— Какая же ты упрямая, — рычит дракон, и я отвечаю в тон ему.

— Уж какая есть.

— Если посидишь смирно, — не сдается он, — то за двадцать минут доедем до дома. Двадцать минут доверия — это все, о чем я прошу. Ты способна на такой подвиг, Верония?

Молчу, вся сжавшись, как пружина. Очень сложно, оказывается препираться мужчиной, когда физически от него зависишь. Его руки удерживают меня на коне, а с лошадки до земли лететь далековато. Если начну дергаться, так недолго и кости сломать. В конце концов, решаю пока не трепыхаться. Вот если начнет приставать, тогда узнает, какие крепкие у меня локти!

— Хорошо, — говорю. — Двадцать минут.

Мы едем минуту, две, пять... а он не пристает. Более того, ведет себя довольно заботливо. Отводит низко нависшие ветки, чтобы они не царапнули мне лицо. Предупреждает держаться покрепче, когда мы подъезжаем к упавшему на дорогу дереву.

В конце концов я успокаиваюсь. На улице ночная прохлада, а в его объятиях тепло и спокойно. Только один раз я вздрагиваю всем телом, когда в воздухе перед нами с уханьем проносится что-то крупное, но до ушей тут же долетает его спокойный голос:

— Это всего лишь филин, Верония. Не бойся.

Наконец, когда мы подъезжаем к дому, чувствую себя совершенно расслабленной в тесном присутствии мужа. Сначала он спрыгивает с коня, а потом галантно помогает слезть мне. Когда под моими ногами оказывается твердая земля, я бормочу: «Спасибо!» и иду в дом, а он идет распрягать лошадь в конюшне.

Уже заношу ногу над первой ступенькой, чтобы подняться в спальню, как вдруг замираю, засомневавшись. Пока я ехала верхом одна, то мечтала только о том, чтобы поскорее опустить голову на подушку. А теперь, после адреналиновой поездки с мужем, понимаю, что должна подкрепиться. Сон и еда — вот что эффективнее всего восстановит мои магические резервы. Поэтому, вместо того, чтобы отправиться в спальню, сворачиваю на кухню. В конце концов, это мой святой долг, как целительницы, вовремя подпитывать свои резервы.

По дороге становится интересно, есть ли у Марты заготовки для завтрашнего… то есть сегодняшнего завтрака. Уверена, теперь, когда экономка в курсе, что король ест только горячие завтраки, она подсуетилась заранее.

Итак, для начала провожу ревизию. Нахожу в холодильном шкафу в большой металлической миске замаринованные слайсы куриных грудок. Наклонившись к миске, ощущаю приятный аромат специй. Чеснок, розмарин, еще, кажется, тимьян и лимонная цедра. Пожарить такое мужчинам с утречка — самое то! Быстро, вкусно, питательно!

В других мисках маринуются куриные конечности. На кухонном подоконнике замечаю кастрюлю с рисом, залитым водой, а также вижу чугунок с помытыми и нарезанными овощами. Перец, лук и что-то еще. В корзине стоят овощи, собранные заранее. Огурцы, морковь да помидоры.

На сердце становится тепло. Отлично. Королевский завтрак у Марты под контролем, поэтому я могу сфокусироваться на собственном ужине. В шкафу нахожу остатки еды. Первым делом наливаю себе компот из графина. Утром мы пили яблочный, а сейчас он грушево-ягодный. Значит, Марта сделала свежий на ужин.

Затем беру из холодильного шкафа сыр, масло, ветчину. Я бы с радостью поела что-нибудь горяченького. Но разводить огонь в очаге — это настоящая морока. Пока его разведу, наступит утро, и я даже прилечь не успею.

В конце-концов, решаю зажечь свечи. Когда на канделябре горят три свечи, начинаю готовить себе сэндвич. Отрезаю 2 ломтя хлеба, уже успевшего подсохнуть, намазываю их маслом. Потом шлепаю на один кусок ветчину, а на другой — сыр, и соединяю их вместе. Втыкаю в толстый сэндвич две вилки и приближаю к горящей свече. Вожу рядом с пламенем так, чтобы прогревалась вся поверхность. Затем тоже самое проделываю с другой стороны.

В итоге, у меня в руках появляется настоящий горячий бутерброд, готовый к употреблению. Даже сыр внутри растаял! Одно удовольствие на него смотреть — такой румяненький, горячий, аппетитный! И вот, только-только подношу его ко рту, как за моей спиной раздается знакомый голос:

— Вы поделитесь едой с голодным гостем, Верония?

На миг замираю. Затем с досадой оборачиваюсь и вижу в кухонных дверях Ярона Иствуда, чтоб его! Он-то что тут забыл, ночью на чужой кухне? Это я осталась без обеда и ужина, а он? Небось хорошенько зарядился едой, и теперь хочет, чтобы я ему свою отдала!

К тому же меня смущает еще кое-что. Мы находимся ночью на кухне вдвоем: мужчина и замужняя женщина. Как-то это не очень хорошо пахнет. А вдруг сюда муж зайдет или еще кто-нибудь? Оно мне надо — потом доказывать, что я не виновата?

Я бы послала дракона лесом, но он же гость, часть королевской свиты. Наверно, не стоит с ним грубо обходиться. Значит, остается только один вариант. Он, конечно, прямо скажем, неприятный, но, наверно, наименьший из всех зол.

Протягиваю незваному гостю сэндвич, чашку морса, которую заготовила себе, и говорю:

— Приятного аппетита, лорд Иствуд! — и направляюсь на выход.

— Куда это вы? — мужчина, ловко меня обогнув, перекрывает мне путь и продолжает: — Вы же голодны. Я не вправе отнимать у вас все. Наслаждением, — он подносит к лицу остывший сэндвич, и с шумом втягивает в себя воздух, — надо делиться. Так что поделимся по-честному. Вы — мне. Я — вам.

— Я не голодна, — говорю. — Можете не делиться.

Снова пытаюсь его обогнуть, но проклятый дракон мне не дает. И добавляет:

— Возможно, вы захотите узнать, что ваш муж сейчас занят. Он отчитывается королю о ситуации в своей деревне. Видите ли, Его Величеству важно узнать все подробности. Чтобы твердо удостовериться, что болезнь не перекинется на раненых солдат, когда здесь откроется военный лазарет.

Ужас какой-то. Мне кажется, что все это происходит не со мной. Широкоплечий, высокий дракон не дает мне уйти, и при этом сыплет двусмысленностями. Мне становится страшно. Цежу сквозь зубы:

— Мне пора. Я устала и хочу спать.

Когда улыбка Иствуда становится шире, а в глазах загорается хищный блеск, я понимаю, что влипла по полной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну так останьтесь! — вкрадчиво произносит он и делает шаг в мою сторону. — Поверьте, я отлично умею избавлять девушек от усталости.