Мигелито сказал вчера, что хочет научить вас танцевать танго, я даже не поверила сначала. Нет, ты, Марина, можешь на любую авантюру согласиться, если все по-честному. А вот от Наташи не ожидала. Ну что, пойдемте? У нас комната есть, где младшие мальчики уроки танцев берут. С утра туда патефон отнесли. Хочу, чтобы вы сначала настоящее кастанийское танго послушали.

В исполнении гитар и скрипок мелодии, хоть и похожие, но такие разные, звучали совсем иначе, чем на рояле — плавнее, лиричнее. Так Марине показалось сначала. Потом Роза Фернандовна показала первую фигуру. Марина быстро запомнила рисунок. Все же танцевать она умела и любила. Это первый танец выучить трудно, а во всех последующих главное поймать ритм и соотнести движения с ним. В гимназии у Клюевой танцы едва ли не самым любимым уроком были после истории, а все потому, что поначалу не получалось совсем. Вот она и заупрямилась, и училась, и отрабатывала каждое движение даже дома, пока одной из лучших в классе не стала. Наташе было сложнее. Может, если бы родители нанимали ей учителя, Нечаева и прониклась бы прелестью танцев, но, видно, гимназических уроков ей оказалось недостаточно. Натали стеснялась, сбивалась, явно опасаясь показаться неуклюжей и оттого двигаясь еще хуже. Но наконец и у нее начало получаться.

За первой фигурой последовала вторая, уже сложнее. А вот третья повергла Наташу в шок: нужно было быстро вскинуть согнутую ногу, словно обнимая ею колено партнера. Клюева-то отлично понимала, что так только кажется, ведь танец не подразумевает, что мужчина не сможет двигаться. Но выглядело все равно провокационно.

— Вен, Мигелито, — произнесла по-кастанийски госпожа Володенская. — Теперь покажем девочками, как это нужно делать в паре.

Они двигались медленно, без музыки, отсчитывая такты вслух, не вкладывая в па никакого подтекста, и все равно увиденное будоражило, рождало какие-то смутные, неосознанные желания. Марина старательно отмахивалась от них, убеждая себя, что это всего лишь танец.

— Натали, давай попробуем теперь с тобой, — княжич протянул руку девушке.

Та зарделась и потупилась, но отказаться не посмела. Мучились они не меньше получаса, но кое-чего все же добились. Марина же несколько раз повторила усвоенные шаги, после чего присела рядом с Розой Фернандовной, внимательно следившей за происходящим.

— Так странно, — не выдержала Клюева. — Она же считает, так почему все время ошибается? Не так уж сложно запомнить порядок нескольких шагов.

— Я посмотрю, как будет получаться у тебя, — усмехнулась директриса.

— А почему не должно получаться? — заинтересовалась Марина.

— Скажи, ты влюблена в моего сына?

— Нет, — растерянно ответила девушка. — Он мне очень нравится, он замечательный. И я правда рада, что он предложил мне свою дружбу. Но я в него не влюблена.

— Ну, тогда что-нибудь вы станцуете. Почти танго.

— Почему почти?

Но госпожа Володенская не ответила, лишь загадочно улыбнулась.

Когда настала очередь Клюевой отрабатывать шаги вместе с Мигелито, она лишь на миг ощутила легкий дискомфорт от его руки у себя на спине, почти прижавшей ее к груди парня. Но тут же выкинула неудобство из головы. Это же всего лишь танец. И это — Мигелито, друг, а сейчас еще и учитель. Они сделали четыре круга по залу, постепенно ускоряя темп, и Марина не ошиблась ни разу. Напротив, чем быстрее они кружились, тем органичнее казалось каждое движение.

— Отлично! — воскликнул княжич, останавливаясь. — Да у тебя просто талант!

— Думаю, у вас и под музыку получится, — согласилась Роза Фернандовна. — Попробуете?

И, не дожидаясь ответа, направилась к патефону.

Под музыку Марина не просто закружилась — полетела! Они с Мигелито скользили в едином ритме, идеально повторяя движения друг друга.

— Когда скажу, не просто обними меня ногой, но и прогнись назад. Я удержу, — тихо сказал парень и буквально через пару тактов потребовал: — Сейчас.

И Марина послушалась. А единожды поймав эту откровенную фигуру, поняла, когда именно нужно повторить ее снова.

— Браво! — директриса зааплодировала. — У тебя действительно талант, Марина. А ты рисковал, Мигелито.

— Ничуть, — улыбнулся он. — Такая умная и смелая девушка не могла повести себя иначе. Я знал, что Марина справится, — и, повернувшись к Нечаевой, позвал: — Наташа, давай теперь ты.

Но та лишь покачала головой.

А княжич явно расстроился. Но посмотрел на мать, и в глазах его сверкнул огонек предвкушения.

— Мадресита, пор фавор! Я позову папá, станцуйте нам!

— Мигелито! — растерянно воскликнула женщина. — Я не уверена, что это будет уместно.

— Должны же девушки увидеть настоящее танго!

— Ну… если он согласится…

Княжич просиял и вылетел из зала, а строгая директриса гимназии зарделась, как девчонка.

— Марина, Наташа… — она прикусила губу. — То, что вы увидите сейчас, это нормально в Кастании. Но здесь, в Белозерье… Такой танец можно позволить себе только с очень близким мужчиной. С любимым мужчиной, с мужем.

Девушки переглянулись, но задавать вопросы поостереглись.

В столь любимых Ангелиной Всеславной любовных романах слово «страсть» украшало собой едва ли не половину страниц. Пару раз Клюевой довелось ознакомиться с подобной литературой по настоянию маменьки, и впечатление об этой самой страсти у нее осталось не самое приятное. Что-то такое, от чего люди глупеют и начинают вести себя странно. Они все время хотят непонятного, и эти их желания затмевают любые трезвые мысли и вынуждают совершать нелогичные поступки. Мигелито же говорил, что танго — танец страсти, и теперь Марина надеялась понять, что это, увидев, а не прочитав.

Но вместо этого она увидела жизнь. Увидела своих родителей: как они сталкиваются лбами, расходясь во мнении, как мирятся потом и тянутся друг к другу, с какой нежностью смотрят друг другу в глаза. Себя увидела: как едва робкая надежда появляется в сердце от одного теплого взгляда Андрея, от его улыбки, ей предназначенной, и как потом хочется бежать от него прочь из-за злых неоправданных слов.

Роза Фернандовна с мужем будто проживали в танце каждый миг, что провели вместе с момента знакомства и по нынешний день: ссорились и мирились, радовались и печалились, но всегда возвращались друг к другу, чтобы идти по жизни вместе. И Марина почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы — так это было трогательно и искренне. А еще потрясающе красиво.

Клюева прикусила щеку, чтобы не демонстрировать эмоции слишком открыто. Как-то оно… Словно ей сказали больше, чем положено знать. Словно в замочную скважину подглядела. И, признаться, обрадовалась, когда сразу после танца Натали, многословно поблагодарив Володенских за прекрасную демонстрацию, засобиралась домой. Марине тоже хотелось побыть хоть немного одной, осмыслить увиденное.

Мигелито отправился провожать Наташу, потихоньку условившись с Мариной встретиться через час. Нечаевой совсем не нужно было знать, что они ищут ее куклу.

Девушка заскочила домой перекусить, прихватила большой кусок рыбного пирога для друга и успела сбежать до того, как маменька вспомнила о ее существовании. Брат пока не возвращался, что не удивительно, — с утра носился с Лавриком в поисках неизвестной девчонки. Шустрые мальчишки оббегали уже половину левобережья и почти всю южную часть города. Но результатов пока не было.

Мигелито пирогу обрадовался.

— Ввемя тевять не бувем, — радостно сообщил с набитым ртом и едва ли не наперерез кинулся к проезжавшим извозчичьим саням.

Марина лишь глаза закатила: и это — княжич! Но шустро забилась под меховую полость. Мигелито назвал адрес, который девушка в жизни не слышала, и сунул извозчику купюру. Тот удивленно крякнул, но лошадкам свистнул и щелкнул кнутом. И сани понеслись.

— А куда мы едем? — спросила Клюева.

— В самый конец города, — усмехнулся парень. — Я по карте посмотрел, дальше и улиц-то нет. Оттуда начнем возвращаться потихоньку, как вчера.

Приехали они и впрямь в какое-то совсем уж непонятное место: низкие хатки, почти полностью заваленные снегом, покосившиеся заборы. Ни тебе магазинчиков, ни чайных, ни сквериков каких. Да и прохожих-то нет. И у кого вот спрашивать о девочке?

Лишь минут через пятнадцать молодые люди дошли по заснеженной, неубранной улице к некоему подобию центра местной жизни — длинному кирпичному зданию, на первом этаже которого, как оказалось, располагался рынок, а на втором — мастерские. Торговцев было немного, и ребята даже не стали выяснять, кто из них местный, а кто заезжий, поднялись сразу на второй этаж. Уж мастеровые-то точно недалеко от дома пристраиваются. Первый же сапожник принялся охотно отвечать на вопросы, рассказал все, что знал о детишках из окрестных домов. Впрочем, клялся и божился, что девочку эту не видел прежде. Да и прочие, кому показали портрет, не узнали малышку.

Выйдя на улицу, Клюева с княжичем остановились, размышляя, как лучше выбираться из этой тмутаракани. Ни о каких извозчиках речи, конечно же, не шло. И тут Марина услышала звук совершенно неуместный в такой глуши. Обернулась и резко дернула Мгелито обратно внутрь здания.

— Ты чего? — не понял он. — Что там?

— Звягинцев, — прошипела девушка. — Его самоходка.

— Точно? — княжич все же выглянул из-за двери.

— Не высовывайся! — взмолилась Марина. — Если он нас здесь увидит, погонит меня с работы окончательно. И что только ему могло понадобиться в этой глуши⁈

— Расследование, я полагаю. Ну-ка пошли, — и он потянул подругу за собой.

Окон на первом этаже было немного, и мыли их в последний раз, похоже, сразу после постройки. За такой пылищей разглядеть что-то снаружи наверняка было невозможно. Зато у ребят появился наблюдательный пункт.

Самоходка шла медленно, увязая в снегу. Так что Клюева за заснеженным ветровым стеклом рассмотрела не только Андрея, но и сидевшего рядом с ним Ланского. Оба вглядывались в номера домов.

Когда машина проехала достаточно далеко вперед и перестала просматриваться из окна, юные сыщики рискнули выйти на улицу, не удаляясь, впрочем, от входа на рынок, чтобы иметь возможность быстро спрятаться. Самоходка остановилась у второго переулка, сдала назад и совсем уж неторопливо развернулась, чтобы вписаться в провал между домишками, который и заметить-то было трудно. Марина с Мигелито переглянулись и не сговариваясь поспешили следом.

У переулка они пригнулись и осторожно высунулись из-за угла. Андрей и Сергей вышли из машины и теперь изучали какой-то домишко за покосившимся забором. Наконец Звягинцев открыл калитку, отозвавшуюся протяжным стоном несмазанных петель, собрался шагнуть во двор, но отшатнулся. Потом все же выпрямился и выругался. Клюева подобных слов от него прежде никогда не слышала, оттого густо покраснела. Ланской заглянул сыщику через плечо и засмеялся.

— Еще один сумасшедший на наши головы? — спросил весело.

— Зайдем — узнаем, — мрачно отозвался Андрей и зашагал во двор.

Фельдъегерь последовал за ним, калитка захлопнулась. Скрип шагов по снегу сменился душераздирающем воплем еще одной давно не знавшей смазки двери, и все затихло.

Клюева с княжичем осторожно подобрались к заинтересовавшему сыщика дому. Открывать скрипучую калитку не рискнули. Мигелито приподнялся на цыпочках и заглянул через не такой уж высокий тын. Пошатнулся. А потом пригляделся и весело фыркнул. Из дома раздался крик.

— Уходим, — он схватил Марину за руку и потащил за собой.

Попетляв по узким переулкам окраины, они выскочили на более-менее широкую улицу и сбавили шаг.

— Что там было-то? — не выдержала Клюева.

— Чучела! — рассмеялся парень. — Огромные жуткие оскаленные псы. Где только взял таких? А самое смешное, на одном из них кошка дрыхла. Вполне себе живая, хвостом помахивала. А ты что, и петуха не заметила?

— Какого петуха?

— Да чучело на заборе сидело. Красивое, кстати.

Клюева покачала головой. Больше петуха ее интересовало другое.

— Это что, они всех чучельников проверяют? Нам же в чайной совсем другой адрес дали.

— Похоже на то, — кивнул княжич. — Прибавили мы им работенки. Ну что, пойдем дальше расспрашивать?

Марина огляделась. Здесь и дома были поприличнее — чистенькие срубы, кирпичные строения, и жизни побольше — шли по своим делам какие-то люди. Впрочем, двигались они по узким протоптанным в снегу тропинкам, и было непохоже, что по этой улице в недавнем времени хотя бы сани проезжали. На извозчика рассчитывать не приходилось. Но вот самоходка — та самая — вполне могла появиться.

— А если они проедут? Увидят же нас.

— Да ну! — отмахнулся Мигелито. — Даже если на эту улицу попадут, они не ехать, а ползти будут, мы их раньше заметим, чем они нас.

В следующие пару часов молодые люди опросили людей на довольно большом участке, но так ничего и не выяснили. Самоходку Звягинцева и впрямь увидели издалека и спокойно обошли по дуге. В глубине души Марина сыщику даже посочувствовала: пешком и то быстрее бы вышло, чем на машине по снежным буеракам. К тому времени, когда молодые люди смогли поймать извозчика, уже совсем стемнело, оба замерзли, и никакого желания продолжать поиски не осталось. Мигелито высадил Клюеву на Карайского и сам поехал домой.

Марина как раз к ужину успела. В отличие от братца — тот опоздал, хоть и ненадолго. Был отруган и за это, и за то, что снова подрался с кем-то — под глазом у мальчишки наливался синяк. Ванька, правда, пытался всех убедить, что просто в снежки неудачно поиграл, но едва ли ему родители поверили. Марина уж точно поняла, что врет брат. Не до снежков ему было сегодня, да и косился на сестру так… многообещающе, что девушка еле досидела за столом, все ждала возможности уйти к себе и поговорить с мелким.

— Танцуй, Маринка! Нашли мы эту Ульку Лужину. Кукла точно у нее, на подоконнике стоит, я сам видел, — сообщил довольный пацан, едва просочился в комнату к девушке.

— Ну слава богу! — Клюева едва не засмеялась. — А фингал-то ты где нашел? Уж никак она тебе его поставила?

— Не, — Ванька шмыгнул носом. — это Костик, зараза. Звягинцева твоего подлипала. Пристал, мол, что это вы тут делаете. Во двор к этой Ульке попер. А я как подумал, что напугаем девчонку, она куклу и спрячет. И вообще, чего он в наше расследование лезет?

— Погоди, — Марина нахмурилась. — Максимов сотоварищи для Андрея Ильича котят ищут. Там что, котята были?

— Мяукало что-то, — отмахнулся братец. — Там сарай к забору прямо пристроен, в нем пищало. И блеяло, и кудахтало еще, ага. Скотина у них там. Это ж окраина, почитай деревня. Ну я Костику и сказал, чтобы не пугал зверье, а то еще нестись-доиться перестанет, мол, тогда мои знакомцы с голоду помрут из-за его любопытства. А он как начал: не уйду, говорит, пока котят не увижу своими глазами. Я ему: крысоловка дворовая окотилась, Ведьмой кличут, все котята в нее — чернющие. А он все равно попер. Ну я ему и вмазал. А он мне. Тут Лаврик нас увидел — он на углу стоял, караулил, пока я во двор заглядывал — прибежал и тоже Костику навалял.

— Подожди, Вань, ты сам-то котят видел?

— Нет, конечно, что я, дурак во двор лезть и девчонку пугать?

— Но Костику сказал, что это точно не импер-куны, а черныши дворовые?

— И что? Пацаны эти всей ватагой по городу носятся, небось, везде уже носы совали. Нешто именно в этом дворе украденные котята найдутся? Ты бы эту нищету видела! Куда им импер-кунов у княжича воровать!

— Странно как-то, — задумчиво произнесла девушка. — невесть откуда у девчонки деньги на дорогую куклу взялись. И котята у нее там пищат…

— Ой, да ладно! — мальчишка явно не собирался создавать из своего вранья проблему. — Вот пойдешь туда завтра с кастанийцем своим, сами и спросите. Его котята, пусть почешется немного.

— И не кастаниец, и не мой, и котята не его, а его матери. Да еще и брат у меня врун и балбес, — проворчала Марина.

— И это вместо спасибо! — надулся Ванька.

— Нет, — улыбнулась Клюева и обняла мальчишку. — Ты у меня самый лучший! Завтра пирог испеку, угости друзей своих. Ты с чем хочешь?

— С малиной! — мечтательно произнес брат, и Марина засмеялась.