Дальше началась основная движуха.

Романов отошёл в сторону охраны, чтобы узнать у службы безопасности, как они справляются.

Я поплелась в кружок к оборотням, чтобы помочь им вернуть человеческую ипостась.

Получалось плохо. Сил совсем не осталось. Я высушила фактически весь резерв, чтобы предотвратить атаку Воронова и его людей.

И ведьмаки продолжали петь этажом выше!

Без Туманова разобраться с проблемой нашего добровольного заточения не представлялось возможным. А Туманов ещё как разбирался!

Из сообщений службы безопасности стало известно, что Туманов и его люди забаррикадировали пути к отступлению ведьмаков. Воронова взяли в коробочку. Ему некуда было деваться. Ну, ни с сотого же этажа прыгать! Даже сверхи последствий такой высоты не способны пережить.

Просидели мы до глубокой ночи.

Только когда шум в голове резко оборвался, Волков вернул себе человеческий облик и заключил меня в объятья. Беты смущённо обступили нас, прикрыв вожака от постороннего взгляда, как футболисты ворота. Смешно! Ведь они стояли такие же голые, как и Никита.

– Так… не смотри на Серёгин зад, – рыкнул любимый ревнивец, заставляя меня повернуться к себе.

Я нервно хихикнула. Сложно не смотреть, когда эти задницы по кругу… а ты в центе этого круга!

Зазвонил телефон.

– Волкова… – устало протянул Туманов.

– Пока Колосова.

– Не выдумывай, – дружно оборвали меня Арсений и Никита, будто синхронизовавшись!

– Не суть, – подчеркнул ведьмак. – Воронов ликвидирован. Его круг заключён под стражу. Вам никто и ничто не угрожает, детка… снимай свои чёртовы щиты. Я вообще не понимаю, что это ты налепила… Мастерица, блин!

А мастерица сама была в шоке! И резерв на нуле!

В общем, чтобы… эм… «подзарядиться» для работы с разрушением слоёв защиты, нам с Никитой пришлось «уединиться», как мило обмолвилась Тарасова Мария.

– Зато никакого бункера не надо, – усмехнулся президент, тихо посмеиваясь в компании охраны, пока я с пунцовыми щеками снимала руны после быстрого перепиха с Никитой в подсобке.

Провозилась до утра. Устала безумно. Если бы Мария не вызвалась мне помочь, «заряжаться» пришлось бы не единожды!

Григорий шутливо предложил ведущей свою помощь в восстановлении сил.

Президенту такое волонтёрство пришлось не по душе. Романов велел своей охране обступить ведьмочку и не сводить с рыженькой ведущей взгляда.

Гоша понятливо поднял руки, демонстрируя отказ от претензий, а Николай Владимирович, как мальчишка-хулиган, показал сверху язык.

Это настолько не состыковывалось с образом великого молодого политика, что я потеряла концентрацию на десятом плетении.

– Они дружат, – пояснил Никита, обнимая меня со спины.

Я выругалась.

– Теперь начинать по новой!

Последняя руна была сброшена задолго после рассвета.

Мне хватило сил только на то, чтобы пробормотать:

– Хочу домой… к сыну…

Дальше меня вырубило.

Пришла в себя уже в кровати. Нашей кровати. В особняке Волкова.

За окном медленно садилось солнце.

В комнате никого не было, но нюх легко определил, что за дверью в коридоре стоят Сергей и Боря. Первый практически сразу сорвался с места.

«Чтобы Никиту позвать…» – поняла я, поворачиваясь на спину.

Рука нащупала на тумбочке пульт от телевизора. Своевременно, если вспомнить, что мы поразили мир новостью о существовании сверхъестественного!

Не теряя времени, включила плазму.

Новостные каналы захлёбывались информацией. Основной настрой – восхищение.

Я потянулась, чтобы сесть, и картинка перед глазами сразу заплясала.

– Мммм…

– Тихо-тихо, – бесшумно материализовался передо мной Никита, помогая прилечь обратно. – Куда ты собралась? Ты чуть не выгорела. Резерв не просто на нуле, а на той стороне шкалы, где минусы толкаются. – Мне на лоб аккуратно опустилось влажное полотенце. – Постельный режим на неделю! Не смотри на меня так. Это не я придумал. Арсений одного из своих ведьмаков сразу с телецентра отправил за нами в стаю. Пётр Ильич… Сейчас целителя-травника развлекает Татьяна Викторовна на кухне. Кстати! – Никита обернулся. – Боря, попроси Богиню принести Анне чего-нибудь лёгкого.

– Я и сама могу…

– Лежать, – придавил меня силой альфы Никита, но тут же спохватился, как только я застонала. – Прости-прости! – Волков забавно засуетился вокруг меня, заметно бледнея. – Чёрт! Я не хотел. Совсем ты расшатала мою психику… а волк так и вовсе в истерике.

– Почему?

– Тигрица… Я её не чувствую.

Я потянулась к кольцу и стащила с себя лунный камень в серебряной оправе.

Тигрица будто бы ворчливо отряхнулась, возвращая себе силу.

Никита с облегчением выдохнул.

Я пояснила.

– Кольцо надела сразу, как только почувствовала призыв высших ведьмаков. Иначе обратилась бы как миленькая.

– Мой храбрый гибрид, – Никита ласково погладил меня по волосам, как маленькую. – Ты даже не представляешь, что сделала для всех нас! Не только для сверхов, но и людей! Воронов так испугался за свой зад, что чуть войну не спровоцировал! Его молодой наследник сражался за своё место до последней капли резерва.

– Матвей, кажется, – нахмурившись, вспомнила о молодом Воронове.

– Ты знакома была с ним?

– Слава Богу, нет. Саша упоминала о Воронове, когда рассказывала историю моих родителей. Матвей – тот самый каратель, группа которого загнала моих родителей и убила их. Они представили всё, как несчастный случай.

Никита нагнулся и поцеловал мою руку.

– Всё кончено. Больше нет никаких карателей. И Вороновых тоже нет. Два дня назад состоялся суд.

– Два дня?! А… а сколько я здесь… восстанавливаюсь? – стащив с себя полотенце, снова попыталась сесть, но меня остановили твёрдой рукой.

Никита посмотрел на меня с укором.

– Лежи… Хоть волк и успокоился, но лучше тебе не испытывать мою выдержку. Я вообще рядом с тобой какой-то нестабильный. Превращаешь меня в истеричную наседку.

– Зубы мне не заговаривай. Сколько я здесь валяюсь?!

– Неделю, – выдохнул Волков, осторожно поглаживая моё плечо. – И это была самая жуткая неделя в моей жизни. Хотя… нет. Вторая. Первой была та, на которой я хоронил неизвестную девушку, считая, что она – это ты.

– Прости… – тяжко вздохнула. – Я только узнала о мире оборотней и ведьм. Меня просветили, что я – главная цель мира сильных и безжалостных сверхов, что родители мне не родители вовсе, а крёстная… – от воспоминании перехватило дыхание. – Мне было очень страшно Никита, – мой любимый оборотень понятливо кивнул, не переставая трогать меня с бережной нежностью. – А потом я услышала биение крохотного сердца, и страх разбавили другие чувства.

Альфа поцеловал каждый пальчик на моей левой руке, слушая с трепетом в глазах.

– Теперь пусть твой страх уходит окончательно, Аня. Я сделаю всё и даже больше, чтобы ты всегда была самой счастливой!

– Я знаю, – всхлипнув, всё-таки сумела сесть и уткнуться в грудь самого очаровательного мужчину на Земле.

– Мамаська! Ты проснулась!

В комнату влетел Женя.

Не знаю, откуда у матерей эти силы берутся, но своего ребёнка я с лёгкостью уловила и затащила в свои объятья, игнорируя беспокойное ворчание Никиты.

– Женя, будь осторожней. Мама ещё болеет.

Сын недовольно зыркнул на Никиту, продолжая прижиматься ко мне.

– А говорил, что мама спит… Обманул, знасит… а я ещё думал, ну сто ты за принс, если от твоих поселуев мамаська продолзает спать.

– Самый лучший принц, – улыбнулась я, пальцем коснувшись маленького носика Жени. – Просто я слишком устала. Никакой поцелуй такое состояние не способен реанимировать.

– Как это?

Отвечать на вопросы любимого малыша я никогда не уставала, особенно сейчас, когда целую неделю проспала. Однако все ответы пришлось отложить на потом. Дверь открылась в очередной раз, и в комнате запахло умопомрачительным бульоном.

Пока я с жадностью пила суп, Никита занял Женю пояснениями своих поступков. А именно обмана. Было очень занимательно наблюдать, как большой мощный мужчина признаёт свою вину. И это выглядело совсем не стрёмно. Наоборот, я гордилась сильным мужчиной, потому как признавать свои косяки способны только сильные. К тому же оправдание «чтобы ты не волновался» было правдивым, к чему, собственно, сводится вся идеология воспитания. Ложь – это плохо, но обман – не всегда ложь, а значит, не всегда плохо…

Вечером ко мне заглянул Пётр Ильич.

Ведьмак порадовал, что кризис минул, и резерв начинает качать силы.

Потом Никита отпустил всех и отправился купать Женю.

Спать улеглись втроём.