Я горел изнутри.

Давно стал ледяным, но сегодня, сейчас, натурально почувствовал, как пламя лизнуло нутро и оставило на теле ожоги. Невидимые. Но такие ясные для меня, будто я был слеп, а теперь прозрел.

Любовь давно ушла вглубь. Я к этой боли, что жрала меня годами, привык, но в этот день все чувства перевернулись, перевоплотились, сначала растворились, боясь, что Лори никогда не станет моей, а потом воскресли, стоило услышать от Харта, что есть надежда.

Я будто заново пережил смерть, как во время ледяной болезни. И возродился другим. Сильнее, мощнее, терпимее.

Моя девочка, талантливая, умная и самая лучшая девочка, дождалась меня.

Настрадалась. Я понимал, через что она прошла, хотя даже представить боялся, поэтому чувствуя, как догорает ее страсть, как дрожит тонкое тело в моих руках, я пылал. Натурально.

Целуя ее спину, крылья, что распустились передо мной, когда я входил, мягко приласкал ее шею, лизнул укус.

— Извини, — хрипло протянул, — поцарапал тебя немного. Не было больно? — мягко покинул ее, рванул из кармана штанов платок и помог девушке привести себя в порядок.

— Все прекрасно, Дами, — отозвалась она с легкой дрожью в голосе.

Лори едва стояла на ногах, приходилось ее придерживать. Когда одежда более-менее была восстановлена и вернулась на свои места, я поднял девушку на руки и, касаясь губами волос у виска, втягивая хмельной аромат лаванды и жженой древесины, понес из мастерской. Здесь есть покои: специально для моей девочки, чтобы она могла отдохнуть в перерыве от работы.

— Как красиво, — окинула она взглядом просторную комнату со светлыми каменными стенами и посмотрела на широкую кровать с невесомым алым балдахином. — Здесь жить можно, — заулыбалась Лори так обворожительно, что сердце пропустило удар.

— Можно, — кивнул я. — И плавать в озере. Влюбился в это место, как только увидел. Точно как в тебя.

Ее темно-сизые глаза блеснули, в зрачках заплясали магические огоньки. Лори обхватила мое лицо горячими ладонями и коснулась губ нежным поцелуем.

— Не понимаю, как я раньше без тебя жила, — выдохнула она, прикрыв веки. Длинные ресницы затрепетали.

— И я не жил. Существовал. Ты не представляешь, как это было сложно.

Я опустил Лори на кровать и лег рядом, подтянул ее к себе на плечо.

— Все позади, Дами, — прошептала и погладила меня по груди, — кажется, я знаю, как сделать артефакт, способный заразить красного дракона ледяной магией альена. Нужны мощные кристаллы и… — вскинула Лори хитрый взгляд, — подопытный ледяной дракон.

— Кристаллы любые достанем. Для тебя хоть лон с неба. Ледяной у тебя есть и не один, я могу ребят с форпоста пригнать. А, еще под боком, на второй половине завода, Арден и его сотрудники. А красный нужен?

— Прекрасно, — прищурилась она, задумавшись, — нужен красный, готовый перевоплотиться. Проведем на нем испытания.

— Есть у меня отрядик, — поцеловал ее в нос, заулыбался коварно. — А не надо было прилетать на мое озеро.

Лори игриво рассмеялась и чмокнула меня в подбородок.

— Если все получится, можем пополнить твою армию.

— Сейчас это невероятно важно, Лори.

— Демоны застенья продолжают прорываться? — ее голос тревожно дрогнул.

— И мы не понимаем причин таких разломов.

Я прижал девушку к себе, укрыл мягким пледом.

— Но с войском мы их загоним в самые глубокие чертоги застенья.

Она тяжело вздохнула.

— Расскажи, что ты чувствовал перед перевоплощением? И как это случилось? — я уже знал, что у нее в голове сейчас куча мыслей со всевозможными магическими формулами. Интересуется Лори не просто так. Ее ум уникален. Потрясающая. Моя.

— Мы были на защите границы, тогда наемники не давали покоя. Помнишь, Хакона тоже вызывали на несколько месяцев в прошлом году?

Она кивнула.

Я помолчал немного, ведь говорить о своих поражениях невыносимо.

— Мы с генералом Рагмором вели две бригады. Я пытался не воспринимать его, как твоего мужа, просто работал с ним, хотя после поединка, в котором он меня покромсал, даже рядом стоять было крайне трудно. Тем более, тогда я знал, что возмужал, набрался опыта и могу дать отпор. Но смысла уже не было, ты стала его верной женой, а я все еще не мог избавиться от больной любви. О, — запрокинул голову, — как он тогда бахвалился. Я держался в стороне, но вся армия знала, какая ты жаркая в постели! Я думал горло ему вырву голыми руками за эти слова.

Грудь скрутило, волной воспоминаний обожгло виски и, закружившись, рухнуло в поясницу. Даже дышать стало трудно, но я продолжал:

— Красные тогда многие поболели, была эпидемия, помнишь ведь, несколько сотен из пяти тысяч огненных под моим предводительством не пережили ночь, а на рассвете, когда мы были особенно ослаблены, оборотни выступили в бой. Нас там разбили в тот день. Жестоко, кроваво. — Горечь подступила к горлу. Я всегда гадал, почему Хакон, бригада которого была рядом и охраняла другую часть границы, не пришел на помощь, но сейчас у меня было стойкое подозрение, что он был там, да только решил не помогать. Но Лори я об этом говорить не стал. — Я плохо помню подробности, мы в сотню воинов отбивались, защищая больных и раненых, но нас быстро порвали дикие волки. Из-за заразы, что в том месте особенно бушевала, мы даже перевоплотиться не могли. Вскоре меня привалило телами, залило кровью лицо, нос, глаза, грязь набилась в рот. Все время казалось, что я слышу голос Хакона и его приказы, но это наверное была агония. Когда меня нашли лекари, было поздно: магия из-за сильных ранений практически выгорела, прошло несколько суток, мне нельзя было помочь, а на ее место влилась ледяная болезнь. Я тогда… — колючий комок встал в горле и не хотел глотаться, — один выжил. Я так виноват перед ребятами. Мне никогда не смыть эту вину...

Меня сильно передернуло. Мерзкое чувство скованности мерзлого тела все еще преследует, а запертая в крестце руна каждый раз дает о себе знать. Ненавижу это… себя ненавижу, что проглядел и подпустил врага, что позволил кровопролитию случиться.

— Но мне повезло, — усмехнулся горько. — Я попал в ряды подопытных госпожи Элайны. Мне дали лекарство одному из первых, все равно уже был не жилец: в бою мне перебили хребет, и я вряд ли бы когда-нибудь встал.

Лори дернулась и замотала головой.

— Холод растекался по телу быстро, а с новым лекарством еще быстрее: сначала ноги, потом руки, спина, грудь, затем сжало горло, а… а потом я умер. Просто воздух перекрыли и стало темно. Очнулся я с мощью альена и невозможностью ходить: хребет мой восстановить не удалось. Я все еще калека, Лори, — поцеловал ее в висок, чувствуя, как сильно дрожит. Не надо было так подробно рассказывать. — И только лекари из Ветроны, знакомые Харта, придумали руну-блок. Она фокусирует магию в том месте, где утратились нервные связи, но это все временно. Когда я устаю или особо переживаю, руна будто хуже работает и отнимает ноги. Поэтому меня комиссовали и отправили готовить молодняк, но если будут снова прорывы, — я тяжело вздохнул, вжался в мою девочку всем телом, — пойду добровольцем. Я своих не оставлю. Больше никогда.

— Ох, Дами, — погладила она меня по щеке, — жаль, что я не могу создавать лекарские артефакты и не обладаю целительским даром, — печально протянула. — Как же я отпущу тебя? С ума сойду, — подняла на меня Лори жалобный взгляд.

— А ты представь, что таких, как я, пойдет в бой тысяча. У каждого есть семья, братья, возможно, любимая и дети. Один я — это бесполезная песчинка, а вот тысячи гробов — вот где боль. И я в ней искупался сполна, поэтому больше никогда не допущу ошибки и вернусь домой. К тебе, моя Лори.