Король выжидательно смотрит на меня, отслеживая реакцию. Он наверно надеялся, что я запрыгаю от радости и захлопаю в ладоши. Мол, любовница мужа понесет наказание, справедливость восторжествует… Ага, может и восторжествует, но сколько голов при этом слетит, и, главное, чьих?

Как во сне наблюдаю за мужем, подкладывающим мне в тарелку еду. Неужели он думает, что в такой критичный момент у меня кусок в горло полезет? — Думаю, докопаться до правды очень важно, — осторожно начинаю, отпиливая столовым ножом кусочек румяного куриного слайса. — Но как вы это сделаете, если человек умеет искусно лгать?

— Магистр, это вопрос к вам, — король поворачивается к Рейварду.

— С помощью магии допроса, — тот пожимает плечами, видимо, не считая нужным вдаваться в детали.

Кое-как разжевываю курицу. Если сейчас с помощью магии выяснится, что сын Марты и Томаса — темный маг, боюсь, их уволят, с волчьим билетом. А если узнают, что я их Лютера вылечила и отпустила, то что сделают со мной? Посадят в тюрьму? Меня кроет тревогой.

— Прошу вас, мой король, отпустите эту несчастную, — говорю. — Думаю, эта женщина уже осознала свою ошибку и больше не станет лгать… Или вести себя вызывающе. Она наверняка усвоила урок.

— Вы очень добры, леди Торн, — король с интересом поворачивается к мужу. — А вы как считаете, генерал? Стоит ли нам отпустить задержанную Лавирру Грэнсон?

— Уверен, — отвечает Арвин, — любое ваше решение окажется справедливым.

В голосе дракона слышится равнодушие. Странно. Это его любовница, разве нет? А такое чувство, будто о чужом человеке говорит. Мол, что хотите, то с ней и делайте. Может, Лавирра ему так и не стала близка по духу? Ведь она дурында, каких поискать!

— Приведите задержанную в зал, — приказывает король одному из стражников, застывших у дверей.

Вскоре в зал вводят несчастную брюнетку. Растрепанная, помятая, с потекшей под глазами тушью. Платье, яркой канареечной расцветки, местами запачкано. В её облике не осталось и тени роковой женщины. Она выглядит, точно напуганный, жалкий цыпленок!

М-да. Перед королем, после ночи, проведенной под стражей, она уже не такая наглая и боевая, как на нашей первой встрече!

— Поклонись ниже, — громогласно рявкает на нее Магистр. — Ты находишься перед Его Величеством.

Вздрагиваю от жестких интонаций, хотя они обращены не ко мне. Я вижу впервые Магистра настолько пугающим. Девица тут же сгибается, да с таким усердием, будто что-то хочет поднять с пола. Затем выпрямляется, но взгляд у нее так и остается бегающим, а мышцы — сжатыми, как пружина. Магистр буквально прожигает ее своим пронзительным взглядом. Неудивительно, что брюнетка трясется, как осиновый лист. Рейвард Торн поднимается со стула и подходит к задержанной.

— Вы даете показания перед королем, Божьим наместником. Ложь не пройдет для вас безнаказанно. Это понятно?

— Да, господин лорд, — дрожащим голосом выдавливает из себя Лавирра.

— Значит, вы собирались устроить покушение на короля! — подытоживает Магистр.

— Нет, что вы! — восклицает Лавирра, испуганно тряся головой.

— Тогда зачем заявились в дом генерала, пока у него гостит Его Величество? Да еще среди ночи!

Что за странный вопрос! Любому понятно, зачем такая, как Лавирра, приезжает ночью к любовнику. Не понимаю, зачем вообще об этом спрашивать? Чтобы ее унизить? Какой смысл?

Насколько мне известно, в этом мире измены случаются не так уж редко. Не припоминаю, чтобы в газетах кого-нибудь поджаривали с таким же пристрастием за несоответствие облико морале*. (Фраза из к/ф «Бриллиантовая рука») Да взять хотя бы Ярона Иствуда. Он еще тот ловелас, но король относится к этому снисходительно.

Что происходит, не понимаю. В голове наступает полный хаос, и у девицы, похоже, дела обстоят не лучше. Она мнется и, кажется, не знает, куда себя деть от неловкости. Тонкие пальцы теребят складки желтого платья, потом прижимаются к груди, а через секунду — заправляют темные пряди волос за уши.

Помявшись, она наконец выдает:

— Просто… Мне нужно было увидеть… — девушка вся сжимается и умоляюще обращается к Арвину: — Генерал Торн, мы можем поговорим наедине?

— Нет, — равнодушно бросает муж.

— Генерал вас сюда приглашал? — магистр кружит вокруг нее, как ястреб над добычей.

— Нет, не приглашал, но… Просто я… Подумала что… Я наверно ошиблась...

— Отвечайте коротко и по существу, — приказывает Магистр. — Еще раз. Генерал вас приглашал?

— Нет.

— Тогда на каком основании вы приехали?

— Я… — глаза, наполненные слезами, устремляются на Арвина, будто умоляя о помощи.

Не уловив в нем ни грамма поддержки, она снова смотрит на Магистра. Я и сама поглядываю на мужа, и не понимаю, что он чувствует по поводу любовницы. Мне кажется, на секунду в его глазах мелькает неприязнь. Но потом решаю, что это визуальная иллюзия от упавших бликов.

— Мне не терпелось… Просто очень хотелось рассказать радостную новость… О своей беременности…Отцу своего ребенка… — во взгляде, упавшем на меня после этих слов, читаю ненависть вперемешку с торжеством.

— Значит, вы беременны. Что же. Проверим, это нетрудно. Но для начала, — говорит Магистр, — объясните, что в вашей дорожной сумке делает редкий парализующий артефакт, вызывающий остановку сердца?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍