В до боли знакомых супружеских покоях стояла новая широкая кровать, вместо сожженной. На тумбочке с той стороны, где я привыкла спать, лежала моя шкатулка с украшениями и возвышался магический фонарь с серебристыми драконьими крылышками — моя разработка.

Приблизившись к накрытому посреди комнаты круглому столу, я взглянула на каминную зону с креслами. Перекинутый через бархатную спинку, там лежал мой красный шелковый халат.

Казалось, что ничего вокруг не изменилось, только я сама.

Обернувшись, посмотрела на мужа. Все такой же надменно-красивый с нахальным взглядом болотных глаз.

— Поговорим? — наполнила я один фужер вином из бутылки, а другой яблочным соком.

Страх, что Хакон снова меня ударит, норовил сковать по рукам и ногам, но я его прогоняла. Будь уже, что будет. Я здесь в ловушке, но выбраться попытаюсь.

— Интересно, — развалившись на стуле, от вытянул одну ногу перед собой и все-таки взял бокал из моих рук. — О чем же мы будем говорить? О том, как ты трахалась с этим уродом?

Я опустилась напротив, расправила салфетку, уложила ее на колени.

— Ты не допускал мысли, что это твой ребенок? Срок не точный, — блефовала я, прощупывая, что именно известно Хакону.

— И какой же срок? — непринужденно покачивая бокал в тонких пальцах, прямо спросил он. Посмотрел на меня.

— Уже больше трех месяцев, — заявила уверенно. Ни один мускул не дрогнул. — В суде я правду говорила. Артефакт не дал бы соврать. Не было у нас с ним ничего.

— Вре-о-ошь, сука… — и, так и не пригубив вина, подался ко мне. — Я знаю, что врешь. Лучше не делай так. На суде ты говорила правду, да, а вот после… ебалась с ним активно. Смотри, как глазки забегали. А как же измена, Лориэн? Или только мне нельзя изменять? Тебе все можно?

Не получилось.

Я закусила губу.

Придется заходить с другого бока.

— Не ты ли первый начал, дорогой? — сделала я вид, что ревную и все еще что-то к нему чувствую. — Думаешь, мне не хотелось отомстить? За живое ты меня задел, — прищурилась злобно. — Дамирана я использовала, чтобы тебя позлить. И дураку понятно, что наш брак не разрушить никогда, — отсалютовала бокалом и глотнула сок.

— Долго же ты злила меня, до-ро-гая, — покривлялся он. — Аж ублюдка настрогала, — показал на мой живот. — И вот я думаю, что бы такое с тобой сделать, чтобы, блядь, мне не хотелось тебя задушить.

Я ухмыльнулась, пряча страх глубоко в душе. С ним говорить, как по тонкому льду ходить. Опасно. Но я хорошо знала мужа. Есть у него болевые точки, каким бы бесчувственным не казался.

— Задушить ты меня всегда успеешь. Я теперь твоя. Лучше задумайся. Почему я не могла забеременеть, пока была тебе верна? И это подтвердила руна в суде. Может, дело вовсе не во мне? Считаешь, твоя любовница тебе так же верна, как я когда-то?

— Что? — он все-таки пригубил вина и отставил бокал. — Ты понимаешь, что несешь? Думаешь, это я пустой, да? — тряхнул головой, цыкнул зубами. — Как же мне хочется тебя четвертовать, женушка, но я дождусь рождения ребенка, а потом придумаю, как изысканней тебя наказать. А хотя…

Он поднялся, будто удав, медленно подошел ко мне, дернул завязки на штанах.

— Ты же говоришь, что теперь моя… Докажи.

— Проверься у магистра, Хакон, — вскинула я подбородок, прекрасно понимая, что он хочет сделать. — Трисса та еще вертихвостка. Сколько я выслушивала от учителей академии за ее непристойное поведение.

Отстранилась и посмотрела ему в глаза.

— Не спеши, дорогой, у нас вся жизнь впереди. Обязательно еще докажу тебе свою преданность. Давай посвятим этот день немного другому? — я такой паники еще не испытывала никогда, но что-то внутри придавало сил.

Непроницаемое лицо удавалось держать.

Хакон тоже не менялся в лице, ехидные глаза поблескивали, а губы кривились тонкими линиями.

— Зубы мне не заговаривай, в рот бери, шалава. Или думаешь, если я тебя пальцем не тронул, значит, что-то изменилось? Это только из-за довольно выгодной мне беременности. Даже если генерал Визави вернется с разлома, что вряд ли, забрать он тебя у меня не сможет. Остоси, Дамиран! — гаркнул он, посмеиваясь, и допил залпом вино. — За такое и выпить можно. А теперь вперед, — он приспустил штаны и вывалил свое восставшее хозяйство, — работай, до-ро-гая.

— Пожалуй, надо и мне выпить, — наполнила его бокал, а из своего выплеснула сок прямо на скатерть. — А то забыла, как это делать. Поможешь? — протянула ему свой пустой фужер подрагивающей рукой.

— Раньше ты не тряслась, прежде чем в рот брать. И тебе нельзя пить спиртное, не делай из меня идиота, ты тянешь время. — Он тряхнул головой и слегка качнулся. — Иди сюда… я сказал…

Он покачнулся еще, глянул на меня ядовито-зло и, сложив губы, словно хочет что-то сказать, вдруг завалился на пол, как бревно.

Я подскочила с места, как ошпаренная. Схватила бутылку вина со стола и поднесла горлышко к носу. Вдохнула. Мать зельевар меня с детства учила, как распознавать примеси в напитках. И сейчас я ощутила еле заметный тонкий аромат какого-то зелья. Жаль, что тогда на балу она замаскировала приворотное зелье в моем бокале. Не было бы этого всего сейчас.

Склонившись над Хаконом, я достала из кармана платья черную жемчужину, грубо раскрыла его рот и затолкала артефакт в глотку дракона. Нажала на горло, чтобы жемчужина точно проскочила внутрь. Отшатнулась, села на пол и принялась с ужасом ждать.

Прошло много времени, миасс спрятался за крышей конюшни, а Хакон не приходил в себя и не менялся.

А ведь Батильда накрывала на стол. Неужели она… Но какое зелье подлила?

Я постоянно щупала пульс Хакона. Пока дышал, но и не заражался магией альенов. Просто в отключке находился.

— Да-а-ами, — прошептала имя любимого со слезами на глазах и легла на пол рядом с мужем.