Мы шли на север, и с каждым шагом воздух становился тяжелее. Не от влажности, не от жара — от ожидания. Одиннадцать фигур, растянувшихся по каменистому тракту, и каждая — со своими мыслями, со своим грузом, со своим страхом. Хотя, глядя на Кайроса, шагающего впереди с молотом за спиной и выражением лица человека, которого оторвали от прополки грядок, слово «страх» казалось неуместным.

Я шёл рядом с ним. Молча — первые полчаса. Потом решился.

— Кайрос.

— Мм, — он не повернул головы. Это было его стандартное приветствие, прощание и выражение любых промежуточных эмоций.

— Мне нужно стать сильнее. Гораздо сильнее. До того, как мы дойдём до башни.

На этот раз он повернулся. Серые глаза — спокойные, как горное озеро в штиль — посмотрели на меня с лёгким любопытством.

— Ты и так не слаб.

— Моя нынешняя сила, — я покачал головой. — Этого хватит, чтобы убить тролля. Не хватит, чтобы разговаривать с Ноархом на равных. Мне нужна сила. Настоящая. И я знаю, как её получить: убивать. Каждое убитое существо делает меня сильнее.

Кайрос остановился. Я видел, как за его спокойным лицом проходит мысль — медленная, основательная, как каменный жёрнов.

— Каждое? — переспросил он.

— Каждое. Чем сильнее противник — тем больше я получаю силы.

— Интересно, — он снова двинулся вперёд. — Значит, тебе нужны сильные противники. Много сильных противников. За один день.

— Да.

Кайрос молчал с минуту. Потом спросил:

— Ты знаешь, что такое Земля Чудовищ?

Я покачал головой.

— В дне пути к северо-западу есть место. Разлом в скалах, ущелье шириной с реку и глубиной — никто не мерил. Оттуда поднимается энергия — древняя, сырая, дикая. Она мутирует всё живое в радиусе нескольких километров. Деревья растут вверх ногами. Камни двигаются. А монстры… — он помолчал. — Монстры там такие, что армии обходят это место, потеряв заодно неделю пути. За все столетия, что я живу в горах, я не встречал никого, кто побывал в Земле Чудовищ и вернулся.

— А ты? — спросил я. — Ты мог бы их убить?

Кайрос посмотрел на меня с выражением, которое я в конце концов научился расшифровывать. Это был его аналог улыбки.

— Проще простого, — сказал он.

* * *

Мы свернули с тракта на полдня раньше, чем планировали. Рикон ворчал, что «обход — это для трусов», пока не увидел Землю Чудовищ.

Тогда он замолчал.

Мы все замолчали.

Ущелье начиналось внезапно — земля просто обрывалась, как край разорванной бумаги. Никакого плавного спуска, никакого предупреждения. Один шаг — равнина, другой — пропасть. Внизу, на глубине, которую я не мог оценить, клубился туман — густой, фиолетовый, со вспышками чего-то, похожего на молнии, только горизонтальные, хаотичные, бегущие внутри тумана, как нервные импульсы в больном мозгу.

Воздух над ущельем дрожал, искажая перспективу. Деревья на противоположной стороне казались то огромными, то крохотными, то перевёрнутыми — корнями вверх. Камни на краю медленно, еле заметно двигались, как живые, перекатываясь с места на место, тёрлись друг о друга с тихим, невыносимым скрипом.

И звуки. Из ущелья поднимался рёв — не одного существа, а сотен. Рычание, вой, скрежет, хруст, клёкот, что-то похожее на пение (если бы пение могло звучать как скрежет ножа по стеклу). Какофония хищников, каждый из которых охотился на всех остальных.

— Что-то мне расхотелось жить, — сказал Рикон, глядя вниз.

— Не обязательно спускаться в ущелье, — сказал Кайрос. — Они сами поднимаются.

Как по команде, из фиолетового тумана вынырнуло существо. Я не нашёл слова, чтобы описать его, кроме «неправильное». Четыре лапы — но каждая заканчивалась ртом. Тело — как у быка, но покрытое глазами, мигающими не в такт. Голова — если это была голова — представляла собой кольцо из зубов, вращающееся медленно, как жернов.

Мутант-Пожиратель

Уровень: 35

Тридцать пятый уровень. В два с лишним раза выше моего. Для меня — серьёзный противник. Для Кайроса — комар.

— Начнём с него, — сказал я. — Кайрос, Джума — ранят. Я добиваю.

Кайрос даже не стал доставать молот. Он просто шагнул к твари и ударил кулаком. Кулак вошёл в тело мутанта, как в тесто. Хрустнуло, чавкнуло. Тварь отлетела на десять метров, впечатавшись в скалу, и сползла по ней, оставляя маслянистый след. Все глаза на её теле мигнули одновременно — и погасли. Почти мертва. Но ещё дышит.

Я подбежал и всадил Клинок Уробороса в кольцо зубов — единственное уязвимое место. Провернул. Тварь содрогнулась и затихла.

Внимание! Вы победили Мутанта-Пожирателя.

Внимание! Получен Уровень 16.

Внимание! Получен Уровень 17.

Внимание! Получен Уровень 18.

Три уровня с одного монстра. Я уставился на уведомление. Три. На обычных троллях и змеях я получал по одному за пять-десять убийств. Здесь — три за одного.

— Ещё, — сказал я, и мой голос звучал так, как, наверное, звучит голос наркомана, увидевшего полную шкатулку.

* * *

План был простой: тяжёлые бьют, я добиваю. Каждый член команды играл свою роль, и впервые я видел их всех в полную силу — не как партизанский отряд, уклоняющийся от марионеток, а как боевую машину, перемалывающую монстров на конвейере.

Кайрос работал первым номером. Его молот — или его кулаки, когда молот казался избыточным — калечил монстров одним ударом. Он не убивал — оставлял ровно столько жизни, чтобы я мог добить. Через час я понял, что он делает это с хирургической точностью. Каждый удар рассчитан: сломать, но не уничтожить. Ранить, но не стереть. Фермер, привыкший к тонкой работе — подвязать помидор, не сломав стебель. Те же руки — другой масштаб.

Джума шёл вторым. Его палица работала по-другому — не как скальпель, а как кувалда, но направленная. Удар в ноги — тварь падает. Удар в хребет — тварь не может двигаться. Оставалась голова — и Джума оставлял её мне. Но главное — его боевой рёв. Не такой, как у Рикона, нет. Рёв Короля Варваров был оружием сам по себе. Когда Джума открывал рот и ревел, земля тряслась, мелкие монстры — до двадцатого уровня — просто падали замертво от ударной волны. Их тела лопались, как перезревшие фрукты. Я не успевал добивать — они умирали от звука. Но опыт всё равно шёл: видимо система считала это «убийством в зоне влияния группы».

Заклинатель Змей раскрылся на третьем часу. Я думал, что знаю, на что он способен — сотни мелких змей, путающих ноги, василиски. Я ошибался. Когда из ущелья полезла стая Костяных Гончих — двадцать тварей сороковых уровней, быстрых, как пули, — Заклинатель встал на край обрыва, поднял обе руки и свистнул. Не тихо, не тонко — протяжно, низко, с вибрацией, от которой у меня заныли зубы.

Земля разошлась.

Из трещины выползла змея. Нет — Змея. С большой буквы, с восклицательным знаком, с пометкой «убегайте». Тело — толщиной с автобус. Длина — я не видел конца, он уходил в землю. Чешуя — чёрная с золотыми полосами, каждая чешуйка размером с обеденную тарелку. Голова — как вагон поезда, с глазами, горящими зелёным огнём, и пастью, в которую мог бы въехать грузовик.

Змея обрушилась на стаю Гончих, как товарный поезд на картонные коробки. Один удар — пятеро сметены в пропасть. Один бросок головы — трое в пасти, хруст, тишина. Остальные развернулись и побежали. Змея не стала преследовать. Она повернула голову к Заклинателю и склонилась — низко, почтительно, как слуга перед королём.

— Спасибо, Ирвана, — тихо сказал Заклинатель и погладил змею по морде. Тварь, способная проглотить дом, довольно зажмурилась и свернулась кольцами.

Рикон смотрел на это с открытым ртом.

— Я хочу такую, — сказал он.

Внимание! Получен Уровень 25.

Внимание! Получен Уровень 26.

Внимание! Получен Уровень 27.

* * *

К середине первого дня я перевалил за тридцатый уровень. Монстры лезли из ущелья волнами — как будто сама Земля Чудовищ чувствовала наше присутствие и посылала своих детей на убой. Или на защиту. Трудно сказать — у мутантов не было стратегии, только ярость.

Вин расцвёл. Другого слова не подберу. Если в обычных условиях он был хищником — эффективным, но сдержанным, — то здесь, среди бесконечных волн монстров, он стал стихией. Его Пожирание оказалось не просто способностью — это была эволюция в реальном времени.

Каждый проглоченный монстр менял его. После первого десятка его кожа потемнела, стала плотнее — хитиновая чешуя проступила на плечах и предплечьях, как естественная броня. После двадцатого — его скорость удвоилась, движения стали текучими, змеиными, он перетекал из одной точки в другую, не оставляя следов. После тридцатого — его пасть раскрывалась не просто широко, а на сто восемьдесят градусов, как у змеи, и из горла вырывалась концентрированная волна ужаса, парализующая жертву на три-четыре секунды.

«Вопль Ужаса» — способность, унаследованная от его Владыки.

Я увидел, как он использовал её на группе Кристаллических Горгулий — тварей пятидесятого уровня, покрытых алмазной бронёй. Вопль парализовал их, а потом Вин метнулся между ними, как чёрная молния, и каждого, кого касался, поглощал — не целиком, а частично, высасывая сущность через точку контакта. «Касание Пожирателя» — мгновенная, точечная абсорбция. Горгулья застывала, теряя цвет, и рассыпалась, как статуя из песка.

Камилла тоже росла и видимо находила новые грани своей силы. Она вытягивала воду из живых существ. Не убивать — обезвоживать. Мутант, бегущий на неё, вдруг спотыкался, его мышцы сокращались, кожа трескалась, глаза западали. За пять секунд — из трёхсоткилограммовой туши оставалась иссохшая мумия. «Жажда Бездны» — так она это назвала. Вода, вытянутая из жертвы, собиралась вокруг Камиллы в вихрь — спиральное кольцо, вращающееся на уровне талии, как оружие и щит одновременно.

Когда водяное кольцо разрасталось достаточно, Камилла обрушивала его. «Цунами» — направленный удар, стена воды высотой с двухэтажный дом, несущаяся по ущелью, сметающая всё на пути. После первого «Цунами» три десятка мелких мутантов превратились в кашу из костей и слизи. Я пробежал по мокрому камню, добивая тех, кто ещё шевелился.

Внимание! Получен Уровень 38.

Внимание! Получен Уровень 39.

Внимание! Получен Уровень 40.

* * *

С каждым убитым монстром — шанс на кристалл. Десять процентов. Статистика неумолима: из ста убийств — десять душ. Но я убивал не сто. Я убивал сотнями.

К вечеру первого дня мой инвентарь содержал семьдесят три кристалла. Мутанты, горгульи, костяные гончие, земляные черви размером с поезд, летающие скаты с кислотными хвостами, двухголовые тролли, хрустальные пауки, теневые волки. Зоопарк из ночных кошмаров, упакованный в мерцающие камни.

Я призывал их в бою. Не поодиночке — волнами. Двадцать призванных мутантов бросались на очередную тварь, отвлекая, раня, замедляя. Пока они держали линию, Ким обстреливала из укрытия, каждая стрела — в глаз, в сустав, в мягкое место. Рикон рубил, его руническая секира теперь горела постоянно — руны пробудились полностью, и каждый удар оставлял в воздухе алый шлейф, раскалённый, как след кометы.

Шафак стояла на возвышении и работала, как ракетная батарея. Она поднимала валуны — не камешки, а глыбы в тонну весом — и обрушивала их на монстров с высоты. Или хватала монстра невидимой рукой, поднимала в воздух и швыряла в другого. Или просто сжимала, пока хитин не трескался, как яичная скорлупа. А окаменение стало мгновенным — взгляд, жест, и тварь замирала, превращаясь в гранитную статую.

Звёздный Волшебник не дрался. Он стоял в стороне, курил трубку и создавал иллюзии. Но какие иллюзии! Дюжина фальшивых Дунканов, бегущих по полю боя, отвлекающих внимание. Стена пламени, перекрывающая отступление. Ложное ущелье, в которое монстры прыгали, думая, что за ними гонятся. Каждая иллюзия была шедевром: запах, звук, тактильные ощущения. Монстры не могли отличить настоящее от ложного.

Элара сидела на безопасном расстоянии, рядом со Звёздным Волшебником, и считала кристаллы. Её работа: сортировка, каталогизация. Девочка с кошачьими глазами, выросшая в одиночестве, оказалась идеальным логистиком — внимательным, методичным, не отвлекающимся.

Ночь не остановила нас. Мы жгли костры по периметру, и Заклинатель выпускал Ирвану — Великую Змею — патрулировать. Тварь скользила в темноте, как подводная лодка, и монстры, чуя её, обходили лагерь стороной. Те, кто не обходил, — не возвращались.

Я спал урывками — по двадцать минут, прислонившись к камню, пока тело восстанавливало манну и здоровье. Потом снова — в бой. Призвать двадцать душ. Дождаться, пока команда ранит. Добить. Собрать кристаллы. Повторить. Конвейер смерти, работающий без перебоев.

Внимание! Получен Уровень 50.

Пятидесятый. Тело изменилось — я чувствовал это не числами, а физически. Мускулы уплотнились, реакция обострилась, воздух стал прозрачнее, звуки — чётче. Клинок Уробороса, который ещё вчера казался тяжёлым, теперь порхал в руке, как перо. Восстановление здоровья от убийств стало ощутимым: три процента от каждого — это уже не пять хитпоинтов, а тридцать, пятьдесят.

Я начал убивать сам.

Не добивать после Кайроса и Джумы — а выходить один на один с тварями тридцатого-сорокового уровня и побеждать. Не красиво, не изящно — грубо, яростно.

И «Эхо Памяти» — каждый день, один приём. Я чередовал: «Провоцирующий Рёв» Рикона, «Телекинетический Щит» Шафак, «Удар девятой ступени» мастера Фу. Каждый скопированный приём открывал новые возможности, и с ростом уровня они становились мощнее. Рёв на пятидесятом уровне оглушал монстров, а не просто отвлекал. Щит держал попадание, которое раньше пробил бы его насквозь. Удар девятой ступени пробивал хитин, на котором раньше оставлял лишь царапину.

Внимание! Получен Уровень 75.

* * *

На исходе первого дня произошёл перелом.

Из ущелья поднялся монстр, при виде которого даже Кайрос поднял бровь. Гигантский — метров пятнадцать в холке, с десятью лапами, каждая из которых заканчивалась клешнёй, способной перекусить стальную балку. Тело — переплетение мышц и хитина, покрытое светящимися прожилками. Голова — три штуки, на длинных шеях, каждая с собственным набором глаз и пастей.

Трёхглавый Левиафан

Уровень: 90

Девяностый уровень. Первый настоящий босс Земли Чудовищ.

— Этого не ранить, — сказал Кайрос. — Этого надо убить.

— Вместе, — ответил я.

Атака была одновременной. Кайрос ударил молотом по передним лапам — и Левиафан рухнул на колени, земля разошлась трещинами. Джума обрушил палицу на среднюю шею — хруст, шея переломилась, средняя голова повисла, как сломанный цветок. Камилла подняла водяное кольцо до максимума и обрушила «Цунами» — стена воды ударила в бок, опрокидывая тварь.

Вин выпустил «Вопль Ужаса» — концентрированную волну паралича. Левиафан замер на полторы секунды. Этого хватило Заклинателю: свист, и Ирвана — Великая Змея — обвила тело монстра, сдавливая, ломая хитин. Рикон прыгнул на спину твари и начал рубить — секира входила в хребет, руны прожигали плоть.

Ким стояла в ста метрах и методично выбивала глаза. Шесть глаз — шесть стрел. Ни одного промаха. Шафак подняла три валуна и обрушила их на оставшиеся головы. Звёздный Волшебник создал иллюзию второго Левиафана, атакующего первого, — и тварь, в агонии и ослеплении, начала кусать собственное тело.

Я ждал. Стоял, сжимая Клинок Уробороса, считая секунды. Семьдесят пятый уровень — достаточно, чтобы пробить ослабленного босса. Но нужен был момент.

Левиафан захрипел. Две из трёх голов были мертвы, тело — сломано, лапы — перебиты. Оставалась одна голова, одна шея, один набор зубов, щёлкающих в агонии.

Я рванулся. Разбег — десять шагов. Прыжок — с камня, на спину твари, по хребту, между рунических ожогов, оставленных секирой Рикона. Клинок Уробороса вошёл в основание последней шеи — по рукоять, до самой гарды. Провернул. Выдернул. Кровь — чёрная, горячая — хлынула фонтаном.

Левиафан упал. Земля вздрогнула.

Внимание! Вы победили Трёхглавого Левиафана.

Внимание! Получен Уровень 80.

Внимание! Получен Уровень 85.

Внимание! Получен Уровень 90.

Внимание! Получен Уровень 95.

Внимание! Получен Уровень 100.

Двадцать пять уровней с одного босса. Я стоял на трупе Левиафана, весь в чёрной крови, и смотрел на цифры. Сотый уровень. Я вернулся к тому, что было когда-то. Нет — я ещё не вернулся. Но приближался.

Душа: Трёхглавый Левиафан.

Босс-душа. Самая мощная в моём арсенале. Я сжал кристалл — крупный, тёмный, пульсирующий — и убрал в инвентарь. Сто двадцать семь кристаллов. Армия росла.

* * *

Второй день был другим.

Я больше не ждал, пока мне ранят монстров. На сотом уровне я мог убивать тварей пятидесятого-шестидесятого самостоятельно — быстро, чисто, без лишних движений. Кайрос и Джума переключились на боссов, которые лезли из ущелья всё чаще, — Земля Чудовищ словно чувствовала, что её обитателей истребляют, и посылала самых крупных.

Я убивал конвейером. Выходил на открытую площадку, призывал тридцать-сорок душ, выстраивал их в линию — и шёл вперёд, как полководец во главе армии мертвецов. Призванные монстры атаковали живых, отвлекали, ранили. Я добивал тех, кто падал. Призывал новых. Шёл дальше.

Внимание! Получен Уровень 120.

На сто двадцатом я почувствовал порог. Не физический — ментальный. Мир вокруг замедлился. Нет — не замедлился. Я ускорился. Мои рефлексы, подстёгнутые характеристиками, обогнали скорость монстров. Я видел их атаки за секунду до того, как они начинались. Видел траектории, слабые точки, окна. Как шахматист, видящий доску на пять ходов вперёд.

Я убивал быстрее. Два монстра в минуту. Пять. Десять. Клинок Уробороса восстанавливал здоровье с каждым убийством, и я не останавливался. Не мог остановиться. Не хотел.

Внимание! Получен Уровень 150.

Сто пятьдесят. Я приближался к прежнему пику.

Монстры стали избегать меня. Сначала — мелкие, до тридцатого уровня. Потом — средние. К полудню второго дня тварей, готовых атаковать, стало меньше. Земля Чудовищ отступала.

Но я не отступал. Я спускался в ущелье — туда, где фиолетовый туман клубился, как живой, и где водились монстры, которые никогда не поднимались на поверхность. Глубинные обитатели. Существа, рождённые в первозданной энергии разлома.

Кайрос шёл со мной. Не потому что я нуждался в защите — на сто пятидесятом уровне я мог убить большинство тварей ущелья в одиночку. Он шёл, потому что ему было интересно. Впервые за столетия — интересно. Он наблюдал, как я расту, как меняюсь с каждым уровнем, и в его серых глазах появилось выражение, которого я не видел раньше. Любопытство.

— Ты — как огонь, — сказал он вдруг, глядя, как я в одиночку зарубил Кристаллического Титана семидесятого уровня. — Чем больше ешь — тем ярче горишь.

— Скорее как снежный ком, — ответил я, вытирая клинок. — Чем дальше качусь — тем больше становлюсь.

Кайрос усмехнулся. Вторая улыбка за всё время. Я коллекционировал.

К вечеру второго дня я перестал считать уровни. Они мелькали, как километровые столбы на шоссе — слишком быстро, чтобы запоминать каждый.

Внимание! Получен Уровень 175.

Внимание! Получен Уровень 200.

Внимание! Получен Уровень 225.

Двести двадцать пять. Выше, чем когда-либо в прежней жизни. Мои характеристики перевалили за сотню в каждой категории. Тело, которое Хранитель Знаний сбросил до первого уровня, стало сильнее, чем было на пике.

И всё ещё росло.

Последний бой второго дня — Страж Разлома. Существо, которое обитало на дне ущелья, в самом сердце энергетического источника. Не мутант — что-то изначальное, сотканное из чистой энергии, принявшей форму многолапого колосса с телом из кристаллизованной тьмы.

Страж Разлома

Уровень: 200

Двухсотый. Впервые — враг, сопоставимый с моим уровнем.

Бой длился час. Я призвал всех — всю свою армию, более четырёхсот душ к тому моменту. Мутанты, горгульи, костяные гончие, кристаллические пауки, земляные черви — все бросились на Стража, как прилив на скалу.

Кайрос ударил молотом — и Страж впервые пошатнулся. Джума добавил палицей — трещина побежала по кристаллическому телу. Заклинатель выпустил Ирвану — змея обвила ноги Стража, не давая двигаться. Камилла обрушила «Цунами» — вода затопила основание, вымывая энергию. Вин бросился в атаку, его «Касание Пожирателя» высасывало кристаллическую плоть по кусочкам.

Рикон прыгнул на плечо Стража — секира вошла в шею, руны вспыхнули так ярко, что на мгновение ущелье осветилось, как при фотовспышке. Шафак одновременно окаменяла конечности — одну за другой, превращая кристалл в гранит, лишая подвижности. Ким стреляла в точки сочленений, где кристалл был тоньше.

И я — в центре. Клинок Уробороса в руке, армия за спиной, двести двадцать пять уровней в теле.

Удар. Не «Эхо Памяти», не скопированный приём — мой собственный. Мой, выкованный за все время. Удар, в котором была сила Рикона, точность Ким, хитрость Лотфи, упрямство Констанции и ярость человека, у которого отобрали лицо жены.

Клинок вошёл в сердцевину Стража. Кристалл треснул. Тьма хлынула наружу, как нефть из скважины, — и растворилась, впитавшись в камень.

Страж рухнул. Беззвучно. Как падает марионетка, когда обрезают нити.

Внимание! Вы победили Стража Разлома.

Внимание! Получен Уровень 230.

Внимание! Получен Уровень 240.

Внимание! Получен Уровень 250.

Я стоял на дне ущелья, в кольце рассеивающейся тьмы, и чувствовал… всё. Каждый камень под ногами, каждое движение воздуха, каждое сердцебиение моих товарищей. Мир стал читаемым, как открытая книга. Нити Мироздания были видны невооружённым глазом. Тонкие, светящиеся, протянутые от каждого живого существа к каждому другому. Паутина жизни.

Душа: Страж Разлома.

Пятисотая душа. Ровно пятьсот существ, готовых по моей команде подняться из мёртвых и идти в бой.

Армия Легата Душ.

* * *

Я поднялся из ущелья на закате. Команда ждала наверху — грязные, уставшие, но живые. Все.

Джума посмотрел на меня. Долго, внимательно, как смотрят на оружие, которое вдруг оказалось опаснее, чем ожидалось.

— Ты изменился, — сказал он. Голос — ровный, но с оттенком чего-то, что я определил бы как осторожность. — Я чувствую. Когда мы встречались раньше — в той, прежней жизни — ты был силён. Но сейчас… — он помолчал, подбирая слова. — Сейчас ты — другое. Тогда ты был огнём. Сейчас ты — пожар.

Заклинатель Змей стоял рядом, его змея — та маленькая, изумрудная — обвила его шею, как всегда. Но сейчас она смотрела на меня. Не с угрозой — с вниманием. Как смотрят на нечто, от чего лучше держаться на расстоянии.

— Твоя энергия, — тихо сказал Заклинатель, — сейчас плотнее, чем у большинства существ, которых я встречал за свою жизнь. А я встречал Владык. Ты стал сильнее, чем был, когда убил меня.

Я посмотрел на свои руки. Обычные руки. Загорелые, в ссадинах, в чёрной крови Стража. Руки библиотекаря, который три недели назад не мог убить волка.

Статус: Дункан Смит

Уровень: 250

Класс: Легат Душ

Титул: Эмиссар

Здоровье: 4800/4800

Манна: 6200/6200

Сила: 243

Ловкость: 198

Скорость: 221

Выносливость: 215

Интеллект: 187

Восприятие: 156

Армия душ: 500

Цифры, которые были бы абсурдными месяц назад. Цифры, от которых Владыка Тьмы нервно оглянулся бы через плечо. Но Хранитель Знаний — не Владыка Тьмы. Он — то, что поглотило Владыку Тьмы. И десяток других, подобных ему.

Двести пятьдесят — это много. Но достаточно ли?

— Достаточно, — сказал Кайрос, как будто прочитал мои мысли. Он стоял, опершись на молот, и смотрел на север — туда, где за горизонтом, за Расколотыми Горами, стояла башня из чёрного камня. — Ты никогда не станешь сильнее Ноарха в лобовом столкновении. Он поглотил слишком многих. Но тебе и не нужно быть сильнее. Тебе нужно быть рядом. Достаточно близко, чтобы протянуть руку.

— К фонарю, — сказал я.

— К фонарю, — подтвердил Кайрос.

Элара подбежала.

— Пятьсот, — сказала она с гордостью. — Ровно.

— Спасибо, — я улыбнулся. Потом посмотрел на неё — на босоногую девочку, которая два дня просидела на краю ада, считая души, пока вокруг гремели бои.

— Ты не боялась? — спросил я.

— Боялась, — честно ответила она. — Но вы все были рядом. А когда рядом есть люди, которые сильнее страха, — бояться не так страшно.

Рикон, стоявший позади, тихо хмыкнул и отвернулся. Я видел, как он украдкой вытер глаз тыльной стороной ладони. Варвар, который мог рубить троллей одной рукой и прослезился от слов двенадцатилетней девочки.

— Идём, — сказал я. — Башня не будет ждать вечно.

Мы двинулись на север. Одиннадцать фигур — и пятьсот душ в моём инвентаре, ждущих команды. Армия аномалий, идущая на войну с богом.