…Молодой солдат Константин Иванов, родом из Ленинграда, член ВЛКСМ, рабочий. В 1941 году призван в ряды Красной Армии, служил в той части, что и его дружок Попов. Ничего подозрительного в их поведении не оказалось, они были зачислены в 1-й отряд рядовыми бойцами.

На второй день, 7 июня, они получили из резерва винтовки и были распределены по отделениям. Товарищ Попов почистил винтовку и со старшим бойцом был направлен на пост часовым.

Иванов же Костя всё сидел и чистил врученную ему винтовку. Он вложил обойму с патронами в магазинную коробку, но не учёл, что при закрытии затвора один патрон сразу идёт в патронник. Когда он нажал на спусковой крючок, как и положено после чистки и при закрытии затвора – неожиданно грохнул выстрел. В 25 метрах от него в шалаше отдыхал, лёжа на боку, старший политрук – бывший комиссар 23-го гаубичного артдивизиона 161-й стрелковой дивизии товарищ Михаил Павлович Медведев. Пуля из ружья Иванова пробила ему локтевую часть левой руки и раздробила сустав локтя. Мы услышали вскрик и стон. Все, кто был при штабе, вскочили и побежали туда: товарищ Медведев продолжал лежать в том же положении, поддерживая другой рукой раненую руку, а из рукава лилась кровь. Медфельдшер Лариса Горохова кинулась оказывать ему помощь, разорвала рукав – а предплечье болтается на коже, как на шнурке. Лариса быстро жгутом перетянула ему руку, приостановила кровь, наложила вату и бинт. Медведев стал терять сознание, ему дали понюхать нашатырный спирт, и он немного пришёл в себя.

Салахутдинов тут же притащил бледного от перепуга бойца Иванова, не понявшего даже, что произошло. Парня обезоружили и посадили под арест. А тот не мог вымолвить ни слова, только молчал и горько плакал. Тут же, не медля ни минуты, был снят с поста и его товарищ Попов и также посажен под арест, хоть не понимал, что такое.

Пока с ними разбирался Салахутдинов, нам надо было срочно принять меры. Своего хирурга у нас пока не было, Котикова ещё находилась на задании в Чернорученском врачебном пункте. Горохова же смогла оказать лишь первую помощь, но тут явно была нужна операция. Мы знали, что жена Николая Максимовича Пехоты – Матюшевская Лидия Фёдоровна – медсестра и проживает в деревне Пасырево. Она была знакома с врачами Круглянской больницы. Товарищу Пехоте мы поставили задачу: во что бы то ни стало устроить Медведева в Круглянской больнице под видом полицейского и провести ампутацию в больнице.

Медведеву была составлена легенда: откуда он, из какой деревни Круглянского района, какого полицейского куста, что он при выходе на борьбу с партизанами попал в засаду и был ранен. Куст полиции ему выбрали далеко от райцентра. Фамилию Медведеву дали Мельников. В помощь товарищу Пехоте была приглашена партизанка Скозобцева Екатерина Семёновна, она хоть была не местная, русская, но мы её представили как сестру Мельникова, тщательно проинструктировав и отрепетировав, чтобы их с «братом» легенды не расходились. За ночь в компании товарища Пехоты они доехали на подводе до деревни Пасырево. А оттуда до больницы оставалось 7–8 километров – утром они были в уже Круглом.

Жена Пехоты, Лидия Фёдоровна, с пониманием и гуманно отнеслась к раненому, взяла на себя всю ответственность за его устройство на операцию. Легенду она тоже заучила. Утром они с Катей доставили Медведева в больницу. В регистратуре оформили в хирургическое отделение. Лидия Фёдоровна быстро отыскала хирурга, местного жителя, Григория Савельевича Трибущевского. Хирург не стал вникать в подробности, не расспрашивал, где и как, кто и откуда. Сразу распорядился везти раненого в операционный кабинет на коляске и сразу на операционный стол. Тут же с ходу произвели ампутацию руки выше локтя.

Поместили Медведева в палату, где лежали уже прооперированные: раненые полицейские и гражданские лица. Катя подождала, пока пройдёт операция, пока Медведева переведут в палату, а потом вернулась в лагерь и доложила обо всём.

Вся эта история с Медведевым была крайне рискованной. Катя Скозобцева, «сестра», каждый день навещала раненого, сидела возле его койки, а нам приносила необходимые сведения о Круглянском гарнизоне, о поведении немцев и полиции, о чём разговаривали полицейские в больнице. Некоторые сведения она получала от самого Медведева.

Полицейские из палаты начали, сволочи, придираться к нему: «Кто ты? Где ранен? С какого полицейского куста, ты, может, партизан и т. д.». Прежде всего, здесь проявила находчивость Лидия Фёдоровна. Она договорилась с хирургом Трибущевским, и Медведева перевели в палату выздоравливающих под предлогом, что раненые поступают, а мест не хватает. Положили Медведева прямо у выхода. Одежда ему была заблаговременно подготовлена, санитарки предупреждены.

Выбрали удачный момент, когда происходила смена медработников, надели на Медведева белый халат, вывели из больницы, где его ждала подвода. Потом Лидия Фёдоровна и Катя выехали за окраину городского посёлка, где был наготове Николай Пехота. Он подсел к ним в повозку, и они с Катей доставили раненого в штаб бригады. Долечиваться Медведеву пришлось в партизанском госпитале.

После выздоровления был он избран парторгом штаба бригады и 1-го отряда (приштабной парторганизации), в этом качестве и работал до конца войны.

(Власовцы… Кто они такие? Сколько разговоров переговорено за истекшие тридцать лет, сколько копий, образно говоря, сломано… а вот же оно – живое свидетельство их людоедской и русофобской сущности.)