— Сотри эту хмурую мину со своего уродливого лица, — дразнит Уоррен Гейджа. Он обвивает руками шею Гейджа и трется костяшками пальцев о его макушку.

Его лицо какое угодно, только не уродливое. Но я не смею произносить это вслух.

Я смеюсь над тем, как они подкалывают друг друга. Я здесь и дня не провела, а уже вижу, насколько они близки. Одна из редчайших вещей в жизни — это дружба. Настоящее товарищество. Я чувствую, что они доверяют и уважают друг друга. Они бы не издевались так друг над другом, если бы это было не так.

— Я согласился пойти, потому что... — Гейдж засовывает руку в карман и выглядит так, будто не уверен, к чему он вел в этом предложении.

— Потому что ты любишь меня и тебе просто мало времени, которое мы проводим вместе, живя и работая рядом. Мы-то знаем, — предполагает Уоррен.

— Просто заткнись и садись в машину, — огрызается Гейдж, качая головой.

— И как мы вообще поместимся? — спрашиваю я.

Мы вчетвером — Уоррен, Кианна, Гейдж и я — смотрим на пикап с одной кабиной, припаркованный на подъездной дорожке рядом с общим домом. Он выглядит великолепно. Похоже, его недавно перекрасили, возможно, поставили новые шины и сделали безупречную химчистку. Но внутри только одно длинное сиденье, и, судя по всему, нам всем придется втиснуться туда, чтобы поехать в бар.

— Мой грузовик в ремонте, а та маленькая арендованная машина, на которой вы приехали, практически двухместная. Грузовик Гейджа — наш единственный вариант, — говорит Уоррен.

Кианна вздрагивает, но, к удивлению, ловит связку ключей, брошенную в ее сторону.

— Ты за рулем. Остальные из нас уже выпили, — командует Гейдж Ки.

Она пожимает плечами, идет прямо к водительской двери и запрыгивает внутрь. Уоррен и Гейдж следуют за ней; Уоррен первым садится на пассажирское сиденье. Я вижу, как он сдвигается к середине. Он щелкает по висящему на зеркале заднего вида ароматизатору в виде елочки и кричит:

— Ты идешь или как, сестренка?

Я нерешительно подхожу к пассажирской двери и заглядываю внутрь. Я никогда не была сильна в тетрисе, и чертовски уверена, что не вижу никакого способа, как я втиснусь в кабину этого грузовика. Там нет ни дюйма свободного места.

В поле моего зрения появляется протянутая рука. Большая и сильная, она принадлежит горе мускулов на краю сиденья. Я поднимаю взгляд, чтобы встретиться с ним глазами, и он одаривает меня усмешкой.

— Я не кусаюсь, — говорит он.

— Почему-то я в этом сильно сомневаюсь.

— Ты меня даже не знаешь.

— Именно! Я не собираюсь сидеть у тебя на коленях. Я только сегодня с тобой познакомилась!

Грузовик заводится, клубок выхлопных газов наполняет воздух. Музыка гремит из динамиков, и это подталкивает меня отбросить сомнения и взять его за руку. К черту.

Хотела бы я сказать, что была готова к тому, как его теплая, немного грубая рука полностью обхватила мою. Мы касались друг друга и раньше, но это было уже настоящее держание за руки.

Кто я, подросток?

Что в этом парне такого, что сводит меня с ума?

То ли секс сочится из его пор, то ли у меня слишком долго не было мужчины и мне просто нужно с кем-нибудь переспать. Может, и то и другое.

Кабина грузовика выше, чем я привыкла, поэтому я ставлю ногу на подножку. Хватка Гейджа на моей руке усиливается — и в следующий миг я уже взлетаю к нему, будто пушинка.

Мое приземление оказалось на удивление грациозным. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы идеально устроить мою пятую точку на своем правом бедре. Он обхватил меня за талию только для того, чтобы я не упала назад в дверь. Я в этом уверена.

Теперь мне просто нужно затаить дыхание и оставаться совершенно неподвижной все 15 минут, что мы едем до единственного бара в городе.

Мне трудно дышать, поэтому я тянусь к двери, чтобы опустить окно. Где эта чертова кнопка?

— Старый грузовик. Здесь не автоматические стеклоподъемники, — шепчет глубокий голос позади меня.

Хотелось бы, чтобы он использовал свой обычный голос. Ему обязательно было наклоняться и шептать мне на ухо?

Если бы я могла унять вставшие дыбом волоски на руке, и дрожь, пробегающую по позвоночнику, я бы это сделала. Но это бесполезно: дрожь проходит через все мое тело, и он усмехается.

Усмехается.

— Ты в порядке? — спрашивает Уоррен рядом с нами.

— Ага! — отвечаю я чуть слишком пронзительно.

Он кивает и улыбается мне, затем делает музыку громче. Кажется, они с Кианной отлично проводят время в собственном маленьком пузыре на своей стороне грузовика — просто отрываются под музыку и орут слова какой-то вызывающей головную боль песни, которую он включил.

Я смотрю вниз на свое запястье, чувствуя, как что-то обхватило его. Это рука Гейджа поднимает ее к лунному свету, струящемуся в окно.

Мы смотрим на нее мгновение, а затем я поворачиваю лицо к нему. Его бровь удивленно приподнимается.

— Ожог, — объясняю я.

Белый участок кожи, примерно с линейку шириной, тянется по половине моего предплечья. Ему уже много десятилетий, и я так к нему привыкла, что почти не замечаю и не думаю о нем. Не хотелось бы сейчас вдаваться в подробности. Не с Уорреном, сидящим рядом с нами.

К счастью, он не задает никаких вопросов. Его большой палец проводит по всей длине шрама. Прикосновение такое легкое и осторожное, что я едва его чувствую. Как легкий ветерок.

Желание отстраниться сильное. Но я этого не делаю. Это слишком приятно.

Он сам разрывает контакт и позволяет мне снова опустить руку на колени. Внезапно я чувствую, что он становится более жестким и напряженным подо мной.

Если бы я была смелее, я бы положила руку ему на колено. Успокоила бы наши нервы. Может, немного откинулась бы на него. Бросила бы на него шаловливый взгляд через плечо. Призналась бы, каким красивым и привлекательным я его нахожу.

Но я не смелая. По крайней мере, не настолько.

Мне не стоит трогать лучшего друга моего брата. Это похоже на верный путь к катастрофе.