Пьер Прион, уроженец Лангедока, посетивший столицу Франции осенью 1738 г., в своих мемуарах оставил поразительное по своей детальности описание ее:

Париж может гордиться тем, что имеет девятьсот пятьдесят улиц с примерно двадцатью двумя тысячами домов, освещенных пятью тысячами пятьюстами тридцатью двумя фонарями <…>, сорок четыре коллежа, двадцать шесть больниц, одиннадцать семинарий, восемь замков, более ста больших общественных зданий, пятьдесят общественных фонтанов, восемь ворот или триумфальных арок, двенадцать мостов, двенадцать рынков, двадцать пять пристаней, пятьдесят две скотобойни, пятьдесят рыбных лавок, четыре беспошлинных ярмарки, двадцать пять водопоев для лошадей, сорок пять клоак, восемьдесят две тачки для вывоза нечистот, восемь общественных садов, шесть королевских академий, четыре публичных библиотеки и тридцать судов для отправления правосудия.

Почти одновременно с этим свидетельством мемуариста в 1739 г. появилось свидетельство иного рода, которое донесло до нас не словесный, а зрительный, но не менее детальный образ столицы Франции — так называемый «план Тюрго». Строго говоря, это не просто план, а «изометрическое» изображение города с высоты птичьего полета: все его постройки — церкви, дворцы, особняки дома — словно «вырастают» из плоскости улиц и площадей и предстают перед нами в трех измерениях, с прорисованными фасадами и крышами. Целиком этот шедевр картографического искусства воспроизведен внутри суперобложки нашей книги. Мы попробуем хотя бы рассказать о нем, используя его факсимильное издание, напечатанное в 1989 г. по оригиналу из библиотеки Аугсбургского университета.

Имя Тюрго знакомо многим — видный физиократ Анн Робер Тюрго при Людовике XVI занимал важные административные посты, а в 1774–1776 гг. был генеральным контролером финансов и пытался проводить серьезные экономические реформы. Однако знаменитый план Парижа связан не с ним, а с его отцом Мишелем Этьеном Тюрго. Этот представитель «дворянства мантии», магистрат Парижского парламента, в 1729 г. был назначен Людовиком XV на должность прево торговцев — главы парижского муниципалитета. На своем посту он успел многое: при нем была перекрыта Большая клоака на правом берегу Сены; благоустроена набережная Орлож на острове Сите; выстроен мол на восточной оконечности острова Лувье для защиты берегов от ледохода; возведен новый общественный питьевой фонтан на улице Гренель.

Именно Мишель Этьен Тюрго заказал архитектору Луи Бретезу, автору трактата «Практическая перспектива архитектуры» (1706), новый план Парижа. Подготовительную работу Бретез начал в 1734 г.: он ходил по городу, зарисовывал фасады церквей, общественных зданий и жилых домов, фиксировал рисунок фасадов и крыш, снимал планы площадей, измерял размеры улиц. С пропуском муниципалитета он проникал в частные владения и обмерял дворы и сады, скрытые от взглядов обычных прохожих. Вероятно, у него были помощники, но мы не располагаем сведениями о них. Во всяком случае, именно Бретезу приписывают двадцать больших рисунков «угольным карандашом», ставших основой плана. Рисовальщик Сори помог архитектору вывести окончательный вариант тушью. Антуан Кокар перенес первые шесть рисунков на гравировальные доски. Затем он передал эту работу Клоду Люка, члену Королевской академии живописи, которому понадобился еще двадцать один месяц для гравировки остальных четырнадцати листов. В 1739 г. работа была одобрена, и городское Бюро заключило контракт с типографом Пьером Тевенаром — он взялся отпечатать двадцать эстампов форматом 50×80 см, выпустив их тиражом 2600 экземпляров. Первые листы вышли из-под прессов летом 1739 г. План распространялся в двух формах, которые изготовил переплетчик Антуан Мишель Паделу: часть тиража вышла в виде великолепного тома in-folio, переплетенного в телячью кожу или сафьян; еще часть распространялась в рулонах — эстампы наклеивались на полотно, образуй прямоугольник размером 250,5×322,5 см, а верхний край полотна набивался на деревянный вал. Таких рулонных экземпляров этого плана в мире сохранилось совсем немного (один из них хранится в Москве в Российском государственном архиве древних актов).

При всей детальности «план Тюрго» не во всем точен. Чтобы представить город в трех измерениях, Бретезу пришлось кое-где отступить от геометрической строгости, несколько скривить горизонт, уменьшить ширину Сены, увеличить масштаб главных транспортных артерий. В результате Королевская площадь приобрела на плане форму ромба, а улицы Сент-Антуан, Сент-Оноре или Фран-Буржуа — такую ширину, о которой и в XIX веке не мечтал самый знаменитый парижский урбанист барон Осман. К тому же Бретез выбрал архаический (даже для своего времени) способ ориентации плана: ось северо-запад — юго-восток шла слева направо.

Еще в конце XVII в. картографы начали ориентировать планы французской столицы по парижскому меридиану: он проходил через Обсерваторию, строго придерживаясь направления север — юг. Ориентация, избранная Бретезом, наверное, казалась современникам странной, зато она позволяла представить в наиболее выгодном свете фасады церквей, обычно глядящие на запад, и открывала взору набережные Сены, подчеркивая значение судоходства. И хотя пустота улиц на гравированных листах не дает представления о реальной жизни Парижа, «план Тюрго» доносит до зрителя образ процветающего и величественного города.

Правый берег

Правобережный Париж тянулся от Арсенала до аллеи Королевы (Кур ла Рен). На плане видно, что с севера его ограничивала засаженная деревьями аллея — она шла по линии валов, срытых в 1670 г. (примерно там проходят сейчас «большие бульвары»). Еще при Филиппе Августе на правом берегу выросла королевская крепость Лувр. В XIV в. Карл V перестроил ее и сделал своей резиденцией, а также возвел в квартале Сент-Антуан дворец Сен-Поль (разрушенный в XVI в.). При Франциске I на правом берегу началось строительство Ратуши, а Лувр был расширен; при Генрихе IV там появилась Королевская площадь; при Людовике XIII и кардинале Ришелье — дворец Пале-Руаяль; при Людовике XIV — площадь Побед и площадь Людовика Великого. Но правый берег был не только средоточием королевской власти, в его кварталах бурлила и торговая жизнь — именно там действовало большинство парижских рынков. Там также было больше пристаней и складов для разгрузки товаров, доставляемых по воде, поскольку легкий изгиб Сены делал правый берег более пологим.

Дополнительный лист к «плану Тюрго», на котором изображен общий вид плана без прорисовки деталей. Факсимильное издание по оригиналу из библиотеки Аугсбургского университета

Бастилия и Сент-Антуанские ворота

Строительство Бастилии началось в эпоху Столетней войны: для обороны восточных подступов к городу и Сент-Антуанских ворот в 1358 г. прево торговцев Этьен Марсель возвел на старых оборонительных валах две башни. Позже Карл V и Карл VI возвели еще шесть — соединенные стенами, они и образовали крепость, в которую на «плане Тюрго» упирается улица Сент-Антуан. Использовалась Бастилия по-разному: Карл VII и Людовик XI сделали ее своей резиденцией; Генрих IV перевез туда казну; Ришелье превратил в главную государственную тюрьму. Тюрьмой она оставалась и во времена Бретеза, хотя из 45 ее камер многие часто пустовали, а число заключенных при Людовике XV снизилось почти в три раза по сравнению с предыдущим царствованием. Вокруг Бастилии, вдоль крепостного рва, работали цирюльни, мастерские и питейные заведения — их владельцы вносили плату за них коменданту Бастилии. Крепость ветшала; как мы уже говорили, еще до революции ее предлагали снести, а на ее месте разбить площадь.

Сент-Антуанские ворота поначалу стояли между двумя первыми башнями Бастилии. При расширении крепости они были замурованы, а новые ворота оказались в 1382 г. чуть в стороне. Они несколько раз перестраивались, пока в 1670 г. архитектор Никола Франсуа Блондель не придал им вид трехпролетной арки, запечатленной на «плане Тюрго»: центральный пролет предназначался для карет и повозок, два боковых — для пешеходов. В 1778 г. ворота были разобраны в ходе модернизации улицы Сент-Антуан.

Арсенал и обитель целестинцев

Арсенал — комплекс из множества построек, дворов и садов — начал возводиться в первой половине XVI в. В Малом арсенале, тянувшемся вдоль городской черты от Бастилии до берега Сены, изначально размещалась пороховая фабрика, в Большом (он шел вдоль Сены напротив острова Лувье) действовали литейные мастерские и склад оружия. К XVIII в. Арсенал утратил военное значение: производство пороха переместилось на левый берег, в Сальпетриер, а в мастерских вместо пушек лили статуи для Версаля и Марли. В 1788 г. Людовик XVI продал Арсенал в частные руки, в XIX в. там находились городские склады муки. Сегодня от огромного комплекса Арсенала не осталось ничего, кроме здания, в котором раньше располагалась резиденция командующего королевской артиллерией. В 1757 г. оно было передано в распоряжение военного министра Антуана Вуайе д’Аржансона, маркиза де Польми, составившего богатейшую коллекцию книг, средневековых рукописей и эстампов. Сегодня здесь находится Библиотека Арсенала — филиал Национальной библиотеки Франции.

Бастилия, Сент-Антуанские ворота и Арсенал. «План Тюрго», лист 6

Между Большим и Малым арсеналами во времена Бретеза стояла огромная обитель ордена целестинцев, основанная еще в 1352 г. В 1779 г. ее закрыли и разместили в ее стенах медицинское заведение, где нервнобольных лечили электричеством. А в 1785 г. сюда была переведена школа для глухонемых, основанная аббатом де л’Эпе.

Площади в городском пейзаже

Во времена Бретеза и Тюрго большинство парижских площадей располагались на правом берегу Сены. Они имели разный статус: старейшая Королевская площадь (ныне Вогезская), площадь Побед и площадь Людовика Великого (с XVII в. также называвшаяся Вандомской) принадлежали королевскому домену; Гревская площадь и площади Пале-Руаяля, Лувра и Карусели находились в ведении городских властей. На левом берегу «план Тюрго» позволяет разглядеть лишь тесные площади перед Сорбонной и церковью Валь-де-Грас, похожую на перекресток площадь Мобер и лежащую в стороне площадь перед Домом Инвалидов.

Королевская площадь была разбита в 1605–1608 гг. по указу Генриха IV. Вдоль ее квадратного периметра встали дома с однотипными фасадами и аркадами, создававшие ощущение совершенной гармонии, а в 1639 г. в центре был сооружен конный монумент Людовику XIII. На плане видно, что кареты могли въезжать на площадь только с улицы Эшарп, но для пешеходов с трех сторон были обустроены арки. Здесь селились главным образом семьи важных судебных магистратов. Одно из зданий, выходивших фасадом на площадь, Бретез пометил именем Николаи: здесь до 1737 г. жил первый президент Счетной палаты Жан Эймар де Николаи, маркиз де Гуссанвиль.

Королевская площадь. «План Тюрго», лист 6

Площадь Побед. «План Тюрго», лист 14

Сент-Овидская ярмарка на площади Людовика Великого. Эстамп. XVIII в.

Площадь Побед появилась в конце XVII в. по инициативе маршала Фёйяда. Подыскивая достойное место для задуманного им памятника Людовику XIV, он выкупил участок неподалеку от Кардинальского дворца, и архитектор Жюль Ардуэн-Мансар разбил на нем в 1686 г. площадь, которая своей формой напоминала подкову. В центре ее стояла фигура короля, попирающего ногой трехглавого цербера, — работа скульптора Мартена Дежардена. В годы революции эту статую снесли — современный монумент «королю-солнце» (на этот раз конный) появился на этом месте лишь в 1822 г.

Площадь Людовика Великого расположилась на месте разобранного Вандомского особняка и обители капуцинок. Ее первоначальный замысел также принадлежал Мансару, который собирался окружить площадь общественными зданиями — Королевской библиотекой, Монетным двором. Но муниципалитет заключил контракты с частными лицами, и здесь стали возводить свои особняки финансисты и вельможи Людовика XV — Антуан Кроза, Джон Лоу, граф д’Эврё. Здесь поселился и сам Мансар, а также его коллега — архитектор Габриель. В 1699 г. в центре площади была установлена бронзовая семиметровая конная статуя Людовика XIV работы Франсуа Жирардона на семнадцатиметровом пьедестале. В XVIII в. у ее подножья ежегодно появлялись временные павильоны Сент-Овидской ярмарки: она открывалась 14 августа и действовала четыре недели. В 1792 г. статую уничтожили восставшие парижане, а в 1806 г. Наполеон воздвиг на ее месте Вандомскую колонну с памятником себе самому на ее вершине.

Свидетели Великого века — особняки Маре

С появлением на карте Парижа Королевской площади в Маре потянулась знать, однако к концу правления Людовика XIV этот квартал растерял свой блеск. В 1710 г. здесь еще проживала примерно треть аристократических семейств, перечисленных в «Королевском альманахе», но в Сен-Жерменском предместье их к тому времени было гораздо больше. А спустя двадцать лет в Маре осталось лишь 8 % парижской знати — остальные перебрались в более модные кварталы, перепродав свои дома зажиточным буржуа. На «плане Тюрго» именами владельцев помечены те особняки, которые еще оставались в собственности знатных парижских семейств. Многие из них сохранились до наших дней.

Особняк Рошешуар (№ 71 по ул. Тампль) был выстроен в 1644–1650 гг. архитектором Пьером Лё Мюэ для дипломата Клода де Мема, графа д’Аво. Затем владельцем этого комплекса с полукруглым внутренним двором, украшенным партерами и обсаженным по периметру деревьями, стал Поль де Бовилье, герцог Сент-Эньян, а в 1733 г. особняк перешел в руки его внука — Шарля Огюста де Рошешуара, герцога Мортемара. Сегодня это здание (там находится Музей искусства и истории иудаизма) парижане называют особняком Сент-Эньян или особняком д’Аво, но в XVIII в. чаще звучало имя Рошешуар — именно оно обозначено на «плане Тюрго».

Комплекс Роан-Субиз (№ 60 по ул. Фран-Буржуа) возник на месте резиденции Лотарингского дома Гизов. Она состояла из разнородных построек, часть которых восходила к Средневековью: и сегодня на улице Архивов сохранились две надвратные башенки древнего особняка Клиссон, которые видны на «плане Тюрго». В 1697 г. этот участок купил Франсуа де Роан, принц Субиз. Он нанял архитектора Пьера Деламера, и в 1704 г. на углу улиц Паради (ныне Фран-Буржуа) и Шом (ныне Архивов) начал расти особняк Субиз с огромным парадным двором. Деламер обнес двор перистилем и оформил главный въезд массивным вогнутым порталом, который облегчал выезд карет на узкую улицу Паради. На внешней стене перистиля архитектор оборудовал городской питьевой фонтан, а портал украсил скульптурами Гийома Кусту и Пьера Будри.

На противоположном углу участка Деламер выстроил в 1708 гг. строгий особняк Роан, глядевший главным фасадом на улицу Вьей-дю-Тампль. Он предназначался для сына принца Субиза — будущего кардинала, а в ту пору князя-епископа Страсбургского Армана Жетона де Роана. Поэтому на «плане Тюрго» особняк назван Страсбургским. Вообще же в течение XVIII в. здесь жили, сменяя друг друга, четыре кардинала Роана. Последним из них был Луи де Роан — герой истории с ожерельем королевы^[1]. Перед особняком был устроен полукруглый парадный двор, справа — просторный конюшенный двор, а позади — большой сад с цветочным партером.

Особняк Рошешуар. «План Тюрго», лист 10

Особняки Субиз и Страсбур. «План Тюрго», лист 10

Полукруглый портал особняка Субиз. Гравюра XVIII в.

Особняк Ламуаньон «План Тюрго», лист 6

Особняк Ламуаньон (№ 24 по ул. Паве) был выстроен в 1584 г. для Дианы Французской, внебрачной дочери Генриха II. Его трехэтажный фасад с коринфскими пилястрами послужил прообразом Большой галереи Лувра и коллежа Четырех наций. В 1658 г. его снял Гийом де Ламуаньон, первый президент Парижского парламента. Знаток литературы, он принимал здесь великих авторов своего времени — Расина, Буало, госпожу де Севинье. Его наследник Кретьен Франсуа де Ламуаньон в 1688 г. приобрел особняк в собственность и дал ему свое имя. Он же разбил чудесный сад, один из лучших в Париже. В 1721 г. здесь родился Кретьен Мом Ламуаньон де Мальзерб — ученый и государственный деятель, покровитель энциклопедистов, не побоявшийся защищать Людовика XVI перед судом Конвента и поплатившийся за это головой. В середине XVIII в. часть особняка снимал королевский прокурор Антуан Морио. Этот страстный библиофил завещал городу свою коллекцию книг, рукописей, гравюр и медалей, и в 1763 г. здесь открылась публичная библиотека, куда читатели могли приходить дважды в неделю, по средам и субботам. Теперь в особняке Ламуаньон располагается Историческая библиотека города Парижа.

Особняки квартала Сент-Антуан

Особняк архиепископов Санских (№ 1 по ул. Фигье), построенный в 1475–1519 гг., в стилевом отношении являет собой смесь готики и ренессанса, а угловые башни делают его похожим на крепость. Его название напоминает о том, что до 1623 г. парижский диоцез относился к юрисдикции архиепископов Санских, а этот особняк служил им столичной резиденцией. В 1605–1606 гг. здесь жила знаменитая королева Марго, первая супруга Генриха IV. С 1660 по 1743 г. архиепископы Санские сдавали свою резиденцию транспортной компании «Лион и Дилижанс», занимавшейся доставкой почты и товаров в Лион, Бургундию и Франш-Конте (их экипажи отправлялись из Парижа каждые два дня). Во второй половине XVIII в. здание начало приходить в упадок, и здесь были оборудованы жилища и мастерские ремесленников.

Особняк архиепископов Санских и особняк Омон. «План Тюрго», лист 6

Стоявший неподалеку особняк Омон (№ 7 по ул. Жуй) был выстроен в 1640–1650 гг. Первоначально он принадлежал Мишелю Антуану Скаррону, дяде знаменитого поэта Поля Скаррона. Вероятно, архитектурный проект здания разработал Франсуа Мансар, а внутренней отделкой занимался Луи Ле Во. Когда строительство было завершено, зять Скаррона, маркиз Антуан д’Омон перебрался под крышу своего тестя, а после его смерти принялся расширять полюбившийся ему особняк. С 1723 г. зданием владел правнук Скаррона — герцог Луи Мари Огюстен д’Омон, но в 1756 г. он продал его и переехал из квартала, который быстро заполнялся ремесленниками и торговцами, в более престижное место — на площадь Людовика XV.

Тампль

Орден тамплиеров обосновался в Париже в 1139 г.: на севере столицы рыцари-храмовники возвели огромную крепость с великолепным донжоном. Богатство и влияние тамплиеров беспокоили светскую власть, поэтому Филипп IV Красивый упразднил орден и отобрал его имущество.

В 1314 г. последний великий магистр Жак де Моле был сожжен на костре. В том же году король передал владения тамплиеров ордену Св. Иоанна Иерусалимского, однако участок продолжал называться «Тампль» и именно так он обозначен на плане. В старинных стенах тамплиеров разместились церковь иоаннитов, их кладбище, тюрьма, частные дома, сады и проч.

Тампль. «План Тюрго», лист 9

На территории Тампля жили не только лица духовного звания: богатые дворяне любили это место за тишину и безопасность; ремесленники, работавшие вне корпораций, укрывались за стенами обители от преследования гильдий; неплатежеспособные должники скрывались от правосудия (полиция не имела права проводить там задержания). Всего в этом «налоговом раю» проживали около 4 тыс. человек. Великий приор Филипп де Вандом принимал в своем особняке Лафонтена. Его преемник принц Луи Франсуа Бурбон де Конти оказывал гостеприимство Руссо и Моцарту, а домашним священником приора был аббат Прево, автор знаменитого романа «Манон Леско». В годы революции донжон Тампля был превращен в тюрьму: сюда 13 августа 1792 г. по решению Парижской коммуны была препровождена королевская семья, отсюда 21 января 1793 г. Людовик XVI проследовал на гильотину. Донжон был разрушен в 1808 г., особняк великого приора — в 1853 г.

Ратуша

В июле 1357 г. прево парижских торговцев Этьен Марсель купил у дофина Карла здание для городского совета — так называемый Дом на сваях, двухэтажную постройку с залом для собраний и помещением для хранения оружия. Два века спустя Франциск I начал строить новую Ратушу, поручив проект архитектору Доменико да Кортона. Но работы затянулись, и лишь при Людовике XIII на Гревской площади поднялось пышное здание под высокой крышей. В центральной части оно было двухэтажным и венчалось колокольней с часами. Боковые павильоны, как видно на плане, были трехэтажными. В Ратуше заседали эшевены, городские советники и разросшийся штат муниципальных чиновников. Здесь же располагалась служебная квартира грефье — секретаря муниципалитета, но прево всегда жил в собственном особняке. В частности, Тюрго обитал на улице Портфуан неподалеку от Тампля. В июле 1737 г. он приобрел для города замечательный ковротканный план Парижа размером 4,2×5 м, некогда принадлежавший семейству Гизов — он ежегодно вывешивался на фасаде Ратуши в праздник Тела Господня. Старое здание Ратуши, уничтоженное пожаром в дни Парижской коммуны 1871 г., было реконструировано в 1874–1882 гг.

Ратуша, Гревская площадь и Хлебный порт. «План Тюрго», лист 10

Хлебный порт и Гревская площадь

Название Гревской площади происходит от слова grève, означающего пологий берег, отмель. Возле площади швартовались суда, груженые древесным углем и известью, а чуть выше по течению в Хлебном порту — транспорты с пшеницей, ячменем, овсом и мукой. С того времени, как власти города обосновались в Доме на сваях, Гревская площадь выполняла функцию форума, т. е. места проведения различных городских мероприятий. Именно здесь ежегодно праздновался день Св. Иоанна (24 июня), сопровождавшийся огненным действом, о котором мы рассказывали в главе «Городские власти». Кострами на Гревской площади отмечались и победы французского оружия, и прибавления в королевской семье. Здесь же казнили опасных преступников — Равальяка, Картуша, Дамьена.

Улица Кенкампуа

Она начиналась у маленькой церкви Сен-Жосс и шла к Медвежьей улице. Большинство домов, стоящих на ней сегодня, относятся к XVII–XVIII вв., поэтому улица в целом сохранила свой исторический облик. Но во времена Бретеза там располагался также особняк Бофор, построенный в XVI в. и принадлежавший Габриелле д’Эстре, возлюбленной Генриха IV, а позже — их внуку, герцогу Бофору. Именно в особняке Бофор в конце 1719 г. Джон Лоу разместил свой банк, печатавший первые во Франции бумажные деньги. Банк пользовался такой популярностью, что ему не хватало места для приема посетителей, поэтому большинство домов на улице Кенкампуа были куплены или арендованы агентами шотландского финансиста. После краха системы Лоу в 1720 г. сюда устремились толпы акционеров, желавшие спасти хотя бы крохи своего состояния. В неожиданно возникшей давке погибло множество людей.

Паника на ул. Кенкампуа в 1720 г. (Крушение банка Джона Лоу). Гравюра 1720-х гг.

Портрет Джона Лоу. Гравюра Г. Ф. Шмидта по живописному оригиналу Г. Риго. Около 1737–1739 гг.

Рыночный квартал

Квартал, который Эмиль Золя назвал «чревом Парижа», был занят рынком с XII в. На протяжении столетий здесь торговали зерном, мукой, мясом, рыбой, маслом, яйцами, сыром, овощами, фруктами, свечами, тканями, новой и поношенной одеждой… Рынок имел статус королевского — налоги с торговцев шли не в городскую, а в королевскую казну. В XVI в. власти предприняли масштабную реконструкцию, и лачуги, стоявшие вдоль улиц, были снесены, а на их месте поднялись пятиэтажные дома, выстроенные по единому проекту. Бретез изобразил их очень точно: нижние этажи, оформленные аркадами, использовались как склады; в верхних жили торговцы. Но сама торговля велась с уличных прилавков, в грязи и тесноте, которых «план Тюрго» не передает. Не может он передать и царившую здесь чудовищную вонь: запахи гниющих отбросов смешивались со смрадом расположенного рядом с рынком кладбища Невинных^[2].

Улица Кенкампуа, Рыночный квартал и кладбище. «План Тюрго», лист 10

Позорный столб на Рыночной площади

В далеком прошлом на Рыночной площади совершались казни: здесь стояли виселица и эшафот, а рядом был сооружен позорный столб. С XIV в. казни были перенесены на Гревскую площадь, но позорный столб простоял на своем месте до революции. Эта каменная постройка под остроконечной крышей отлично видна на плане (она стоит рядом с меньшим по размеру Рыночным фонтаном), хотя Бретез изобразил ее не очень точно. В нижних ее помещениях находилась квартира парижского палача (с 1688 до 1847 г. эту должность исполняли представители династии Сансонов). Верхний ярус был восьмигранным и, судя по гравюрам того времени, имел широкие проемы, в которых осужденные выставлялись на всеобщее обозрение (на «плане Тюрго» этих проемов не видно). Привязанные к горизонтальному колесу, которое каждые полчаса делало четверть оборота, осужденные двигались по кругу под улюлюканье толпы. Зеваки осыпали их насмешками, бросали комья грязи, но швырять камни запрещалось. К позорному столбу приговаривались пойманные на мошенничестве торговцы, банкроты, лжесвидетели, сутенеры, сводни и даже книги. Так, в 1707 г. у позорного столба была выставлена анонимно изданная книга маршала Вобана о королевской десятине — ее автор критиковал налоговую систему французской монархии и предлагал ее радикально реформировать. В 1786 г. публичные наказания на Рыночной площади прекратились, их перенесли во двор Дворца правосудия.

Наказание фальшивомонетчика и вора Жака Ленормана. Эстамп. 1716 г.

Суассонский особняк

Екатерине Медичи предсказали, что она умрет под развалинами дома возле церкви Сен-Жермен. Суеверная королева покинула свой дворец Тюильри (он относился к приходу Сен-Жермен-л’Оксерруа) и в 1572 г. перебралась в Орлеанский особняк в приходе Сент-Эсташ, приказав возвести рядом с ним тридцатиметровую полую колонну с винтовой лестницей. Колонна сохранилась до наших дней, но ее назначение остается неясным: возможно, королева, увлекавшаяся астрологией, наблюдала оттуда за звездами. На «плане Тюрго» макушка колонны выглядывает из квадратного внутреннего двора. Наследники королевы продали эти владения Екатерине Бурбонской, сестре Генриха IV; затем они перешли к герцогу Суассонскому, который дал особняку свое имя, а в 1718 г. особняк достался Виктору Амедею Савойскому, принцу Кариньяну. Принц был азартен: он активно участвовал в операциях банка Джона Лоу и в 1720 г. разместил в своем саду биржу, где происходила котировка акций. Видимо с этой целью сад был вырублен, во всяком случае на «плане Тюрго» этот огромный пятиугольный участок пустует. К 1740 г. принц разорился и продал свои владения. В 1748 г. особняк разобрали, участок расчистили, городские власти не стали разрушать колонну Медичи и выкупили ее. В 1767 г. на месте особняка поднялся Хлебный рынок, просуществовавший до 1878 г.

Колонна, воздвигнутая Екатериной Медичи в Суассонском особняке. План Ж. Делагрива с посвящением Л. Б. де Бернажу, купеческому прево Парижа. Эстамп. 1750 г.

Особняк Генерального откупа, или таможня

Импозантное здание генерального откупа стояло вдоль улицы Лувра. Оно было выстроено около 1634 г. для канцлера Пьера Сегье, но с 1690 г. в нем располагалась администрация сообщества финансистов, выкупавших у короля право сбора налогов: откупу подлежали габель (соляной налог), косвенные, таможенные и городские сборы, а позднее — налоги с продажи пороха и табака. Размер откупа определялся при переговорах откупщика с генеральным контролером финансов, а прибыль получалась из разницы между размером откупа и общей суммой собранных налогов. Бретез на плане назвал это здание «таможней», хотя учреждение официально называлось Генеральным откупом. Соседние кварталы — вокруг улицы Ришелье, площади Побед и Вандомской площади — заселяли крупные парижские финансисты. Система Генерального откупа была ликвидирована Французской революцией.

Суассонский особняк и таможня. «План Тюрго», лист 14

Лувр

При Людовике XIV двор переехал в Версаль, а Лувр утратил статус королевской резиденции: короли останавливались там лишь изредка. Комплекс, выстроенный трудами выдающихся архитекторов Луи Ле Во, Франсуа д’Орбе, Жюля Ардуэна-Мансара, Клода Перро, Робера де Котта и включавший в себя Старый Лувр, площадь, Большую и Малую галереи и колоннаду, во времена Бретеза пребывал в запустении. Северное крыло стояло без крыши (это видно на «плане Тюрго»). Колоннада Перро вдоль улицы Пули была облеплена домиками. Мелкие постройки загромождали и Квадратный двор. Вообще вплоть до Французской революции Лувр населяла разношерстная публика. В Большой галерее были устроены квартиры королевских художников, скульпторов, ювелиров и часовщиков. С 1683 г. в Старом Лувре по понедельникам, четвергам и субботам заседала Французская академия. За ней в Лувр перебрались Академия наук и Академия надписей и изящной словесности. В галерее, тянущейся вдоль Сены, разместилась Королевская типография. В Лувре квартировал Великий омонье («раздатчик милостыни») Франции — высокопоставленный прелат, состоявший при королевском доме. В стенах дворца нашли себе место даже кабаре и трактиры! В 1749 г. Вольтер призывал Лувр «выйти из постыдного состояния» и вернуть себе былой блеск, но лишь в 1756 г. Людовик XV велел снести жилые постройки в Квадратном дворе, а в 1758 г. — на улице Пули.

Лувр. «План Тюрго», лист 15

Лачуги во дворе Лувра. Эстамп. XVIII в.

Площадь Карусели и Тюильри

В 1662 г. по случаю рождения первенца Людовик XIV решил обустроить площадь для конных состязаний — так называемых «каруселей». Для нее был подобран участок между улицей Сен-Никез и въездом во дворец Тюильри. На первой «карусели», состоявшейся в том же году, присутствовало 15 тыс. зрителей. Дворец Тюильри, строительство которого начала Екатерина Медичи, при Генрихе IV был соединен с Лувром длинной галереей и достроен Людовиком XIV, но при Старом порядке резиденцией монархов, он, в сущности, так и не стал. «Король-солнце» прожил в нем всего три года, а малолетний Людовик XV — семь лет: с началом его самостоятельного царствования двор вернулся в Версаль. Во времена Бретеза дворец был разделен на квартиры: их снимали как придворные, так и простолюдины, в том числе актеры, поскольку в 1763–1770 гг. во дворце давал спектакли Театр французской комедии. В 1871 г. дворец был сожжен парижскими коммунарами, но и сегодня столицу Франции украшает огромный сад Тюильри — творение Андре Ленотра. На его центральной оси лежали два бассейна — круглый и восьмигранный; вдоль набережной (на «плане Тюрго» видно, что она освещалась фонарями) шла Прибрежная терраса, а напротив — Терраса фейянов, излюбленное место встреч любителей свежих парижских новостей.

Площадь Карусели, Тюильри и Пале-Руаяль. «План Тюрго», лист 15

Пале-Руаяль

Кардинал Ришелье, назначенный первым министром Франции в 1624 г., пожелал поселиться близ Лувра. Он приобрел старый особняк, располагавшийся на месте нынешней «Комеди Франсез», и несколько примыкающих к нему зданий. Сначала он построил здесь небольшую резиденцию, но в 1636 г. расширил участок и возвел Кардинальский дворец — Пале-Кардиналь. Когда по завещанию Ришелье дворец перешел в собственность короля, он был переименован в Пале-Руаяль. Людовик XIV сначала отдал его своему брату, а после его смерти — племяннику Филиппу Орлеанскому. Став регентом при малолетнем Людовике XV, Филипп Орлеанский придал Пале-Руаялю невиданный блеск: интерьеры дворца украсила огромная коллекция картин; в одном из залов обосновалась Опера; три раза в неделю устраивались балы-маскарады… Для снабжения дворца водой в 1719 г. на площади Пале-Руаяля было возведено водонапорное сооружение: в открытые резервуары (на «плане Тюрго» они накрыты крышей), расположенные на его верхнем этаже, посредством гидравлической помпы «Самаритянка» накачивалась вода из Сены. Реконструкцию садов Пале-Руаяля наследники регента провели уже после его смерти, но в то время, когда Бретез трудился над планом, сады были обустроены и открыты для публики, став одним из самых посещаемых мест в городе.

Сад Тюильри: терраса вдоль берега Сены. Рисунок. Акварель. XVIII в.

Галерея Пале-Руаяля. Рисунок пером, раскрашенный китайской тушью. XVIII в.

Портрет кардинала Ришелье. Гравюра Р. Нантея с портрета работы Ф. де Шампаня. 1657 г.

Королевская библиотека и Индийская компания

На «плане Тюрго» Королевская библиотека, Биржа и Индийская компания образуют единый комплекс зданий. В 1666 г. Кольбер разместил библиотеку в трех небольших особняках на улице Вивьена, но со временем она разрослась, заняв реконструированный Неверский особняк на улице Ришелье и верхнюю галерею дворца Мазарини, расположенного в глубине комплекса. Королевская библиотека была публичной: в 1730-е годы желающие могли посещать читальный зал дважды в неделю, по вторникам и пятницам, но только утром (библиотека Мазарини, находившаяся на левом берегу Сены, была открыта целый день). Рядом, в особняке Тюбёф, с 1720 г. размещалась парижская администрация Ост-Индской компании. Годом раньше она была объединена с другими французскими предприятиями, занимавшимися колониальной морской торговлей, — Сенегальской, Китайской, компаниями Миссисипи и Луизианы, — под названием «Индийская компания», но в 1723 г. вновь обрела самостоятельность. На «плане Тюрго» здание обозначено все еще под этим общим названием.

Королевская библиотека и Индийская компания. «План Тюрго», лист 14

План фасада здания Королевской библиотеки (со стороны внутреннего двора) на улице Ришелье архитектора Р. де Котта. Рисунок пером. 1734 г.

Большой Шатле и скотобойни

Первая деревянная башня на правом берегу Сены, напротив острова Сите, появилась еще в IX в. при Карле Лысом. Со временем на ее месте выросла каменная крепость, но она постепенно утратила оборонительное значение. На «плане Тюрго» хорошо видны две большие угловые башни, а между ними две поменьше — надвратные. Во времена Бретеза в Большом Шатле помимо судебных палат^[3] размещалась одна из главных тюрем Парижа: именно там, к примеру, в 1721 г. перед казнью содержался знаменитый разбойник Картуш. Там же находился морг, в котором для опознания выставлялись тела утопленников и людей, убитых на улицах столицы. Вокруг Шатле работали скотобойни, поэтому окрестные улицы были чрезвычайно грязны: животных гнали прямо через город, а вдоль мостовых текли ручьи крови. Самая большая скотобойня, стоявшая перед входом в Шатле, дала название улице Бушри и расположенной рядом церкви Сен-Жак-де-ла-Бушри (Св. Иакова на Скотобойне). Ее высокая готическая колокольня — образец «пламенеющей готики» — сохранилась до наших дней. И Большой Шатле, и большая скотобойня были снесены в 1803 г. На их месте появилась площадь Шатле.

Большой Шатле и скотобойни. «План Тюрго», лист 10

Церковь Сен-Рок

Первый камень в фундамент церкви Сен-Рок (Св. Роха) на улице Сент-Оноре Людовик XIV заложил еще в 1653 г., но из-за нехватки средств работы периодически останавливались. В 1719 г. Джон Лоу, решивший перейти в католичество ради получения поста генерального контролера финансов, принял в недостроенной церкви первое причастие: именно он профинансировал завершение строительства крыши и фасада. Монументальный портал с полукруглыми ступенями был сооружен в конце 1730-х гг. — он хорошо различим на «плане Тюрго». Здесь были погребены многие выдающиеся люди Франции — драматург Пьер Корнель, архитектор Андре Ле Нотр, поэт Алексис Пирон, философ Дени Дидро, хозяйка знаменитого салона мадам Жоффрен.

Церковь Сен-Рок. «План Тюрго», лист 15

Сена, ее острова и мосты

В наши дни по Сене лишь изредка проплывают прогулочные катера и небольшие баржи. Старые суда, пришвартованные вдоль ее берегов, давно стоят на приколе и служат жилищем состоятельным любителям романтики. Река перестала играть роль транспортной артерии, уступив ее железным дорогам и автострадам. В прошлом все обстояло иначе. До середины XVIII в. речное судоходство было важнейшим средством снабжения Парижа всем необходимым, ведь масштабное строительство дорог развернулось во Франции лишь в 1740-е гг. Поэтому на «плане Тюрго» Сена кишит большими и мелкими суденышками — на некоторых даже изображены человеческие фигурки, совершенно не соответствующие их реальному масштабу. Мы не найдем их на улицах города.

Плавучие таможни, мельницы и прачечные. Купальни

Суда с грузами, спускавшиеся в Париж по Сене, платили пошлину в одной из двух таможен, стоявших возле впадения в нее речки Бьевр. На «плане Тюрго» изображены две таможенные баржи под двускатными крышами: они стояли посреди реки, и лодки могли причаливать к ним с разных сторон. Вверх по Сене товаров отправлялось меньше: двигаться против течения без помощи тягловых лошадей было трудно. Поэтому в нижнем течении — между нынешними Елисейскими полями и эспланадой Инвалидов — действовала всего одна речная таможня.

Плавучие мельницы, стоявшие на якоре посреди реки или у берега, пришли на смену «висячим» мельницам, крепившимся на опоры мостов и опасно утяжелявшим их конструкции. Во времена Бретеза использовалась модель с «двойной подвеской»: колеса с лопастями закреплялись с обеих сторон плоскодонного судна. На «плане Тюрго» четыре такие мельницы, накрытые четырехскатными крышами, стоят между мостом Менял и Новым мостом.

Плавучие таможни. «План Тюрго», лист 2

Первые упоминания о плавучих прачечных в Париже («батолавуар») встречаются в текстах XV в. За этими плоскодонными судами под деревянными или соломенными навесами прево торговцев закреплял определенные места на реке, и прачки ходили туда стирать, уплачивая владельцу судна фиксированный сбор. На «плане Тюрго» много плавучих прачечных: близ больницы Сальпетриер; в рукаве Сены между островом Лувье и правым берегом; у Бурбонской набережной острова Сен-Луи; три — у набережной Пеллетье; две — у Отель-Дьё (там стирали больничное белье)… Особенно много их в центре города, где плотность населения была выше. Они долго оставались характерной чертой парижского пейзажа и исчезли только в 1937 г.

Плавучие мельницы и прачечные. «План Тюрго», лист 11

Остров Лувье

На «плане Тюрго» Сена в пределах Парижа омывает берега трех островов. У каждого из них своя история и заселялись они в разное время: остров Сите — около 2000 лет назад, в галло-римскую эпоху, остров Сен-Луи — в 1630-е гг., исчезнувший ныне остров Лувье — после 1843 г. Его первое название — Жавель или Жавьо (javelle — срезанные колосья) — напоминает о его происхождении: он образовался из приносимого течением растительного мусора, смешавшегося с илом, песком и камнями. Название изменилось в XV в., когда остров перешел в собственность прево парижских торговцев Никола де Лувье. Так как при разливах Сены вода накрывала его полностью, он оставался необитаемым и служил выгоном для скота, а затем площадкой для стрельбы из лука и аркебуз. В 1549 г. городские власти устроили на острове Лувье в честь Генриха II театрализованное морское сражение — навмахию. Позже муниципалитет выкупил остров, выстроил в 1700 г. деревянный мост Граммон, связавший его с правым берегом, и устроил там дровяные склады: на «плане Тюрго» мы видим штабеля дров, домик смотрителя и множество пришвартованных лодок. Ниже острова Лувье Бретез изобразил среди лодок два мачтовых судна, стоящих в порту Сен-Поль. Эти весельно-парусные суда доставляли в Париж пассажиров из Оксера, Бриара, Корбея, Мелена, Монтаржи, Монтеро, Немура, Ножана и Санса. Стоимость поездки была умеренной — всего три су за льё с человека. Судя по картине Луи Никола де Леспинаса (1782), порт Сен-Поль оставался весьма оживленным местом до конца XVIII в. В 1843 г. малый рукав Сены был засыпан, и остров Лувье исчез с карты Парижа.

Остров Лувье и порт Сен-Поль. «План Тюрго», лист 6

Остров Сен-Луи, мосты Мари и Турнель

Имя святого Людовика этот остров получил в 1725 г. До XVII в. он оставался необжитым, поскольку уходил под воду при каждом разливе Сены. Жители окрестных мест пасли там скот. В 1614 г. инженер Кристоф Мари заключил с королем контракт, по которому обязался выстроить два каменных моста, оборудовать набережные и провести улицы. Взамен он на 60 лет получил права на земли острова. Работы, проведенные Мари и его партнерами, сопоставимы по масштабам с работами римлян в Сите: к 1660 г. уровень земли на острове поднялся почти на восемь метров, набережные оделись в камень, были проложены пять улиц, вдоль которых выросли особняки, выдержанные в едином стиле.

Мост Мари, получивший имя своего создателя, соединил остров с правым берегом: над его пятью арочными пролетами с двух сторон стояли узкие четырехэтажные дома; проезжая часть составляла семь метров. В марте 1658 г. ледоход снес две опоры моста со стороны острова. Пролеты отстроили заново, но разрушенные дома восстанавливать не стали — это видно на «плане Тюрго». Оставшиеся двадцать пять домов простояли здесь до 1788 г.

Восточная оконечность острова Сен-Луи с особняками Бретонвилье и Ламбер. Художник Н. Рагне. 1757 г.

Ниже моста Мари действовал Сенной порт (сено предназначалось главным образом для тысяч парижских лошадей): Бретез изобразил там три баржи с высокими стогами. Уходивший на левый берег Турнельский мост, первое упоминание о котором восходит к 1369 г., стал каменным в 1656 г. Перед ним лежал Винный порт (поблизости действовал Винный рынок), а слева — Турнельский форт, служивший в XVIII в. временной тюрьмой для каторжников, ждавших отправки в Брест, Рошфор, Марсель или Тулон: конвои туда уходили два раза в год. Возле форта стояли ворота Сен-Бернар — триумфальная арка, сооруженная в 1670 г. и снесенная в 1787 г.

Остров Сен-Луи. «План Тюрго», лист 6

Красный мост и мост Нотр-Дам

Преодолев сопротивление капитула собора Парижской Богоматери, Кристоф Мари в 1627–1634 гг. выстроил деревянный мост Сен-Ландри, связавший остров Сен-Луи с Сите. Он отклонялся от кратчайшего пути, ибо каноники не позволили, чтобы мост выходил к клуатру собора. Мост не раз страдал от разливов и в 1710 г. был разобран. В 1717 г. его восстановили и выкрасили свинцовым суриком (считалось, что сурик защищает дерево от гниения), отчего мост стал именоваться Красным. Впоследствии он трижды перестраивался, прежде чем приобрел свое нынешнее положение и имя: сегодня он называется мостом Сен-Луи.

Деревянный мост Богоматери (Нотр-Дам) с шестью десятками жилых домов появился в начале XV в. на месте простейших мостков. В 1499 г. он рухнул, унеся много жизней, и в 1507 г. на его месте встал каменный мост, на котором с обеих сторон тесно стояли по 34 узких дома. Каждый имел погреб, обустроенный в аркадах моста, торговое помещение в наземном этаже (среди жителей моста в XVIII в. преобладали продавцы книг, шляп и тканей), три жилых этажа и чердак. По внешней стороне моста над водой шли деревянные галереи. В пристройке к мосту с 1676 г. размещалась гидравлическая помпа.

Красный мост и мост Нотр-Дам. «План Тюрго», лист 10

Остров Сите: Нотр-Дам и Отель-Дьё

Остров Сите — сердце Парижа, связующее звено между левым и правым берегом Сены — был так тесно застроен высокими домами, что солнечный свет с трудом пробивался к земле. Состоятельные парижане совершенно не стремились селиться на этих узких и сырых улицах, хотя именно здесь стояли старый королевский дворец (в нем располагался Парижский парламент) и собор Парижской Богоматери. В 1750 г. среди обитателей Сите не было ни герцогов, ни пэров; здесь жили всего 2 % от общего числа генеральных откупщиков, 4 % — гвардейских офицеров и менее 9 % — судебных магистратов.

Нотр-Дам и Отель-Дьё. «План Тюрго», лист 10

«Оптический вид» внутреннего пространства собора Нотр-Дам. Около 1770 г.

«Оптическими видами» назывались эстампы, просмотр которых через специальный аппарат — зограскоп, действующий по принципу камеры-обскуры («волшебного фонаря»), — создавал с помощью зеркал и линз иллюзию трехмерного изображения с углубленной перспективой. Особое распространение «оптические виды» получили во второй половине XVIII в.

В XIX в. барон Осман превратил пространство перед папертью собора в плац для солдат парижского гарнизона, в четыре раза увеличив его размеры. Во времена Бретеза площадь тянулась вдоль портала собора на 60 м и имела всего 30 м в глубину. От улицы Сен-Кристоф ее отделяла невысокая каменная ограда. С севера к порталу собора прижимался его бывший баптистерий — церковь Сен-Жан-ле-Рон, на ступени которой в 1717 г. госпожа де Тансен подкинула новорожденного сына — будущего великого математика и энциклопедиста Жана Лерона Д’Аламбера. Примыкающие к церкви ворота преграждали вход в клуатр собора: доступ на эту территорию имели только представители духовенства. С юга вплотную к собору располагалась резиденция архиепископа Парижского.

Напротив портала собора на «плане Тюрго» мы видим больницу Отель-Дьё, древнейшую в Париже и старейшую из ныне действующих в мире. По преданию, она была основана в 651 г. епископом Парижским Ландри, впоследствии канонизированным. Ко временам Бретеза кроме старых корпусов, располагавшихся на острове вдоль узкого рукава Сены, действовали также корпуса Сен-Шарль и Сент-Антуан на левом берегу и корпус Сен-Ком на мосту Двойного денье. Для прогулок больных был выстроен мостик Сен-Шарль. Корпуса больницы на левом берегу примыкали к Малому Шатле, прикрывавшему Малый мост. История этого моста началась еще в галло-римскую эпоху, однако в том виде, как его нарисовал Бретез, он появился только после пожара 1718 г., уничтожившего все стоящие там дома: на следующий год мост был восстановлен, но построек на нем больше не возводили.

Остров Сите: Дворец, площадь Дофина и Новый мост

Западную часть Сите почти две тысячи лет назад занимала галло-римская администрация Лютеции. Позднее на этом месте обосновался королевский двор, но в XIV в. французские монархи уступили свою резиденцию Парижскому парламенту, и бывший королевский дворец стал Дворцом правосудия, или просто Дворцом. Помимо Парламента здесь располагались Счетная палата, королевская канцелярия и тюрьма Консьержери — ее мощные башни стояли на набережной Орлож. Сердцем Дворца была часовня Сент-Шапель, воздвигнутая в 1243–1248 гг. для хранения ценнейших реликвий христианского мира, оказавшихся в руках крестоносцев после разграбления ими Константинополя. Главная из этих реликвий — так называемый «терновый венец Иисуса Христа» — была заложена нуждавшимся в деньгах императором Латинской империи Балдуином II венецианцам и выкуплена у них Людовиком Святым.

Дворец, площадь Дофина и Новый мост. «План Тюрго», лист 11

Улица Арле отделяла комплекс Дворца от зданий, окружавших площадь Дофина: она сложилась в начале XVII в., когда архитектор Луи Метезо выстроил по ее периметру 32 прекрасных каменных дома. Вершина треугольника площади открывала проход к Новому мосту. Первый камень в его основание в 1578 г. заложил Генрих III, а завершилось строительство при Генрихе IV в 1607 г. Во времена Бретеза мост освещался фонарями, а для безопасности пешеходов были оборудованы широкие тротуары. У второго пролета стояла постройка, в которой работала гидравлическая помпа «Самаритянка». Жилых домов на Новом мосту никогда не было, но его загромождали лавки торговцев: на «плане Тюрго» их нет, но из мемуаров герцога Люина известно, что торговля на мосту велась до 1756 г. С 1614 г. в центре моста на небольшой эспланаде высилась бронзовая конная статуя Генриха IV; работу над ней начал флорентийский скульптор Джамболонья, а закончил его ученик Пьетро Такка. Еще через два десятилетия завершились работы над ее мраморным постаментом, который также хорошо виден на «Плане Тюрго». После свержения монархии в 1792 г. памятник отправили на переплавку. В 1818 г. ему на смену пришла статуя работы Франсуа Лемо, которая стоит на Новом мосту и по сей день.

Лебединый остров

Лебединый остров — крайняя западная точка «плана Тюрго» — прежде назывался островом Макерель. Слово восходило к выражению «Male Querelle» и указывало на то, что в этом пустынном месте ранее устраивались дуэли. Негативный оттенок усиливался сходством со словом «maquerelle» — сводня, содержательница публичного дома. Поэтому, когда в 1676 г. сюда завезли лебедей, король охотно переименовал остров в Лебединый. Он был нешироким (100 м) и длинным (2 км). От левого берега его отделял узкий рукав. В 1720 г. Лебединый остров был куплен городскими властями, которые провели туда деревянный мост и разместили там дровяные склады. Там же разбирали на дрова баржи, которые доставляли в Париж товары: в ту пору это было дешевле, чем перегонять их к месту отплытия. Малый рукав Сены начали засыпать в 1773 г. В 1812 г. Лебединый остров окончательно слился с левым берегом.

Лебединый остров. «План Тюрго», лист 20

Левый берег

Если светские власти и «народ» традиционно концентрировались на правом берегу Сены, то левый, благодаря присутствию Университета, всегда считался средоточием интеллектуальной жизни — местом обитания клириков и профессоров, студентов и книгочеев, книготорговцев и издателей… Здесь обосновались коллежи Сорбонны и иные очаги «учености» — Обсерватория и Ботанический сад. Хотя левобережная часть Парижа была почти в два раза меньше правобережной, королевские градостроительные инициативы распространялись и на нее: ко временам Бретеза здесь уже стояли Люксембургский дворец и Дом Инвалидов, поднимался монастырь Валь-де-Грас… Тем не менее в целом уровень урбанизации здесь был ниже: после Люксембургского дворца на левом берегу не появилось ни одной монаршей резиденции, не оформлялись площади перед церквями. С Домом Инвалидов соседствовали огороды, а улица Нотр-Дам-де-Шан (Богоматери в Полях) вообще шла через чистое поле.

Сорбонна

С XIII в. квартал, опоясанный улицами Ла Арп, Матюринцев и Сен-Жак, был центром студенческой жизни. На «плане Тюрго» хорошо видно главное здание, построенное Ришелье, — три его корпуса окружали внутренний двор Сорбонны^[4], с четвертой стороны к нему примыкала часовня, в которой кардинал был погребен в 1642 г. Перед часовней располагается площадь Сорбонны — в окружавших ее зданиях проходили защиты диссертаций, произносились ежегодные панегирики королю, вручались академические награды. Сорбонна владела также огромной библиотекой, включавшей в себя как инкунабулы, так и современные книги. Именно в ее стенах в 1470 г. впервые во Франции заработал печатный станок.

Сорбонна. «План Тюрго», лист 20

Клюни

Луи Бретез отлично знал квартал, где находились древние термы, особняк Клюни и обитель Матюринцев — когда Тюрго заказывал ему изготовление плана, архитектор как раз жил на улице Матюринцев. В XVIII в. руины терм были единственными римскими постройками, которые парижане могли лицезреть воочию. Их прочные арки и своды выдерживали двухметровый слой земли, на котором рос сад, разбитый на уровне четвертого этажа особняка Клюни (прямоугольник «висячих садов» отлично виден на плане). Особняк, возведенный на фундаментах античных терм еще в конце XV в., служил парижской резиденцией аббатов Клюни, но во времена Бретеза аббат Анри Освальд де Ла Тур д’Овернь сдавал большую часть своего дома «почетным гостям». По соседству с Клюни на углу улицы Сен-Жак с XIII в. стоял монастырь тринитариев — монахов ордена Пресвятой Троицы, во Франции чаще называвшихся матюринцами по имени захороненных здесь мощей святого Матюрена. Древний клуатр этого монастыря примыкал к церкви, портал которой был обновлен в 1729 г. — он подробно прорисован на «плане Тюрго». В XVIII в. в обители матюринцев проходили собрания гильдии книготорговцев и ассамблеи Университета (в частности, выборы ректора).

Клюни. «План Тюрго», лист 11

Коллеж Людовика Великого

Участок между улицами Сен-Жак и Шартьер занимали коллежи Плесси, Шоле и Иезуитский. Самый большой из них, Иезуитский коллеж (также называвшийся Клермонским в память о Гийоме Дюпра, епископе Клермонском, который предоставил средства на его основание), созданный в 1563 г., соперничал с самой Сорбонной. Иезуитам удалось добиться покровительства Людовика XIV, и коллеж в 1682 г. получил имя Людовика Великого. Тем не менее его долго продолжали называть по-старому, что отразилось и на «плане Тюрго». Образование у иезуитов было бесплатным: более 3000 студентов изучали там схоластическую теологию, Священное Писание, математику, физику, химию, литературу, восточные языки. Из стен этого коллежа вышло немало политиков, дипломатов, прелатов, военачальников, ученых, деятелей культуры. В частности, именно там учился, а с 1709 г. преподавал арабский язык Антуан Галлан — первый переводчик сказок «Тысячи и одной ночи». Воспитанниками коллежа были Мольер и Кребийон, Вольтер и Дидро, маркиз де Сад. Комплекс зданий коллежа включал в себя учебные корпуса, квартиры для профессоров, дортуары для студентов (и их слуг).

Коллеж Людовика Великого (Иезуитский), Королевский коллеж и колодец Сертен. «План Тюрго», лист 7

Королевский коллеж

На улицу Сен-Жак боковым фасадом выходил также Королевский коллеж (с 1870 г. Коллеж де Франс), а его главный вход располагался на площади Камбре. Он был основан в 1530 г. Франциском I как учебное заведение, независимое от теологов Сорбонны. Немалую роль в организации коллежа сыграл гуманист Гийом Бюде, лично отбиравший первых профессоров латыни, греческого языка, иврита и математики. При Карле IX появились кафедры медицины и философии, при Людовике XIII — канонического права и арабского языка, при Людовике XIV — арамейского языка и вторая кафедра канонического права. В XVIII столетии программа коллежа пополнилась новыми дисциплинами — физикой Ньютона, механикой, химией, историей, международным и естественным правом, турецким, персидским и древнесирийским языками…

Комплекс зданий Королевского коллежа начал подниматься на площади Камбре в 1611 г., но даже к середине XVIII в. он не был завершен, и часть занятий шла во временном деревянном павильоне, что немало удивляло иностранных слушателей, привлеченных высокой репутацией коллежа. На «плане Тюрго» хорошо видно, что своим острым углом этот комплекс выходил к колодцу Сертен — общественному колодцу, обустроенному в 1572 г. Робером Сертеном, кюре церкви Сент-Илер.

Аббатство Св. Женевьевы и церковь Сент-Этьен-дю-Мон

Древнее аббатство Св. Женевьевы, основанное Хлодвигом в начале VI в., окружали улицы Борде, Фурси и Фоссе-Сен-Марсель. На «плане Тюрго» видны великолепные цветочные партеры, фруктовый сад и огороды аббатства, а также два больших квадратных двора, над которыми высится колокольня — «башня Хлодвига» с остроконечной крышей. Справа от башни на пересечении галерей заметен купол: именно в этих галереях находилась библиотека аббатства (24 тыс книг, 2 тыс. рукописей) и «кабинет медалей, древностей и прочих редкостей» (после революции коллекцию передали в Национальную библиотеку и Монетный двор). Между корпусами аббатства и церковью Сент-Этьен-дю-Мон (Св. Стефана на Горе) во времена Бретеза еще стояла церковь Св. Женевьевы, где хранились мощи святой, которая по преданию спасла Париж от нашествия гуннов в 451 г. Церковь, сооруженная еще в IX в., неоднократно реставрировалась, но к XVIII в. сильно обветшала и в конце концов была снесена — ее сменил купольный храм, ставший Пантеоном. А приходская церковь Сент-Этьен-дю-Мон, где были похоронены Расин и Паскаль, по-прежнему стоит на своем месте — в нее были перенесены мощи св. Женевьевы.

Аббатство Св. Женевьевы и церковь Сент-Этьен-дю-Мон. «План Тюрго», лист 7

Аббатство Св. Женевьевы. Гравюра с рисунка Н. Рансонета. XVIII в.

Королевский ботанический сад

На улице Арбалета с 1579 г. зеленел небольшой Аптекарский сад, где выращивались лекарственные растения. От взглядов прохожих его укрывало здание Фармацевтического коллежа, построенное в 1624 г. А между улицей Сены и улицей Сен-Виктор был разбит огромный Королевский ботанический сад. Поначалу он также назывался садом лекарственных растений, хотя задумывался скорее как кабинет ботанических и зоологических редкостей. Людовик XIII подписал указ о его создании в 1626 г. В 1633 г. казна приобрела для него первый участок земли (он затем вырос до 18 арпанов), а уже через год сад был открыт для посещения. К временам Бретеза сад уже поднялся, рисунок аллей и цветочных партеров сложился, вдоль аллей вытянулись две огромные теплицы. На шестиметровой садовой горке, к вершине которой шла спиральная тропа, Бретез нарисовал одиночное дерево: видимо, так он изобразил молодой росток ливанского кедра, посаженный ботаником Бернаром Жюссьё в 1734 г. (скоро этому кедру исполнится 300 лет). «Королевский альманах» 1737 г. сообщал, что в Ботаническом саду для всех желающих проводились занятия по ботанике, химии и анатомии. В 1739 г. директором сада стал выдающийся естествоиспытатель Жорж Бюффон, который возглавлял его до конца своей жизни, то есть до 1788 г.

Королевский ботанический сад. «План Тюрго», лист 7

Теплицы Ботанического сада. Акварельный рисунок. 1788 г.

Обсерватория

Идею создать в Париже Обсерваторию Людовику XIV подал Кольбер. Указ об ее учреждении король подписал в 1667 г., а к 1672 г. строительство уже завершилось: здание по проекту Клода Перро было возведено на краю предместья Сен-Жак, вдали от центра города, чтобы дым печных труб не мешал астрономическим наблюдениям. Обсерватория стояла на заброшенных карьерах, и в ее подземных этажах проводились физические исследования. Ради чистоты экспериментов здание было выстроено без использования металлических конструкций. Парижский меридиан, проходящий через Обсерваторию, широко использовался в качестве нулевого меридиана для отсчета географической долготы до 1884 г., когда его сменил Гринвичский меридиан. С 1671 по 1793 г. Обсерваторией руководили четыре представителя семейства Кассини: Жан Доминик Кассини, его сын Жак Кассини, его внук Франсуа Сезар Кассини и, наконец, его правнук Жан Доминик Кассини. Их квартиры располагались в здании Обсерватории.

Обсерватория. «План Тюрго», лист 8

Аббатство Сен-Жермен-де-Пре

К XVIII в. владения бенедиктинского аббатства Сен-Жермен-де-Пре (Св. Жермена в Лугах) полностью слились с городскими кварталами. Окружавшие их рвы были засыпаны — по ним прошли улицы Сен-Бенуа, Сент-Маргерит, Эшоде (Пирожка), Коломбье (Голубятни). Стену аббатства разобрали — на ее месте плотной стеной встали жилые дома. Само аббатство помимо монастырских корпусов и церкви Сен-Жермен-де-Пре располагало большим садом, кухнями, лазаретом, помещениями для прислуги. Здесь же находились резиденция аббата, тюрьма и библиотека, насчитывавшая 50 тыс. книг, 7 тыс. рукописей (в том числе около 1 тыс. — старше X в.) и более тысячи старинных географических карт. Эта библиотека не была публичной, в ней работали главным образом ученые-бенедиктинцы, в их числе — Бернар де Монфокон, заложивший основы греческой палеографии как науки. Но она открывала свои двери и для ученых-мирян. Собрание печатных изданий аббатства погибло в пожаре 1794 г. Рукописи удалось спасти, теперь они хранятся в Национальной библиотеке на улице Ришелье.

Аббатство Сен-Жермен-де-Пре. «План Тюрго», лист 11

Кафе «Прокоп» и «Комеди Франсез»

С 1560 г. улица, проложенная по линии старых укреплений, называлась улицей Фоссе-Сен-Жермен (Сен-Жерменского рва), но когда в 1688 г. здесь обосновалась труппа «Комеди Франсез», она стала называться также улицей Комедии. «План Тюрго» зафиксировал оба названия. Напротив здания театра располагалось кафе «Прокоп». Его владелец, сицилиец Франческо Прокопио, поначалу помогал армянским торговцам продавать на Сен-Жерменской ярмарке «новый аромат» — кофе, а в 1684 г. купил три дома на улице Фоссе-Сен-Жермен и открыл первое парижское кафе: здесь можно было не только попробовать экзотический напиток, но и поиграть в шары во дворе. В новое заведение сразу же потянулись актеры и литераторы. Именно у «Прокопа» Вольтер написал знаменитую эпиграмму о змее, укусившей Фрерона и сдохшей от укуса (журналист Фрерон был известен своими ядовитыми нападками на энциклопедистов). Кафе «Прокоп» существует до сих пор.

Театр «Комеди Франсез», возобновивший на этой улице свою деятельность в 1689 г. постановками «Федры» Расина и «Лекаря поневоле» Мольера, вызывал большое недовольство кюре церкви Сен-Сюльпис. Этот священник считал и театр, и кафе рассадниками порока, поэтому в 1730 г. он отказал в погребении на приходском кладбище великой актрисе Адриенне Лекуврёр. Ее тело без свечей и ладана, даже без гроба закопали на берегу Сены, засыпав негашеной известью. Возмущенный Вольтер написал эпитафию, которая стала надгробным памятником актрисе. В 1770 г. «Комеди Франсез» покинула обветшавшее здание и перебралась в Тюильри, а в 1782 г. обосновалась в новом театре «Одеон».

Портрет Адриенны Лекуврёр. Гравюра Г. Ф. Шмидта по живописному оригиналу Л. де Фонтена. 1730 г.

Кафе «Прокоп» и «Комеди Франсез». «План Тюрго», лист 7

Люксембургский дворец и сад

Имя этому месту дал Франсуа де Люксембург, герцог де Пине, построивший здесь особняк «Малый Люксембург» в середине XVI в. В 1613 г. вдова Генриха IV Мария Медичи купила эти земли вместе особняком и поручила архитектору Саломону де Броссу возвести палаццо в тосканском стиле. К 1625 г. дворец был готов, но королева прожила в нем недолго: отправляясь в ссылку, она завещала его своему третьему сыну Гастону Орлеанскому. Затем им по очереди владели герцогиня Монпансье и герцогиня де Гиз, регент Франции Филипп Орлеанский и его дочь герцогиня Беррийская. В 1724–1744 гг. здесь жила ее сестра Луиза Елизавета, вдова испанского короля Луиса I. В 1779–1791 гг. хозяином дворца был граф Прованский, будущий Людовик XVIII. Во время революции дворец стал тюрьмой, затем резиденцией Директории. Наполеон разместил в нем Сенат, потом здесь заседала Палата пэров. В настоящее время Люксембургский дворец вновь занят Сенатом.

Люксембургский дворец походил на палаццо Питти лишь рустованными стенами, в остальном он получился очень «французским»: его план во многих чертах (квадратный двор, отделенный от парадного двора, массивный въезд, украшенный куполом) напоминал планировку французских замков. Люксембургский сад во времена Порто и Бретеза был таким же, как и при Марии Медичи. Лишь в 1790 г., после ликвидации находившегося рядом картезианского монастыря, он приобрел свои нынешние размеры. С 1650 г. сад был открыт для публики и с тех пор пользовался особой любовью литераторов и художников: многие картины Ватто были навеяны прогулками по его аллеям.

Люксембургский дворец и сад. «План Тюрго», лист 11

Коллеж Четырех наций

Об истории этого коллежа мы уже писали выше^[5]. На «плане Тюрго» мы видим его великолепное здание, возведенное первым королевским архитектором Луи Ле Во по приказу Людовика XIV на левом берегу Сены, напротив Лувра. В центре его — часовня, в которой до 1805 г. находился мавзолей Мазарини. Ее венчает ребристый купол на изящном барабане. По бокам от часовни два крыла охватывают изогнутыми фасадами полукруглую площадь. Их завершают боковые павильоны, украшенные коринфскими пилястрами. Коллеж принял первых студентов в 1688 г. На следующий год начала работать и библиотека, завещанная кардиналом коллежу. Еще до ее открытия Кольбер как душеприказчик Мазарини настоял на том, чтобы раритеты из его личного собрания были обменены на книги Королевской библиотеки: 3678 томов и все рукописи коллекции Мазарини отправились на улицу Ришелье, а на полки коллежа переместился 2341 дублет Королевской библиотеки. Революция ликвидировала коллеж, в конфискованном здании устроили тюрьму. В 1805 г. Наполеон разместил здесь Институт Франции и пять входивших в его состав академий. На протяжении целого столетия, с 1750 по 1850 г., архитектор Моро, писатель Мерсье, химик Шапталь и археолог Лаборд по очереди предлагали снести либо павильоны, препятствующие уличному движению, либо крылья здания, якобы «портившие вид одной из красивейших набережных Парижа». И все же панорама Лувра и коллежа Четырех наций, открывавшаяся с Нового моста, была одним из самых красивых видов Парижа в XVIII столетии.

Коллеж Четырех наций. «План Тюрго», лист 11

Аристократические особняки левого берега

Переезд двора в Версаль послужил стимулом для развития Сен-Жерменского предместья — через него проходил путь в королевскую резиденцию. Состоятельные парижане начали селиться здесь во второй половине XVII в., а к 1720 г. уже половина дворян, числившихся в «Королевском альманахе», жила в этой части города. Они заселяли в основном пять параллельных улиц, пронизывавших квартал с востока на запад, а именно: Бурбонскую (ныне Лилльскую), Университетскую и Вареннскую, а также улицы Сен-Доминик и Гренель. Одним из старейших был особняк Конти. Выстроенный Мансаром на месте еще более древнего Нельского особняка в 1648–1660 гг, он ранее носил имя своего первого хозяина Анри де Генего. Генего устроил в нем театр, где в 1671 г. состоялась премьера первой французской оперы «Помона». Его гостями бывали Буало и Расин. К особняку примыкал сад с фонтанами, цветочными клумбами и апельсиновыми деревьями. В 1670 г. особняк перешел к племяннице Мазарини принцессе Конти, поэтому на «плане Тюрго» он назван особняком Конти. Новая хозяйка и ее наследники расширили одно из крыльев, пристроив к нему Малый особняк Конти, который сейчас является частью Монетного двора. В 1750 г. принц Луи Франсуа де Бурбон-Конти, назначенный великим приором ордена Св. Иоанна Иерусалимского, перебрался в Тампль и продал свои владения городу. Муниципалитет одно время собирался разместить там ратушу, но этот проект остался неосуществленным. В 1771 г. особняк был разобран: по воле Людовика XV на его месте был выстроен Монетный двор.

Аристократические особняки левого берега. «План Тюрго», лист 16

На фрагменте «плана Тюрго», который мы выбрали для иллюстрации, рядом с особняком Конти стоит здание с двумя квадратными дворами, крыши которого венчает башенка с крестом — возможно, какой-то коллеж. У него «за спиной» расположился особняк Аженуа. Он был выстроен в 1718 г. для Луи Армана Виньеро дю Плесси, графа Аженуа, ставшего позже герцогом д’Эгийоном. Выше по Университетской улице — особняк Эстре, а рядом с ним — два участка, отведенные под застройку: на них складирован строительный лес.

Набережные и дровяные склады

Урбанизация левого берега Сены влекла за собой благоустройство ее набережных. На участке от Турнельского порта до Королевского моста они были обшиты камнем и имели удобные спуски к воде — лестницы и пандусы, но далее к западу берег оставался необустроенным. В 1704 г. Людовик XIV потребовал, чтобы город привел в порядок участок берега напротив Тюильри — он красноречиво назывался Лягушачьим болотом (Гренуйер). Работы возглавил прево торговцев Шарль Буше, сеньор д’Орсе. Его именем в 1708 г. и была названа новая набережная, хотя на «плане Тюрго» видно, что к середине 1730-х гг. в порядок был приведен лишь небольшой ее отрезок возле особняка Шарля Фуке де Бель-Иля (будущий маршал и пэр Франции построил его в начале 1720-х гг.). Дальше берег оголялся — возле его спусков швартовались лодки и плоты с лесом. Рядом с особняком Бель-Иль Бретез изобразил три больших дровяных склада. Они закрывали вид на Сену с Бурбонской (ныне Лилльской) улицы, что раздражало владельцев расположенных там особняков, но ликвидировали склады только в 1751 г. На их месте тогда обосновалась транспортная компания, обеспечивавшая связь Парижа с Версалем, Фонтенбло и Компьенем, а сегодня там стоит Музей Орсе.

Набережные и дровяные склады. «План Тюрго», лист 15

Бурбонский дворец и особняк Лассе

Мы уже немного рассказали о том, кто строил Бурбонский дворец, и о том, как разительно он преобразился к концу XVIII в.^[6], когда новый мост связал его с площадью Людовика XV, разбитой на правом берегу. На «плане Тюрго» видно, что во времена Бретеза парадные въезды во дворец и в особняк Лассе были обращены к Университетской улице. И хотя фасады, обращенные к Сене, оживляли цветочные партеры, от реки их отделяла даже не улица, а просто дорога, сильно сужавшаяся после Лягушачьего болота и вряд ли мощеная. Береговая линия была совершенно «дикой». Вплотную к саду особняка Лассе подступали небольшие домишки, окруженные огородами.

Бурбонский дворец и особняк Лассе. «План Тюрго», лист 20

Дом Инвалидов

Дом Инвалидов выглядит на «плане Тюрго» чрезвычайно внушительно, он больше королевских дворцов, Лувра или Тюильри. Людовик XIV основал это благотворительное учреждение для увечных ветеранов его военных кампаний в 1670 г. В 1706 г. строительство было в целом завершено, и в новом комплексе разместилось несколько тысяч инвалидов. Жилые корпуса для них строил Либераль Брюан, а знаменитую купольную церковь — Жюль Ардуэн-Мансар. В 1704–1720 гг. была оформлена эспланада Инвалидов — широкая площадь, простиравшаяся до набережной, где действовала паромная переправа, связывавшая оба берега Сены.

На «плане Тюрго» видны несколько лучей, расходившихся от Дома Инвалидов в южном направлении. Две дороги, усаженные четырьмя рядами деревьев, превратились впоследствии в авеню Бретей и авеню Сегюр. В XVIII столетии эти улицы были еще незаселенными и вели «в никуда»: по ним можно было добраться лишь до дальних огородов и леса. Однако они указывали направление дальнейшего развития города.

Дом Инвалидов. «План Тюрго», лист 16

Бои животных на Севрской улице

Бои животных долгое время оставались королевской забавой. Особым пристрастием к ней славились Генрих II, Карл IX и Людовик XIV, любившие наблюдать схватки между домашними и дикими зверями^[7]. В 1730 г. это кровавое зрелище стало доступным не только знати, но и простому народу: возле заставы на улице Севр был оборудован участок, который обозначен на «плане Тюрго». Бои происходили обычно на Страстной неделе, в период, когда театры не давали представлений. В 1778–1781 гг. место боев было перенесено подальше от центра, на север города, в район больницы Сен-Луи. Там устраивались даже бои быков. В 1843 г. парижская полиция положила конец этим жестоким развлечениям.

Бои животных на Севрской улице. «План Тюрго», лист 12

Предместья

Изначально предместьями назывались кварталы, находившиеся за городской чертой. Но Париж рос, его границы раздвигались и захватывали предместья — они становились частью города, хотя и не утрачивали своего названия. Когда в 1702 г. столица была поделена на двадцать полицейских кварталов, четырнадцать из них по-прежнему именовались предместьями. На правом берегу Сены, с востока на запад, располагались девять предместий: Сент-Антуан, Тампль, Сен-Мартен, Сен-Лоран, Сен-Дени, Сен-Лазар, Ришелье, Монмартр и Сент-Оноре. На левом берегу их насчитывалось всего пять: Сен-Виктор, Сен-Марсель (Сен-Марсо), Сен-Жак, Сен-Мишель и Сен-Жермен.

На правом берегу граница между «городом» и теми городскими кварталами, которые именовались предместьями, проходила по бульвару, проложенному на месте оборонительных стен времен Карла V и Людовика XIII. На левом берегу в свое время была выстроена только стена Филиппа Августа. Город давно перерос ее и окружил жилыми постройками. В 1704 г. власти решили проложить так называемые «южные бульвары», которые должны были связать между собой дальние окраины левобережных предместий, но к их сооружению вплотную приступили лишь в 1760 г., поэтому на «плане Тюрго» их нет.

В повседневной жизни столицы предместья играли огромную роль. Во-первых, они снабжали ее свежими овощами и фруктами: сады и огороды на «плане Тюрго» окружают Париж широким кольцом. Во-вторых, в них бурно развивались торговля, ремесленные мастерские и мануфактуры. К примеру, в Сент-Антуанском предместье селились мебельщики и работала основанная Кольбером стеклянная мануфактура Рёйи, а в предместье Сен-Марсо действовала мануфактура Гобеленов. Предместья славились своими питейными заведениями и трактирами, поскольку за городскими стенами вино и продукты стоили дешевле: мы уже писали о кабачках в районе Куртий, пользовавшихся у парижан особой популярностью.

В предместьях работали и парижские мельницы — они производили сильный шум и представляли потенциальную опасность, поэтому их запрещалось устанавливать ближе чем в 70 м от жилых домов. Бретез отметил на плане несколько мельниц в разных частях Парижа. Две из них стояли на холмах у местечка Гутт-д’Ор (Золотая капля), которое славилось своим белым вином. А напротив усадьбы виноградаря изображены свалки. Столичные свалки были организованы в старых карьерах вдоль всей внешней границы парижских предместий. Самая большая находилась в начале улицы Нотр-Дам-де-Лоретт — к ней была проложена улица Вуари. Другие действовали на улице Рокет, на пересечении улиц Менильмонтан и Фоли-Мерикур… Свалки использовались огородниками, которые добывали там компост для удобрения своих полей.

Мельницы Гутт-д’Ор. «План Тюрго», лист 17

Вдалеке от центра города стояли и многие больницы, со временем превратившиеся в тюрьмы. Так, больница Сен-Луи была открыта за воротами предместья Тампль в 1607 г. для борьбы с чумой, но поскольку после 1668 г. вспышек чумы в Париже не отмечалось, больница стала странноприимным домом, где содержались задержанные полицией нищие и бродяги. В предместье Сен-Дени издавна существовала больница Сен-Лазар — сначала она служила лепрозорием, но в XVIII в. стала лечебницей для сумасшедших и венерических больных, а также местом заточения проституток и сутенеров. На левом берегу в предместье Сен-Виктор располагалась больница Сальпетриер — она входила в систему так называемой Общей больницы, основанной в 1656 г. для борьбы с нищенством, и являлась главной женской тюрьмой Парижа.

Больница Сен-Луи. «План Тюрго», листы 9 и 13

Больница Сен-Лазар. «План Тюрго», лист 13

Разумеется, по окраинам Парижа было разбросано множество монастырей. На правом берегу лежало Сент-Антуанское аббатство, давшее свое имя всему предместью — оно занимало огромный участок на востоке Парижа; в квартале Попенкур действовал монастырь госпитальерок Милосердия Богоматери; в предместье Сен-Мартен — монастырь реколлектов; к северу от центра столицы — Монмартрское аббатство. На левом берегу на окраинах Сен-Марсель существовал монастырь кордельеров; в предместье Сен-Мишель — обители картезианцев и капуцинов; в предместье Сен-Жак Анна Австрийская превратила приорат Валь-де-Грас в аббатство и в конце XVII в. там поднялся огромный монастырский комплекс с барочной церковью.

Завершая наше повествование, скажем еще несколько слов об аристократическом предместье Сент-Оноре, располагавшемся на правом берегу Сены в западной части Парижа. Оно вошло в моду в эпоху Регентства — в 1720-х гг. там появилось немало роскошных особняков. На улице Анжу вырос особняк маршала Контада, на улице Аркад — особняк Суайекур, на площади Мадлен — особняк Шевийи. Особенно охотно знать заселяла нечетную сторону улицы Фобур-Сент-Оноре: это позволяло богачам разбивать большие сады, которые выходили прямо к Елисейским Полям. На «плане Тюрго» видно, что именно так были расположены особняк герцогини де Роан-Монбазон; особняк маркиза Гёбриана (сегодня его занимает посольство Великобритании); особняк герцога Шаро; особняк канцлера Дагессо, построенный в 1729 г. (он был разрушен в XIX в.). Особенно пышным и величественным выглядел особняк Эврё, возведенный в 1718–1720 гг.: его первым хозяином стал Луи Анри де ла Тур д’Овернь, граф д’Эврё, женатый на дочери банкира Антуана Кроза — одного из богатейших людей Франции. В строительстве и отделке этого здания принимали участие Арман Клод Молле, Жюль Мишель Ардуэн и Мишель Ланж. В 1753 г. особняк графа д’Эвре приобрела маркиза де Помпадур, фаворитка Людовика XV. После ее смерти дворец перешел к королю, в 1773 г. он был куплен финансистом Никола Божоном, а в 1787 г. достался герцогине Бурбонской. В 1805–1808 гг. в нем жил маршал Мюрат, зять Наполеона. В 1871 г. этот особняк стал резиденцией президентов Французской республики и сегодня называется Елисейским дворцом.

Особняки предместья Сент-Оноре. «План Тюрго», лист 19

Елисейские поля на «плане Тюрго» — не улица, а вязовая роща, спланированная в 1670 г. Андре Ленотром. В XVIII в. они простирались от ограды садов аристократических особняков до берега Сены. От сада Тюильри их отделял обширный незастроенный участок, через который шла Большая клоака: к тому времени старая сточная канава в основном уже была заведена под землю, но здесь ее русло выходило на поверхность (позднее на этом участке была разбита площадь Людовика XV, ныне площадь Согласия). Прогулочная дорога, лежавшая на оси центральной аллеи парка Тюильри, называлась тогда авеню Тюильри (ныне авеню Елисейских полей). Она доходила до круглой площади, которая и сегодня сохраняет свою форму и название: Рон-Пуан. Длинная аллея, наискосок уходившая к Сене и усаженная четырьмя рядами деревьев (ныне авеню Монтеня), называлась в те времена Вдовьей аллеей: в поисках мужской компании по ней часто прогуливались одинокие дамы и мнимые вдовы. Аллея выходила к небольшой площади, называвшейся «полумесяцем».

Елисейские поля. «План Тюрго», лист 19 и 20

На берегу Сены возле «полумесяца» действовал Каменный порт — там разгружали блоки из каменоломен, находившихся в долине Уазы. Этот камень предназначался только для королевских построек и особняков предместья Сент-Оноре и отличался замечательным качеством: свежедобытый, он легко поддавался обработке, но на воздухе со временем затвердевал. За «полумесяцем» Вдовью аллею продолжала аллея Королевы (Кур-ла-Рен), заканчивавшаяся монументальными воротами. Треугольный участок вдоль аллеи Королевы был занят огородами. Внутри него Бретез изобразил три отдельно стоящих домика. Средний из них мог быть кабачком-генгет: рядом обозначены колодец и большая площадка, вероятно, предназначавшаяся для танцев. По берегу вдоль Вдовьей аллеи и Кур-ла-Рен шла дорога из Лувра в Шайо и Сен-Клу, освещавшаяся масляными фонарями. В самом ее конце стояла таможенная застава.