Встречать моих родителей вышел Андрей Антонович, папа Кости. Потому что сам Костя пошел за напитками в винный погреб своего деда, Антон Вадимович с Ильей закрылись в кабинете, а мы с Галей здесь гости.

— Что так долго? — мечусь от одного окна к другому, пытаясь разглядеть за окном родственников. Там стена из снега и вечер. Ничего не видно. — И Кости нет…

— Настюша, все будет хорошо, — всовывает мне в руки бокал с шампанским Костина мама. Агата Валерьевна.

Пока мы с любимым «разговаривали» в гостевой, они с Галкой дегустировали напиток из самой Франции. И сейчас они обе на расслабоне.

Будущая свекровь у меня просто прелесть. Утонченная, красивая, немного не от мира сего. Особенно, когда слегка «под градусом».

— Не уверена… — на автомате ставлю бокал на стол, даже не пригубив.

Что — то тревожно мне. Грудь давит темнота, происхождение которой мне непонятно.

Проходит еще несколько бесконечных минут, наконец слышу знакомые, на удивление возбужденные голоса. Бегу навстречу.

Мама, папа и Андрей Антонович шумно отряхиваются от снега. Андрей Антонович как будто… вывалялся в сугробе. На снеговика похож.

— Настёна, представляешь, твой отец принял меня за жениха, — смеется мой будущий свекр, помогая маме снять пальто. — Едва тумаков не нахватался. Старый ты, говорит, для моей дочки. Не отдам!

— В сугроб его повалил, еле как вытащили, — жалуется мама. — Вы уж простите его, дурака старого.

— Пустяки. Давно я в снегу не валялся.

— А тумаки у меня знатные, — трясет кулаком в воздухе отец, хвастаясь размером и силушкой. — Быка одним ударом валю.

— Ой, трепло, — закатывает мама глаза.

— Папа! Ты что, драться приехал? — с укором качаю головой. Зачем он так? Как мне теперь в глаза Андрею Антоновичу смотреть? Костины родители — люди искусства, художники, а мои — простые работяги. Два разных мира.

Переживала, как они найдут общий язык, а тут — почти драка.

— А я откуда знаю кто твой жених? — отец виновато разводит руками. — Раз по телевизору видел, а в темноте они на одно лицо.

Похожи, да.

— Драться — то зачем?

— По — человечески надо с женихом знакомить! Как там? — поворачивается за помощью к маме. — У вас товар, у нас купец. — Мама кивает. — А тут — наоборот.

Непробиваемый! — хочется топнуть ногой.

— Обнимешь родного отца — то, дочь? — папа распахивает руки. — Три месяца не виделись как — никак.

— Конечно! — льну к нему, забыв все обиды. — Здравствуй, пап. Мама, — обнимаю маму тоже. — Я так скучала по вам.

— И мы скучали. Хоть бы намекнула, что перемены у тебя в жизни. Похорошела — то как, — ощупывают меня, разглядывают, вертят.

Есть от чего! И от кого!

— Жених — то где? Знакомь!

На шум к нам спешат Антон Вадимович и Илья. Папа отстраняет меня от себя, выпрямляется, надувается, вытянув руку, идет к ним здороваться.

— Сергей Петрович. Очень рад. Очень рад, — трясет им по очереди руки. — Хорош, — обернувшись, взглядом мигает на Илью.

— Папа, это не мой жених. Это Галин, — мысленно изображаю фейспалм.

— Да? А твой где?

— Я не знаю! — с нарастающим отчаянием смотрю на дедушку и Илью. — Костя в погреб ушел и до сих пор его нет.

— Хм… Пойду проверю, — уверенно кивнув, Илья ушел.

— Дорогие наши, пойдемте к столу. Праздновать! — приглашает Агата Валерьевна голосом Ренаты Литвиновой. Подхватив маму и Галю под локти, ведет их в столовую.

— Дед, дядька! — доносится вдруг глухой крик Ильи. — Идите сюда!

Точно с Костей что — то случилось! — обмирает у меня в груди.

Мы все спешим на голос.

В погреб лестница довольно крутая. И там, внизу, на последней ступеньке, сидит мой Костя. Потирает ладонью затылок.

Мужчины спускаются. Я прислоняюсь к стене — голова кружится, самой бы не упасть. Отодвинувшись на безопасное расстояние от спуска, наблюдаю за спасательной операцией.

Отец и брат аккуратно поднимают Костю на ноги, затем — по лестнице ведут наверх. Он бледен и заторможен. Взгляд расфокусирован и скользит мимо меня, не задерживаясь.

— Головой здорово стукнулся, — поясняет Илья. — Тут ступенька сколота. Но череп вроде бы цел. Шишка только.

Эта сколотая ступенька так высоко!

— Давно надо было ее починить, — сокрушается Антон Вадимович. — Врача вызову.

— Не надо врача, пять минут посижу и все пройдет.

Костю усаживают на диван в гостиной. Он, на мгновение закатив глаза, заваливается набок. Ему подкладывают подушку, Илья хлопает по щекам.

— Эй, брат, не спи.

Трогаю его рукав, прося освободить мне место рядом с любимым. Присаживаюсь рядом с Костей.

— Как ты, милый? — обеспокоенно заглядываю в глаза, поглаживая ладонями ледяные щеки любимого. — Тебе сильно больно?

Я бы хотела разделить с ним эту боль, чтобы ему было легче!

— Девушка, вы кто? — Ширин, напрягаясь, хмурится.

— Костя? Ты меня не узнаешь? — шокируюсь я. — Я твоя невеста. Настя, — показываю ему в доказательство кольцо на пальце.

Неужели не помнит?

— Невеста? — еще ближе сдвигаются брови. — Вы что — то путаете, — отнимает мои ладони от своего лица. — У меня нет невесты.

— Вот те раз, — переглядываются мужчины. — Хорошо же он приложился.

За спиной ахает мама. Взволнованы все.

— Костян, меня — то помнишь?

— Конечно, Илья. Всех помню. Кроме девушки, что представилась моей невестой. И этой девушки, — останавливает взгляд на Гале. — И этой женщины, — про мою маму. — И этого мужчины. Дед, кто эти люди?

Беспомощно обвожу глазами всех родственников. Своих и Костиных. Насколько серьезна у моего жениха травма? А если он меня никогда не вспомнит?

Почему я не сказала ему о самом важном! Готовила подарок на свадьбу, а теперь…

— Может, его того… — Илья берет кочергу, что стояла возле камина, перекидывает ее из руки в руку, проверяя вес. — Клин клином типа?

— Не надо! — в голос кричат все.

— Не надо, — сглотнув ком, застрявший в горле, поднимаюсь с дивана.

Ног не чувствую. Что делать — не знаю. Мама и Галя обнимают меня, успокаивая.

Костю окружают его близкие, задают вопросы, пытаясь установить до какого момента он при памяти.

— Настюш, пойдем, водички попьешь, а то бледная совсем, как бы в обморок не грохнулась за компанию.

Даю себя увести на кухню и усадить на стул.

Так, надо что — то делать. Я не могу просто так сидеть и ждать чуда. Мне надо Костю спасать.

Мелкими глотками пью воду.

Зажмуриваюсь.

Марьяна, помоги! — мысленно обращаюсь к колдунье.

Считаю, что имею право просить у нее помощи после всего, что случилось со мной и Костей. И никто другой в данном случае не поможет — ни Бог, ни сам черт.

Тьфу — тьфу — тьфу на последнего.

Вдруг вижу перед собой ее морщинистое лицо и как шевелятся губы. Чудом угадываю слова, что они произносят:

«Вспомни, с чего все началось»

С чего все началось? — судорожно вспоминаю.

Я сказала Косте, что приехали мои родители. Он велел ставить еще приборы и пошел в погреб.

Нет, не то.

Так — так. Что еще?

С чего все началось?

Бессмысленным взглядом скольжу по кухне и вдруг натыкаюсь на кофемашину.

В нашу первую встречу Костя выпил кофе, который сварила я для Арсения! С приворотным зельем!

Зелья у меня больше нет.

И Арсения тоже.

А Костя есть!

И кофе я сварить ему могу!

Тот кофе я варила в турке. Где — то тут я тоже ее видела.

Подскакиваю с места, несусь к шкафчикам. Практически сразу нахожу турку и молотый кофе.

— Насть? Ты чего? — с подозрением спрашивает Галка.

— Подождите. Просто подождите, — останавливаю ее и свою маму рукой, чтобы держались на расстоянии. — Не мешайте мне.

Насыпаю две чайных ложки порошка в джезву, заполняю ее водой, ставлю на плиту.

Я вылечу моего Костю! Я вылечу моего Костю, — как мантру повторяю, не сводя глаз с турки.

Это будет мое личное приворотно — вспоминательное средство.

Если оно не поможет, то… Ну, я не знаю тогда.

Постепенно на поверхности образуется шапка. Слежу, чтобы напиток не перелился через край. Снимаю. Через ситечко переливаю кофе в кружечку, добавляю чайную ложку сахара, на кончике ножа — ваниль и молотую корицу.

Это мой фирменный рецепт. Именно так я варила кофе, когда хотела споить приворотное зелье Матвееву. Потому что боялась за специфический вкус и запах колдовского снадобья.

А Ширину мой экспромт понравился. Влюбился в меня с первого взгляда.

Теперь у моего напитка несколько иное назначение — чтобы вспомнил меня и мою любовь к нему.

Несу Косте.

— Выпей, пожалуйста, — дрожащим голосом прошу, протягивая ему кружку.

— Кофе? — взлетает вверх его бровь.

Взмахиваю ресницами, подтверждая.

Он принимает. Подносит ее к носу. На несколько секунд закрывает глаза, втягивая в себя кофейный аромат.

— Пахнет вкусно.

Не дыша, не моргая, смотрю, как он пьет мелкими глотками.

— И на вкус — чудесно. Спасибо, — отдает мне пустую посуду.

Не вспомнил? — заглядываю ему в глаза.

Чашку забирает из моих рук Агата Валерьевна.

Все молчат.

Ничего не происходит! Взгляд Кости все такой же неузнаваемый.

— Нам, наверное, пора, — прокряхтел за спиной папа.

— Да, поедем мы, — промямлила мама. — Настюш, ты с нами?

Уехать и бросить любимого в таком состоянии? Пусть он меня не помнит, но я — то люблю его!

— Костя… — достаю из кармана маленькую вещичку. — Это должен был быть тебе мой подарок на нашу свадьбу… — вкладываю ему в руку, сжимаю его пальцы своими в кулак.

Он раскрывает ладонь, пялится на предмет некоторое время.

Я прям вижу, чувствую, как, ускоряясь, крутятся шестеренки в его голове.

Внезапно лицо любимого озаряется.

— Илька, а пари — то я выиграл! Снова! Вот он — наследник мой! Мы первые! — поднимает вверх тест на беременность, машет им как флагом.

Довольный как… как…

— Ширин! — взвизгиваю от радости и негодования одновременно. — Ты притворялся! — бью его ладошкой по плечу.

— Ай! Ой! Помогите! — хохоча, прикрывает голову предплечьями. — У меня вавка на голове! Меня нельзя бить!

— Я тебе сейчас покажу вавку! — хватаю подушку, замахиваюсь. — Я тебе сейчас еще одну организую, будешь знать, как обманывать!

Ударить мне не позволяют. Костя, изловчившись, сграбастал меня в охапку, прижал к себе, впился губами в мой возмущенный рот, ворвался туда языком.

Пальцы разжались, подушка упала на пол. По инерции еще колочу жениха по плечам, но волшебный поцелуй со вкусом кофе с корицей и ванилью делает свое дело. Я млею в объятиях любимого, отвечаю на поцелуй. Счастливая просто от того, что люблю и любима самым классным мужчиной на свете.

Как на него сердиться?

— Кхм — кхм. Однако, свадьбе быть. А пойдемте, будущие родственники, знакомиться? — доносится приглушенный голос моего отца. — Мы ж с гостинцами приехали, своими, домашними, а какой у меня магарыч! Ух! Сам гнал!

— Отличная идея, сват, — поддержал его будущий свекор.

Интуитивно чувствую, что мы остались с Костей одни в гостиной. Отлепиться друг от друга невозможно, хотя легкие от нехватки воздуха уже горят.

— Пообещай мне, любимый… — шепчу сбитым дыханием ему в губы.

— Что, любимая?

— Любить.

— Люблю!