Чтобы были понятны некоторые моменты моей истории, скажу, что происходила она очень давно, в семидесятых годах двадцатого века. С информацией о сексе положение было просто катастрофическим. Мы, дети, об этом могли только догадываться…
То, что «играя» с писей, можно получать большое наслаждение, я понял очень рано. Правда, эта «игра» была весьма своеобразной. Точно даже не помню, когда это случилось, кажется, я тогда еще не ходил в школу. Как-то, играя, мне захотелось залезть на небольшое деревце, чтобы с его ствола перебраться на поперечный сук и повисеть на нем на руках. Взбирался я, обхватив дерево ногами. Вдруг почувствовал, что прижимание и елозанье промежностью по стволу вызывает какое-то незнакомое, очень приятное внизу живота и там, где писька, чувство. Я специально замедлил процесс подъема, чтобы продлить удовольствие, получилось здорово. Чем дольше я «терся», тем приятней становилось, казалось, вот-вот должно было произойти что-то такое… Но долго затягивать я не мог, дело было во дворе, кругом были друзья, были и те, кто ждал своей очереди повисеть на руках. Никому о своем открытии я, конечно, не сказал, но решил при случае повторить. Так я и сделал. При всяком удобном моменте, когда меня никто не видел, я как бы делал попытки залезть на дерево, терся о его ствол писькой. Но это было очень неудобно. Найти уединение на улице, да еще с подходящим деревом, было трудно. Со временем нашелся выход — двери в доме… При всяком подходящем случае (когда меня никто не мог видеть) я повисал на торце двери, держась за ручки и делал свое дело, которое со временем стало вызывать все более сладостные ощущения. Я балдел по полной программе — обязательно доводил себя до экстаза. Спермы тогда еще не было, но кончал я по полной программе, оставляя сухими трусы. Тогда я не понимал, что делаю. Конечно же, это был онанизм с применением подручных средств, но то, что это можно делать, не прибегая к помощи двери, мне просто не приходило в голову.
Так продолжалось несколько лет, никто не знал о моем «хобби», пока не наступил тот памятный день… Мне было уже лет 13. С нами жила папина сестра, было ей в ту пору 23 года, она заканчивала учебу в институте. Я был слишком мал, чтобы рассматривать ее как объект сексуальных желаний, да еще и не понимал толк в женской привлекательности. Кроме того, даже не представлял о связи между моим любимым занятием и женским телом. До такой степени плохо был информирован. Уже теперь, рассматривая старые фото, я вижу, что она была довольно стройной длинноволосой девушкой с грудью примерно второго размера и аппетитно выступающей попкой. Но тогда я совершенно не понимал в этом ничего…
В тот день я пришел из школы, как обычно; дома еще никого не было — родители приходили вечером с работы, а тетя, ее звали Таней, должна была появиться только часа через два. Я быстренько переоделся, сбегал в душ и, как часто это делал, «повис» на двери. После нескольких движений наступило знакомое щемящее чувство, медленно опускающееся горячим шаром от низа живота в промежность, все более напрягая мой еще детский, но уже познавший экстаз писюн. Щеки зарделись, приближался момент сладостной кульминации… Вдруг я услышал звук открывающейся входной двери. Кто это? — первая возникшая мысль. И вторая: может успею… так хорошо…, очень не хочется прерываться… Но я не успел Это была Татьяна, у нее в институте что-то отменили и она пришла раньше… Я очень надеялся, что она не успела заметить, как я соскочил с двери. С большой неохотой я оторвался от своего занятия, метнулся к своему столу и стал доставать учебники и тетради из портфеля, стараясь не поворачиваться к тете, чтобы она не видела моего раскрасневшегося лица.
— Привет! — сказала она, — ты уже дома? — И не дожидаясь ответа, спросила: — Обедал?
— Нет, — коротко ответил я.
— Тогда я сейчас схожу в ванную и будем обедать.
Я сразу подумал, что пока она будет там, успею закончить… Но это было ошибкой. Татьяна поставила на кухне разогреваться обед для нас, быстро переоделась, велела мне последить за кастрюлей и отправилась мыться. Досадно! План срывался, хотя я надеялся, что успею на кухне два дела… Нет, не вышло, закипающая кастрюля и вышедшая довольно быстро вслед за этим тетя помешали мне. Мы пообедали, я отправился учить уроки, а Таня, наведя порядок на кухне, ушла в другую комнату. Что это она, спать собралась, что ли? — подумал я, но мысль быстро ушла, заменившись другой — что же делать? Плотское желание, разбуженное внутри моего детского организма не уходило, хотя немного утихло. Уроки в голову не лезли, вместо этого прокручивались варианты реализации томящего желания. Я уже подумывал сделать все потихоньку у себя в комнате в надежде, что тетя не услышит. Встал, походил по комнате, подошел к торцу двери и уже совсем было решился на рискованный шаг, как услышал из соседней комнаты:
— Сережа! Ты не устал? Иди сюда, отдохнешь немного…
Я с большой неохотой (опять сорвалось) вошел к ней. Татьяна лежала одетая в домашний халатик на диване и смотрела телевизор. Шторы на окнах были задернуты, приглушая солнечный свет. Она жестом показала на свободное место рядом с собой. Я послушно улегся и впялился в телевизор. Мы оба лежали на правом боку, она была у меня за спиной. Через некоторое время я услышал вопрос, от которого не знал куда деваться:
— А что это ты делал, когда я вошла?
Все-таки видела! — обрушилась на меня ужасная мысль.
— Давно ты этим занимаешься? — не дождавшись ответа, опять спросила Таня. И продолжила: — Тебе от этого очень приятно? Ну, чего ты молчишь? Не бойся, я никому не скажу, это будет наш с тобою секрет… Я тоже тебе кое-что покажу…
Я лежал, не поворачиваясь к ней, и не знал, что делать. Ее вопросы просто убивали меня, мне было стыдно и страшно. Все свои вопросы Татьяна задавала тихим спокойным голосом, это несколько успокаивало, а последняя фраза вывела меня из оцепенения.
— Что? — наконец сиплым от переживаний голосом спросил я и отвалился на спину, чтобы видеть тетю. Она уже не лежала, а сидела на диване по-турецки, поджав под себя ноги. Из под халата виднелись только голые коленки.
— Какой хитрый, сам молчит, а я показывай… Будешь разговаривать? Я же тебя не ругаю и не съем…
— Буду… — Ну, так, давно этим балуешься? — тихо спросила Таня.
— Давно…
— Часто?
— По разному. Бывает каждый день.
— Ты хоть знаешь, что делаешь? Знаешь, зачем человеку вообще это надо?
— Нет… — я и вправду тогда не понимал, что со мной происходит, мне было просто очень хорошо и я получал от этого удовольствие.
— Тогда немного послушай… — и она очень коротко и доходчиво все мне объяснила: о половом созревании, о различиях между мальчиком и девочкой, об онанизме, о том, как получаются дети. То, что я узнавал из ее рассказа, было для меня открытием, которое будоражило воображение, возбуждало так и не успевшее полностью затихнуть желание; комок подкатил к горлу, а внизу живота опять запекло…
— Ты женщину или девочек когда-нибудь голыми видел? — вкрадчиво продолжала она.
— Ну… — пожимая плечами, еле выдавил я, не желая в ее глазах быть полным незнайкой. На самом деле, ничего подобного я не видел.
— Хочешь, покажу? — и, не дожидаясь ответа, Таня стала расстегивать верхние пуговицы халата.
Я, не отрываясь, смотрел. Она расстегнулась до самого пупка и, не снимая халат, раздвинула его, показывая мне свою прелестную, налитую молодой упругостью грудь с коричневыми пятачками, которые переходили в торчащие сосочки. Такое я видел впервые, волна внутреннего напряжения навалилась на меня, придавив к дивану. Мир вокруг потерял реальность. На фоне хорошо знакомых стен я видел полуобнаженную женщину. Хорошо были видны синие жилки, как сеточкой опутавшие грудь. Татьяна наклонилась ко мне, придерживая халат на плечах, и сказала:
— Потрогай их, не бойся.
Я не сразу сообразил, что она от меня хочет, да и тяжесть оцепенения не давала сдвинуться с места, в висках стучало… Ее грудь оказалась совсем близко от меня, и немного отвиснув от того, что Таня нагнулась, изменила свою форму, как бы потянувшись ко мне. Тетя взяла мою похолодевшую руку и прижала к этой прелести. Впервые я рукой ощутил нежную плоть женской груди, теплую и необычную на ощупь.
— Какие они у тебя холодные!
Она взяла мои руки в свои и стала дыханием согревать их. Полы халата при этом вернулись в исходное состояние, частично закрыв от меня восхитительную картину, как бы давая передышку. Я начал приходить в себя. Почувствовав, что руки согреваются, Татьяна прижала их обе к своей груди..
— Потрогай ее, помни, только нежно… — прошептала она.
Я очень осторожно и неумело начал тискать женскую грудь. Горячая волна эмоций поднялась внутри. Нежная податливая масса переливалось в моих руках. Постепенно я все смелее стал мять ее, перемещаясь от сосков к телу Она оперлась руками о диван и запрокинула голову назад, при этом, двигая корпусом, подставляя под мои руки места, где ей было наиболее приятно. Жар внутри меня возрастал, щеки заполыхали, я почувствовал, как напрягается и увеличивается в размерах член. Это было ново, прежде я его доводил до такого состояния, только зависнув на двери, а тут он сам… Через некоторое время Таня опять опустила голову, ее длинные волосы коснулись меня. Я заметил, что у нее, как и у меня зарделись щеки. Татьяна выпрямилась, высвобождая свою грудь из моих рук.
— Теперь смотри дальше — тихо сказала она.
Продолжая сидеть, широко раздвинув ноги и поджав их под себя, она стала расстегивать халат ниже… до самой последней пуговки! Потом скинула его со своих плеч и откинула в сторону. Трусиков на ней не было. Я увидел ее полностью голой — напряженную и вместе с тем колышущуюся как желе при движении девичью грудь, чистое белое женское тело, изящно сужающееся в талии, согнутые в коленях широко раздвинутые ножки, а самое главное, то, что было между ними… Там я увидел волосы! У меня такого еще не было. Сквозь них, в приглушенном освещении комнаты, просматривалось что-то мне незнакомое. Таня легла на спину, при этом оставив ноги согнутыми в коленях и широко расставленными.
— Сядь и смотри — сказала она.
Я уселся там, где лежал.
— Сюда иди, — она потянула меня к себе в ноги.
Я передвинулся, Татьяна опустила руки в свою волосатую промежность и пальцами раздвинула ее, как бы раскалывая себя пополам. Мне открылась невиданная до- селе картина! Я впервые видел влагалище взрослой женщины во всей красе. В первый момент я, конечно, не понял где что. Внешние половые губы, огромного для меня размера, были широко раздвинуты, обнажая розовую внутренность, в самом низу был виден чернеющий проход, уходящий куда-то вглубь. Ком подкатил к горлу. Сквозь затуманенное сознание я услышал:
— Вот та самая дырочка, про которую я тебе говорила, куда взрослый мужчина вставляет свой половой орган, когда они с женщиной хотят завести детей или просто получить удовольствие.
Таня убрала руки, вагина закрылась, потом сдвинула и выпрямила ноги. Чарующая картинка закрылась. Я был как во сне от увиденного. Не давая мне опомниться, она сказала:
— Теперь ты покажи, что там у тебя есть, — и потянулась рукой ко мне между ног. От неожиданности я дернулся, как бы пытаясь защититься.
— Так нечестно, я тебе все показала, а ты…
Мне было стыдно, я еще ни разу не раздевался перед женщинами, только перед девочками в садике, но это, конечно, не в счет, а тут еще напряженный до предела писюн рвался наружу… но деваться было некуда… Я стал стягивать штаны, а потом и трусы, стараясь не смотреть на тетю. Мой детский член выпрыгнул, как на пружинке. Я боялся, что она будет смеяться или скажет что-нибудь язвительное или обидное, но вместо этого я услышал слова без тени усмешки:
— Ну… ты просто молодец! Натренировал его! Смотри, какой бравый! Ложись-ка на спину.
Я послушно лег. Таня, сидя возле меня, взяла рукой пенис, немного его помассировала, оценивая твердость и готовность. Мне было очень приятно, член напрягся сильней, даже показалось, что он стал еще больше. Видимо размер моего натруженного детского писюна устроил Татьяну, и она спросила:
— А хочешь попробовать как взрослый?
Я метнул свой взгляд на нее, ничего не сказав, но он был так красноречив, что, не дожидаясь словесного ответа, она встала на колени, перенесла одну ногу через меня, рукой направила пенис себе между ног и стала медленно насаживаться на него. Это было первое, ни с чем не сравнимое, ощущение погружения члена в женское влажное, горячее, нежное влагалище! Он входил внутрь легко, при этом ощущая внутренние стенки вагины, ласково обжимающие его. Не знаю, была ли она на тот момент уже женщиной, или диаметр моего «прибора» был невелик, но никаких преград я тогда не почувствовал. Полностью сев на меня, она выждала несколько секунд, потом начала двигаться, приподнимаясь и опять насаживаясь, поглощая в своей бездонной утробе мой член. Ее грудь колыхалась в такт движениями, мягкая попка периодически прижимала меня к дивану, дыхание участилось, щеки покраснели, глаза были закрыты. Она опустила голову, и длинные свисающие волосы почти закрыли ее лицо. Сколько это продолжалось, сказать не могу, я потерял счет времени. То, что я видел глазами и слышал: звуки Таниного возбужденного дыхания и чмокающего влагалища увеличили мое напряжение до предела, это было в миллион раз приятнее, чем «баловство» с дверью. Пенис становился все тверже и тверже Напряжение, накопленное во всем теле, вдруг сконцентрировалось в один мощный горячий комок, опустилось в промежность и устремилось в головку члена. Он резко напрягся, показалось, что его сейчас разорвет, я даже немного испугался, удерживая всеми силами ударившую волну. Татьяна, видимо, почувствовав это, стала интенсивней прыгать на мне, дыхание у нее было как у бегуна; я не выдержал, член запульсировал, повергая меня в блаженное состояние, было ощущение, что что-то выплевывается из него внутрь влагалища. Таня тоже вся сначала напряглась, тихо застонала, вдавила меня попкой в диван так, что казалось, мои яички тоже всосались в ее вагину… Через несколько секунд она устало опустилась на локти, щекоча меня своими волосами. В такой позе сделала еще несколько движений тазом, пытаясь еще немного потереться клитором о мой увядающий пенис, поцеловала меня в шею, осторожно выпустила писюн из влагалища и легла рядом со мной. Наступило расслабление, стало очень жарко, пот залил все тело. Мы лежали молча. Было очень хорошо. «А что же делать дальше?» — думал я. «Врят ли такое повторится с тетей, как же я буду получать уже привычное удовольствие?» — о двери вспоминать больше не хотелось, теперь я знал, что такое женщина. Через какое-то время, словно угадав мои мысли, Татьяна спросила: