— Не надо, я и так сегодня пострадавший! — жалобным тоном блеет усатый нянь, продолжая нежно поглаживать талию стоящей над ним Мари.

— Не надо, леди Софья, — тоже вступается девушка, — у него такой огромный синячище наливается. Я просто немного подлечу, а то ведь завтра и глазом видеть не сможет.

— Наощупь разберется, смотрю, уже даже начал, — замечаю ядовито.

Шурик, поняв намек, сразу опускает руки по швам.

— Так я же со всем почтением, леди. Мари мне нравится очень.

Девушка краснеет, но я вижу, что она тоже неровно дышит к этому прохвосту.

— Я тебе уже говорила. Любишь — женись. А руки свои шаловливые не тяни, а то, неровен час, ноги протянешь.

— Ну вот что вы за женщина такая?! — психует Шурик, подскакивая со стула, на котором сидел и нежно отодвигая Мари. — Словно сердца у вас нет!

— Ты что! — тут же цыкает на него девушка. — Не смей такое говорить госпоже!

— А что я? Я разве ж не по делу?! Разве ж не всей душой к вам обеим? Ладно! Чтобы уже не было никаких вопросов!

Шурик стремительно приближается ко мне, я уже заготавливаю кулак, чтобы чистенько и без травматизма вырубить закипевшего мужчинку, когда он резко останавливается и падает передо мной на одно колено.

— О! Это что-то новенькое, — комментирую странные действия заместителя.

— Леди Софья, уважаемая мной безмерно, достойная самого лучшего, ибо всегда стоящая на страже порядка. И я сейчас не только о пыли в наших комнатах, но и о грязи в наших душах!

— «Короче, Склифосовский!» — выдаю я цитату из любимого фильма.

— Короче, так короче, — послушно кивает головой Шурик. — Я прошу вас, как старшую в нашей няньской группе, позволить мне обряд венчания с Мари. Понимаю, с моей стороны все выглядит слишком поспешно и необдуманно, но смею вас заверить, уважаемая леди, я давно сражен красотой и тонкой душой нашей Мари. Давно искал такую девушку, не верил, что бывают подобные ей чистые души. Спать и есть не могу, поверьте, люблю. Всем сердцем.

Где-то на заднем плане всхлипывает от избытка чувств вышеупомянутая «тонкая душа», к счастью, не пытающаяся что-то сказать, или влезть в наш разговор с велеречивым почти женихом.

— Что вы скажете, леди Софья? Позволите двум половинкам одного сердца наконец-то воссоединиться?

Во сочиняет! Бард, твою налево! Дать бы ему лютню, пусть пройдется по дворцу с жалобными песнями, гору золота заработаем.

— Всё, закончил? — спрашиваю у коленопреклоненного и жалобно на меня глядящего усатого няня.

— Закончил. И смиренно жду вашего ответа.

— Отлично. Встань! Потому что мне есть, что сказать. Мари, вытри сопли, еще не время радостно рыдать. А тебе, голубчик, отвечаю отказом. Нет, я не позволяю вам никакого венчания.

— Но… как же?! — этот вопрос звучит с двух сторон, с одинаковым возмущением и удивлением.

— А вот так. Мари у нас девушка красивая, работящая, смекалистая, а теперь еще и владеющая навыками самообороны. Да ей цены нет! Золото, а не девушка. А ты кто?

— Ваш заместитель? — робко выдает попытку возвыситься Шурик.

— И что? Ну, заместитель. Заместитель няни. Тоже мне должность для мужика, кормильца семьи. Жалование у тебя какое? Можешь не отвечать, я знаю, сама назначала. Для холостого — достаточное. А вот для женатого — нет. На что ты собираешься жить с семьей? Где будешь жить? У тебя ни кола, ни двора. Куда приведешь молодую жену? Давно искал подобную, говоришь? Знаю я, где ты искал чистые души, кот блудливый!

— Леди Софья…

— Лучше молчи! Я не говорю, что не верю в ваши чувства, но одной влюбленности мало, она быстро проходит, когда нужно каждый день думать о хлебе насущном. Ты собрался создавать семью, но ничего для этого не сделал, кроме как налил сладких речей в уши невинной девушке. Так что вот тебе мое слово: купи дом рядом с генеральским замком, отложи золота на венчание, праздник и год безбедной жизни на троих, а потом можешь приходить ко мне просить руки Мари. Если выполнишь все условия, возможно, я одобрю ваш союз. Понял?

— Понял, — понуро кивает головой Шурик.

— И еще. Не вздумай за моей спиной подговаривать Мари на что-то типа побега, или еще какую глупость. Пожалеешь.

— Да что вы, леди. Я же ее люблю… — жалобно вздыхая, усатый нянь уходит, тихо прикрыв за собой дверь.

Так, теперь более сложное. Поворачиваюсь к Мари. Девушка стоит, закрыв лицо руками и тихо, беззвучно рыдает. Сердце болит смотреть на это. Подхожу и порывисто обнимаю ее. Сама удивившись от подобного своего поведения. Похоже, я тут окончательно размякла.

— Как… как… же вы так… Я думала, вы ко мне по-доброму… а теперь.

— Тш-ш-ш, помолчи минутку, выслушай меня, пока не наговорила таких слов, которые ни ты, ни я не сможем потом забыть. Я это сделала для тебя. Потому что ты мне нравишься и я хочу тебе добра. Знаю, звучит не очень, но это правда. Он тебя любит, Мари.

— Так зачем же вы…

— Тшш, дослушай. Он тебя любит. Но ведет себя, как маленький мальчик. Я дала ему подзатыльник и указала путь, по которому должен идти мужчина. Шуриком движет любовь, я знаю точно, а значит, он все сделает, чтобы быть достойным тебя. А ты просто немного подожди. И все. Ты же можешь подождать, пока он все сделает для вашего совместного будущего? Ведь с тобой вместе он берет и твою маму, и сестру. Это большая ответственность.

Мари кивает, уже почти успокоившись. Отодвигаюсь, вытираю с ее щеки слезы, улыбаюсь.

— Умница, девочка. Мы еще потанцуем на вашей свадьбе. А сейчас иди к себе. Мне нужно хорошенько выспаться, потому что завтра танцевать будем на моей свадьбе, нехорошо, если невеста будет выглядеть, как свежевосставший труп.