Глава 7

— Соскучилась?

Нет.

Нет, нет, нет.

Но тело уже откликалось — пульс участился, дыхание сбилось, кожа покрылась мурашками там, где его близость ощущалась почти физически, будто он уже касался меня, хотя руки всё ещё лежали по обе стороны от меня на столе.

— Здесь нельзя, — прошипела я, пытаясь оттолкнуть его, но он не сдвинулся ни на дюйм. — За стеной двадцать человек, которые…

Его палец лег на мои губы, заставляя замолчать.

— Тогда молчи, — произнёс он, и в его голосе звучало предупреждение, обещание, что-то тёмное, что заставило метку загореться ещё сильнее.

Я попыталась оттолкнуть его снова, но он поймал мои запястья одной рукой, развернул меня спиной к себе и прижал к столу, пригибая вниз, пока моя щека не коснулась холодного дерева.

— Кьяртан… — начала я, но он сжал мои руки сильнее, заводя их за спину, фиксируя в захвате, который не оставлял пространства для движения.

Его другая рука скользнула вниз, задирая край моей туники, обнажая бёдра, и я услышала, как он расстёгивает ремень, как ткань его брюк шуршит, и паника смешалась с предательским предвкушением, которое я не могла контролировать.

— Нет, — выдохнула я, но это прозвучало слабо, неубедительно, и мы оба это услышали.

Никакой прелюдии, ничего.Я была готова. Один резкий толчок, и все.

Глубоко. Безжалостно. И я закусила губу, чтобы не закричать - от проклятого наслаждения, потому что за стеной раздавались голоса — Торгус объяснял что-то о маршруте, кто-то смеялся, кто-то спорил, — и все они были так близко, всего в нескольких метрах, разделённые лишь тонкой стеной.

Господи.

Меня буквально вынесло волной из моей привычной жизни. Когда я стала так зависима? Как?Метка пульсировала в такт движениям, посылая волны тепла вверх, в живот, в грудь, и я закрыла глаза, пытаясь не думать о том, насколько это неправильно, насколько опасно, насколько…

Как же хорошо.

Мысль проскользнула прежде, чем я успела её остановить, и я возненавидела себя за неё.

Он двигался размеренно, глубоко, и каждый толчок заставлял стол слегка скрипеть, и я молилась, чтобы это не было слышно за стеной, молилась, чтобы никто не решил войти, молилась, чтобы это закончилось быстрее, хотя тело кричало о другом.

Его рука скользнула вперёд, зажала мой рот, пальцы легли на губы, не давая издать ни звука, и я почувствовала его дыхание на своей шее — ровное, спокойное, как будто это не требовало от него никаких усилий.

— Тихо, — прошептал он, и в его голосе звучала насмешка. — Не хочешь же ты, чтобы они услышали?

Ублюдок.

Я попыталась дёрнуться, вырваться, но его рука на моих запястьях стала сильнее, почти болезненно, и он ускорился, толкаясь глубже, и первый оргазм накрыл меня так внезапно, что я застонала в его ладонь, кусая пальцы, чтобы сдержать крик.

Он не остановился.

Продолжал двигаться, не давая передышки, и удовольствие нарастало волнами — медленными сначала, потом всё быстрее, острее, пока второй оргазм не разорвал меня на части, заставляя сжаться вокруг него так сильно, что я услышала, как он коротко выдохнул — единственное проявление того, что это хоть как-то затрагивает его.

За стеной Торгус продолжал говорить о маршруте. Кто-то смеялся над шуткой. Кто-то стучал пальцами по столу.

Они не знают.

Не подозревают.

И никогда не узнают.

Кьяртан развернул меня снова, заставил встретиться с ним взглядом, и я увидела в его темных глазах удовлетворение, торжество, что-то дикое, что заставило метку вспыхнуть.

— Ещё, — произнёс он тихо, и это прозвучало как приказ.

Его рука скользнула между нами, нашла то самое место, где я была слишком чувствительна, и начала двигаться, а вторая все так же зажимала мне рот — и я закусила его ладонь, вцепившись зубами в основание большого пальца, пытаясь заглушить крик, который рвался наружу.

Третий оргазм был сильнее всех предыдущих — я задохнулась, выгнувшись под ним, чувствуя, как мышцы сжимаются, как волна накрывает с головой, и мир сузился до ощущения его внутри, его рук на моём теле, его дыхания, которое наконец-то участилось.

Он кончил, толкаясь последний глубоко, грубо.

Потом тишина.

Он вышел медленно, и я почувствовала пустоту — острую, почти болезненную, — которая заставила сжаться внутри.

Кьяртан отпустил мои руки, отступил, и я осталась лежать на столе, дрожащая, мокрая от пота, неспособная пошевелиться. Он застегнул брюки, поправил рубашку, и когда я наконец подняла голову, посмотрев на него, он улыбался — холодно, насмешливо.

— До встречи, Ренелин, — произнёс он, направляясь к окну.

— Стой… — прохрипела я, но он уже распахнул раму.

Воздух вокруг него задрожал, искажаясь, и через секунду вместо мужчины передо мной стоял дракон — огромный, чёрный, с крыльями, затмевающими дневной свет.

Средь бела дня.

В центре города.

Где его может увидеть кто угодно.

Он взмахнул крыльями и взмыл в небо, и я услышала крики снаружи — люди на улице увидели его, закричали, побежали, и в главном зале гильдии раздался грохот, голоса, топот ног.

Господи.

Я спрыгнула со стола, поправила одежду дрожащими руками, провела пальцами по волосам, пытаясь привести себя в порядок, но знала, что это бесполезно — любой, кто посмотрит на меня, увидит.

Дверь распахнулась, и в проём ворвались Торгус и несколько охотников, с оружием наготове, с лицами, перекошенными от ярости и страха.

— Дракон! — рявкнул Торгус, хватая меня за плечо. — Мы видели его через окно, он… — Он замолчал, всматриваясь в моё лицо, и я видела, как его взгляд скользнул по растрёпанным волосам, покрасневшим щекам, губам, распухшим от укусов.

Тишина.

Все смотрели на меня — Торгус, Мира, другие охотники, — и в их глазах я читала вопросы, подозрения, недоверие.

— Кто это, Рен? — спросил Торгус медленно, и в его голосе звучало что-то опасное.

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле.

Что я могу сказать?

Что дракон, которого они охотятся, только что трахнул меня на столе?

Что я не могу сопротивляться ему, потому что метка на моём бедре делает меня его собственностью?

Что я больше не та охотница, которой они доверяли?

Торгус шагнул ближе, и его рука легла на рукоять меча.

— Рен, — повторил он, и теперь это прозвучало как предупреждение. — Кто. Это. Был?