Секунда — и я, моргнув, возвращаюсь в свое тело.

Сария суетится рядом, накрывает на стол. Из железного котелка выходит густой пар и разносятся ароматы трав. В большом чугунке виднеется что-то вроде каши с мясом и овощами. Малышка Верония радостно лопочет в подвесной люльке на своем младенческом языке.

А напротив меня стоит Арвин, сосредоточенно вглядываясь в мое лицо. Интересно, в курсе ли он, что я видела из его прошлого? Вряд ли. Я ведь не знаю, что новенького он сейчас узнал обо мне… Сердце начинает колотиться быстрее. А что, если это был мой первый поцелуй?

Опускаю глаза и пытаюсь поскорее справиться с дискомфортом.

Он чужак. Почти враг.

Но чем больше я пропускаю боль его прошлого через себя, тем сложнее держать его на расстоянии и относиться, как к врагу. С досадой вздыхаю. Мне от него только магия нужна, а эти вот побочные эффекты мне ой как не нравятся!

— Я пошла к следующим больным! — заявляю чуть резче, чем собиралась.

Пока иду по скрипучим половицам, мысленно просчитывая маршрут, вспоминаю, остались ли еще «срочные» пациенты. Прихожу к выводу, что всех самых тяжелых я обошла. Теперь можно идти туда, где мы еще не были. По порядку.

— Может подкрепитесь перед уходом? — Сария с доброй улыбкой показывает на стол. — Все вареное. И чай, и еда. Вам не опасно. Я даже посуду мою в кипяченой воде, как вы, госпожа Верония, учили. Очаг вон весь день горит, чтобы вода кипяченая была в доступе.

— Сейчас некогда. В другой день зайду, — отказывается дракон, прежде чем успеваю раскрыть рот. — Заодно занесу подарок для мелкой. И для тебя тоже подарок есть, Сария.

На этих словах Арвин идет к выходу. Я, быстренько выйдя из ступора, вызванного его словами, иду следом. Пытаюсь сообразить, на каком основании он покупает подарки родившей крестьянке. Может, есть такой обычай в этом мире? Или какой-нибудь религиозный обряд, «привлекающий удачу»?

Я-то, конечно, в подобные вещи не верю, но здесь у людей с наукой туговато. Приметы и обычаи для них очень важны.

Придя к этому выводу, направляюсь к крыльцу соседнего дома, где мы еще не успели побывать, но муж идет мимо, к следующему.

— Тот дом пустой, — поясняет он.

— Откуда вы знаете?

— Женщины из этого дома сейчас находятся в гостиной усадьбы. Муж — в таверне. Других членов семьи нет.

— Вы помните, кто где живет? — удивляюсь, домов-то здесь несколько десятков!

— Я их лэндлорд. Это мои люди. Конечно я знаю, кто где живет, — дракон пожимает плечами с таким видом, будто я сморозила глупость.

Ответ колючий, точнее, шипастый, но благодаря подсказкам мужа, мы экономим время, пропуская пустующие дома. Поэтому к моменту, когда начинает темнеть, успеваю помочь всей деревне и домой направляюсь с чистой совестью.

Арвин подсаживает на лошадь меня, уставшую, но довольную. Никто не умер. Без сыворотки пережить ботулизм — это нечто из ряда вон! И все-таки радоваться рано. Мы, конечно, пока берем верх над болезнью, но это лишь начало долгого пути.

Поворачиваюсь к мужу:

— Арвин, вода в колодцах отравленная. Нужны новые колодцы, но их надо сделать по-особенному, иначе вода опять заразиться.

— По-особенному — это как? — судя по скорости, с которой дракон отреагировал, он как раз думал о том, как нам быть дальше.

— Зараженная вода из поверхностных слоев грунта поступает через щели и отравляет колодец. Если запечатать новые колодцы так, чтобы перекрыть доступ поверхностных слоев воды, чтобы только вода из глубинных слоев могла попасть, то заражения не будет.

Он молчит, обдумывая мои слова.

— Есть у меня один знакомый. Маг камня и металла. Он может запечатать новые колодцы по бокам. Нужно лишь собрать материалы для запечатки.

— Это хорошо, просто отлично! — радуюсь я. — А нет ли у вас знакомого мага воды, чтобы проверить качество воды в колодцах усадьбы? Хорошо бы еще выяснить, доходят ли поверхностные водные потоки с кладбища на огороды и пастбища. А то поедят люди картошку с зараженного огорода или корова с пастбища травы поест — и все. Опять болеть начнут.

— Есть один маг. Думаю, он с этим справится.

— Хорошо, — бормочу довольная.

Мы едем рядышком по дороге медленным шагом. На большее просто не хватает сил. Я безумно благодарна, что муж не лезет с вопросами или замечаниями. Дает помолчать в тишине и покое, по которому я, признаться, соскучилась.

Потихоньку глаза тяжелеют. Голова клонится вперёд, мышцы дрожат от усталости, а сознание окутывает туман. Дорога передо мной размазывается, и размеренный шаг лошади лишь убаюкивает сильнее.

Держусь руками за переднюю луку седла, но пальцы постепенно ослабевают. Тепло лошади, мягкий топот ее шагов — всё это окончательно затягивает меня в полусон. Голова падает вперёд. Я дёргаюсь, но сонливость побеждает, и тело начинает крениться набок.

Левое бедро уже почти скользит с седла, ноги запутываются в стременах, а правая рука беспомощно болтается. В какой-то момент резко осознаю: я падаю!

— Держу! — раздается голос прямо над моим ухом.

Чувствую, как меня обхватывают сильные руки — одна за плечи, другая под локоть — и уверенно тянут вверх. Моё сердце колотится. Пальцы Арвина крепко сжимают ткань моего плаща, а его лошадь подстраивается вровень с моей.

— Расслабься.

— Заче…

Ещё мгновение — и он тянет меня на себя. Его рука переходит на мою спину, а другой он ловко высвобождает мои ноги из стремян, чтобы не застряли. Даже дернуться не успеваю со сна, как он одним лёгким рывком перекидывает меня через переднюю луку своего седла, а потом усаживает перед собой.

— Пустите, — требую растерянно.

Но, будто в насмешку над моими словами, кобылка, освобожденная от всадницы, пускается вскачь и уносится прочь.