Было дело глубокой ночью. Женя уже спал, а я… я ждала новостей:

– Всё хорошо, – двумя простыми словами бета спровоцировал у меня настоящую истерику. – Никита жив. Иван – нет. – Слёзы облегчения градом текли по моим щекам. Меня трясло от пережитого ужаса, но я упорно слушала скупые подробности Серёжи. – Альфа потрёпан сильно, но жить будет. Сейчас отвезли Никиту в больницу. Туманов лично контролирует этот вопрос. Мы тоже охраняем палату на случай возможных недовольств. Как только альфа придёт в себя, мы вернёмся в стаю.

– Хорошо. Спасибо, Серёжа, – всхлипнула я, крепко сжимая корпус мобильного.

– И ещё… Вы – молодец, что поставили защиту на вожака. Правда, Никита сначала разозлился, когда все увидели руны, проступившие прямо во время боя на его коже. Они появились, когда отразили первый пропущенный альфой удар.

Это было нормой, поэтому я непонятно для кого пожала плечами.

– Это закономерная активация. Сильно «зрители» возмущались?

– Да. – Сергей помолчал секунду, а потом хмыкнул: – Пока Зверев ни пропустил удар и на его коже тоже выступили чёрные руны.

Сглотнув горечь, опустилась на край кровати, где тихо сопел Евгеша.

– Фух… Значит, я всё сделала правильно.

– Вы – большая молодец, Луна. Теперь отдыхайте. Уже завтра мы вернём вашего истинного домой. Я горжусь, что должность Луны альянса, а так же Луны всех стай теперь по праву принадлежит вам! – Я не видела, но чувствовала, что Серёжа улыбается. – Тигруля, ты спасла всех нас.

Закончив разговор, очень быстро заснула рядышком с сыном. Облегчение – лучшее снотворное даже от самой страшной бессонницы!

А утром в спальню ворвался жутко потрёпанный, еле живой Никита. К тому времени Женя уже убежал к своим любимым друзьям – Андрею и Еве. Дети Татьяны Сергеевны обожали возиться с маленьким альфой, несмотря на огромную разницу в возрасте, почти десять лет.

Волков закрыл за собой двери на ключ, провернув его три раза.

Глаза Никиты светились голубым неоном, и даже раны, затянувшиеся до синяков и ссадин, не уменьшали их красоту.

– Любимый, – прошептала я, пытаясь выбраться из закрутившегося одеяла.

Мужчина остановил этот процесс, одним словом:

– Люблю! – Добравшись до меня, Никита принялся жадно терзать мои губы властным поцелуем.

Это был самый трогательный… раз, который был в моей жизни! «Сексом» нашу концентрированную нежность просто грешно обзывать.

Я сгорала от любви Никиты, щедро делясь ответным чувством с любимым. Плавилась от его прикосновений, как шоколад под воздействием лучей горячего солнца. Мир сузился до габаритов истинного, и я с наслаждением принимала его таким, понимая, что даже этого невероятно много! Такое чувство, будто бы идеальная жизнь, наконец, сформировалась в моих представлениях и сразу же набросилась на меня, окутывая сладостью мига.

Никита повалил меня на спину, с шипением накрывая своим телом.

Волкову было больно. Раны, оставленные Зверевым, давали о себе знать.

Я попыталась осторожно сместиться, но альфа крепко зафиксировал моё положение под собой, коварно улыбаясь сквозь боль.

– Никита, – я напустила на себя менторский вид, – перестань. Надо обработать твои раны…

– Овуляция, – одним словом пресёк все мои трепыхания любимый, захватывая в плен губы.

Раз – и все мои мысли оставили меня, сузившись до банального желания всех истинных – быть с любимым!

Да и кто в здравом уме откажется от такого!

Томительные поцелуи, жаркие касания, которые безошибочно находили отклик в моём теле – я сгорала в любви, с самоотверженностью отвечая на желание Никиты.

– Моя, – едва слышно порыкивал альфа, на секунду отстраняясь от моих губ, чтобы снова вероломно захватить над ними власть. – Дыши для меня… моя истинная.

Дышать получалось через раз. Чаще с моих губ срывались стоны.

Животная сущность взяла верх, требуя полной отдачи в слиянии с избранным, самым лучшим для неё самцом!

Голова кружилась от касаний и поцелуев Никиты. Я будто в огне горела, брошенная в самое пекло костра страсти и желаний.

Этот день мы провели в кровати, не прерываясь даже на еду. У оборотней-сверхов такая реакция на овуляцию – обычное дело.

Нас попустило только к вечеру.

Тогда же вернулась совесть.

– Я – никудышная мать, – простонала в подушку, нехотя отпихивая жадные руки альфы. – А ты – муж.

– Почему это?! – у Никиты так забавно вытянулась лицо!

Я засмеялась, за что сразу получила парочку смачных шлепков.

– Хей!

– Почему это я никудышный муж?

– Потому что не муж вовсе. Ай! – получив ещё один шлепок, надула губы. – Вообще-то больно.

– Не ври, – уличил меня во лжи оборотень, садясь так, чтобы я оказалась на его коленях.

Никита потянулся к брюкам и… и достал из кармана чёрную бархатную коробочку.

– Это… – я задохнулась от волнения, чувствуя себя маленькой девочкой.

Истинный усмехнулся:

– Это называется «лезть поперёд батька в пекло».

– Нууу… – заканючила, как ребёнок, прижимая руки к груди. Загребущие пальцы хотели быстрее открыть бархатную прелесть.

Никита засмеялся.

– Не прыгай так… нарвёшься.

– Опять? – охнула я, замирая. Между ног уже саднило от многочасовой долбёжки.

Невыносимый сверх засмеялся ещё громче.

– И снова этот удивлённый тон! Обожаю тебя!

Я прислонилась лбом к плечу любимого, расплываясь в блаженной улыбке.

– Господи! Ты не представляешь, насколько это взаимно!

Я совсем чуть-чуть отстранилась, чтобы выровнять спину.

Пальцы Никиты поймали мой подбородок, чтобы притянуть меня к своим губам обратно.

Коробочка между нами мешала прильнуть друг к другу.

Чтобы исправить это досадное недоразумение, Никита отбросил бархатный футляр на край кровати.

– Ммм… – замычала я несогласно.

Никита что-то неразборчивое рыкнул мне в губы, одним движением приподнимая мою попу и тут же насаживая на свой член.

Голова закружилась от чувства наполненности.

– Не могу насытиться тобой! – горячие признания болтливого оборотня выбивали в моём теле искры, отзываясь каждым движением члена, настырно вбивающегося в самое нутро.

Когда удары стали чаще и глубже, я впилась в губы Никиты, чтобы не кричать в голос.

Оргазм накрыл самым неожиданным образом – из меня снова хлынула горячая жидкость, безобразно подло заливая простынь и одеяло.

– Чёёооооорт, – простонала я, без сил повиснув на плече несносного любовника. – Доволен?! Где моё колечко!?

Мой ворчливый тон молодого мужчину только развеселил.

Никита самоуверенно хмыкнул.

– Более чем. Так и должна кончать моя истинная. Всегда. Надо тебя постоянно так брать, пока ты не…

– Тц! – зашипела я, прикрыв ладошкой ужасно порочный рот любимого. – Ты невозможен. Колечко где?

– На пальчике, невнимательная моя, – тихо засмеялся демон, а не оборотень, покрывая моё лицо нежными поцелуями. – Люблю тебя… Когда хочешь свадьбу?

– Завтра?

Смех Волкова стал громче.

Голубые глаза мужчины искрились счастьем.

– Я как знал. Документы в ЗАГС подал в тот же день, когда оформил отцовство. Дата открытая, так что можно жениться хоть сейчас. Правда стоить в ночное время суток регистрация будет не мало.

– Хочу! – выпалила я, с трудом отрывая взгляд от огромного бриллианта, сверкающего в компании своих маленьких собратьев. – Чтоб под луной… и здесь, в стае! Сейчас! Сегодня! Это реально?

– Для тебя, – ответил Никита, глаза в глаза, – возможно всё. Только попроси!

А мне больше ничего просить не хотелось. У меня всё было!

Через три часа я стояла в простом белом сарафане под садовой аркой виноградной лозы напротив истинного.

Стая громко скандировала: «Горько!», а Женя бегал вокруг нас кругами, радостно подпрыгивая на поворотах.

Полная луна стала нашей свидетельницей… ну ещё и Саша, которая приехала со своим истинным, Тумановым Арсом.

Сердечко быстро трепыхалось в груди, и большего счастья я не могла себе представить!