С утра было странное состояние. Какое — то внутреннее непонятное напряжение.

На парах удавалось слушать вполуха, на вопросы отвечала невпопад, на переменах шарила глазами по лицам студентов.

И только после второй лекции до меня дошло что со мной!

Интуитивно я боялась встретить Арсения и посмотреть ему в глаза. Я же как бы предала свои чувства к нему. Отговорка, что временно, не облегчает душевные терзания.

Но Матвеева опять нет, я после каждого «осмотра» лиц чувствую облегчение.

Взываю к чувству вины в себе, а его нет. Вместо него — ожидание встречи с Костей. Он полночи писал приятные, местами откровенные и пошлые сообщения, от которых горели уши и сбивалось дыхание. Жалел, что отпустил вчера.

А я нет! Если бы я осталась у него, то просто так уснуть и проснуться в доме мужчины уже не получилось бы. Мне его напор все сложнее сдерживать. И самой тоже.

Мысленные обещания, которые давала Арсению сохранить себя для него, уже не кажутся важными. Оценит ли он? А вот Костя…

Нет — нет — нет! — бью себя по губам. Даже не думай об этом!

Утром мужчина напомнил о себе доставкой кофе и горячей выпечкой на наш адрес. На всех четверых.

Заботливый мой.

Я соскучилась.

Из института прилетаю сразу после третьей пары. В кафе у меня выходной. Наверное, это нечестно из — за вчерашнего прогула, но я решаю подумать об этом потом. Да и что мне Иван сделает — выговор влепит, премии лишит? Пусть. Придумаю что — нибудь.

Ужин у Кости дома важнее. Просто потому, что мне понравился его дед, и не хочется подводить жениха.

Главное, не забывать, что он временный, а то я начинаю привыкать, что он у меня есть.

Инспектирую балкон, холодильник, шкафчики и кладовку. Собираю продукты.

Родители подкармливают бедных студентов провизией. Папа совсем недавно пополнял запасы. Все не заберу, девочкам тоже остается.

Костя сказал, все купим в супермаркете, я отмела его предложение сразу. Разве можно сравнить маринованные мамины огурчики с магазинными?

— Ты уверена? — с сомнением заглядывает в сумки Галка. — Этим хочешь удивить миллиардера? Давай я хоть выпечку какую из пекарни принесу. Кулебяку там или расстегаи.

— У меня нет задачи удивить. Я просто хочу вкусно покормить мужчин.

— Жареной картошкой, солеными огурцами и салом?

— А еще селедочкой с лучком и томатами в собственном соку, — беру в руки баночку, кручу на ладошке как драгоценный сосуд. — И блинчиками со смородиновым вареньем!

— Ну — ну. Надеюсь, ты знаешь что делаешь.

Конечно!

— Хотела бы я посмотреть на их лица, — хихикает Галка, впихивая в и без того полный пакет баночку лечо. А еще пять минут назад она вцепилась в нее обеими руками, не желая отдавать вкуснятину.

Мама нашла рецепт лечо по — болгарски, вот уже третий год мы с ней по осени закатываем по тридцать баночек и все мало.

— Ой, — бросаю взгляд на настенные часы, — скоро Костя за мной приедет, надо переодеться.

— Эм — м… — что — то хочет сказать подруга, но я тороплюсь.

Влетаю в комнату, распахиваю шкаф. Что надеть? Надо, чтобы было удобно, но и красиво тоже. Достойно семейства Шириных.

Юбку, шорты, спортивный костюм, платье? И все — таки платье. Простое хлопковое, прямого кроя. Сверху фартучек и будет чудно. Надеваю его, кручусь перед зеркалом. Боковым зрением замечаю что — то необычное в комнате.

Оборачиваюсь.

А…

Это как…

Это кто…

Когда…

Надо позвать Галку, спросить, чьих это рук дело, вот только губы шевелятся, а голосовые связки пересохли.

В дверь звонят. Это Ширин приехал за мной, надо открыть, впустить, всучить сумки, пойти вместе с ним к машине, но вместо этого я истуканом стою перед своей кроватью, пялюсь на фотографию на стене.

Снова звонок.

— Я открою, — кричит из коридора Галя.

Буря, которая было поднялась во мне при виде фото, утихла. Любуясь изображением, прощаю девочкам их проделку.

Господи, какой он же красивый! А эта дерзкая улыбка, ослепительно белые зубы, кошачий взгляд синих — синих глаз… Смотрит прямо на меня, будоражит, будит в животе бабочек. Тело мгновенно вспомнило и страстные поцелуи, и смелые руки…

— Насть, там к тебе, — трогает меня за плечо Галка. — Его брат.

— Кто? — отрываю затуманенный взгляд от фотографии.

— Илья. Поговорить с тобой хочет. Прощения попросить…

— Скажи ему, что у меня неприемный день. И ему лучше уйти прямо сейчас, если не хочет встретиться еще раз с кулаками Кости.

Допроса избежать мне не удалось. Девчонки из меня вытянули подробности вчерашнего ужина. Поведение Ильи у всех вызвало негодование, а Кости — восхищение.

— Вообще я ему уже все сказала, — виновато опустив глаза в пол, признается подруга.

— Да? Ну и правильно. Ушел?

— Неа. На кухне сидит.

Закатываю глаза к потолку. Вот же упрямый. Как Костя.

На Илью я не злюсь и не обижаюсь. В каждом человеке есть говнецо, просто в ком — то побольше, в ком — то поменьше. Костиного брата мне просто жаль. Он несчастен, а Милена не может ему помочь. Присосалась. Пиявка.

— Насть… а его невеста… красивая? — вспыхивают алым Галкины щеки.

О — о–о…

— Тебе в подметки не годится. Чего стоишь? Иди, развлекай, раз выгнать не можешь, — подталкиваю ее к выходу. — Чаю ему предложи, — усмехаюсь.

Получив разрешение на марш — бросок, Галка ловким движением поправляет содержимое лифака, смахивает прядку с лица и расправив плечи, шагает из моей комнаты. Через пару минут слышу ее заливистый смех.

Так — то, зазнайка Милена, кое — кто может с легкостью занять твое место. Подруга у меня боевая, живо Илюша у нее под каблуком окажется. Не выйдет у Галки, подключатся Майка и Яна.

«Я приехал, поднимаюсь» — получаю сообщение от Кости.

Мамочки! Он же сейчас встретится здесь с братом!

Если что — я не виновата!