Время… Такая странная штука. Оно всегда разное, непостоянное, переменчивое. Играет с нами, как со слепыми котятами, заставляя то ждать бесконечно долго, то бежать, не успевая в отпущенный срок. Всегда не так, как тебе надо. Всегда невпопад. Но только в минуты смертельной опасности оно становится таким, как нужно. И это доказывает, что за всем этим стоит большая и чистая любовь.

Вот и сейчас время будто растянулось. Расплавилось и размякло, как желатин при повышении температуры. А мышь, чуть не сошедшая с ума, бешено заметавшаяся под сердцем, вдруг замедлилась и забасила, как зажёванная магнитофонная плёнка.

Шаги киллера, идущего сюда чтобы добить меня, приближались тоже будто в замедленном темпе. У меня не было оружия, не было бронежилета с надписью «Интерпол» и прикрытия из Джейн, Марата, Стефа и ещё двоих чуваков тоже не было. А то, что было, лежало, истекая кровью в сытом и важном «Эс-классе».

Я поднял руку и дёрнул ручку передней двери. Привалившийся к ней телохранитель без признаков жизни вывалился, повиснув на ремне безопасности, и уронил правую руку, крепко сжимавшую «Глок-19». По руке текла кровь. Парень был готов…

Разжимать его пальцы, забирать пистолет, наводить на неприятеля, чья тень уже появилась из-за багажника, не было никакой возможности. Даже растянувшееся и замедлившееся время было не бесконечным.

Поэтому я зажал его руку двумя своими, как следует дёрнул, вывернул и в тот самый момент, когда наёмный убийца, вышел, стал видимым сам и увидел меня, нажал на спуск пальцем своего охранника.

Раз… Два… Три…

Одна пуля попала в правое плечо и отбросила киллера назад. Не выпуская пистолет и, поскользнувшись на мёрзлом покрытии дороги, он полетел назад, взмахнув руками, грохнулся навзничь, упал на спину со всей высоты своего роста и ударился затылком.

А я в то же время вскочил на ноги.

Пистолет он из своей руки не выпустил. Поэтому, подскакивая к нему, я со всей дури врубил кулаком по его кисти. Она разжалась, и он зарычал как раненый зверь. Да он и был раненым зверем.

Я наклонился и кулаком ударил ему в плечо туда, куда попала пуля. Он взвыл, дёрнулся, долбанулся затылком и на мгновение отключился. Жалко не было. Два нормальных парня только что сложили свои головушки…

Рванув собачку на его куртке, я расстегнул замок, перевернул чувака лицом вниз и сдёрнул куртку на локти. Рванул к охраннику, вывалившемуся из машины, содрал с его пояса браслеты, вернулся обратно и защёлкнул сзади на запястьях своего убийцы. А после потянул за руки вверх, заставив приподняться и встать на ноги. Встав, он зашатался, как пьяный. Зарычал от боли и злости, от ужаса и от ярости.

— Пошёл! — херакнул я его кулаком по печени. — Пошёл, сука!

Я крикнул ему прямо в ухо и толкнул по дороге в сторону к дому Ширяя. Его ствол я поднимать не стал. Нам чужого не надо. Он сделал несколько шагов, поскользнулся, упал — и мне снова пришлось тянуть его вверх. Я схватил его за браслеты и задрал, заломил руки, загибая его, как узника Гуантанамо.

— Быстрее, тварь!

Выхватив телефон из кармана, я позвонил Ширяю.

— Срочно нужна вторая машина, — бросил я.

— Какого хрена? — отреагировал он.

— Обстреляли на повороте. Иду в сторону дома. Нужна вторая машина.

Он сразу врубился и не стал выяснять подробности. Через пару минут мне навстречу вылетел «Рейндж Ровер» с чёрными тонированными окнами. С помощью водителя мы закинули пленника в багажник. Подлетел Ширяй. Я быстро объяснил ситуацию, скакнул в тачку и помчался с места преступления. Разбирайтесь, доблестные защитники закона и справедливости.

Микроавтобус, в который врубился Мерседес, перекрывал дорогу, поэтому водитель повернул в противоположную сторону и поехал через другой выезд из посёлка. А здесь у места преступления начали скапливаться машины, подъехавшие с той стороны. Сейчас здесь встанет пробка. И минут через десять, максимум пятнадцать, приедет полиция. Но меня здесь уже не будет.

* * *

Минут через пятьдесят мы заехали во двор большого, по-азиатски роскошного дома Чингиза. Меня провели в тот самый зал, где я уже бывал раньше. Чингиз был там.

Он выглядел суровым, был одет в чёрный деловой костюм с чёрной рубашкой, на ногах блестели чёрные туфли. Три верхние пуговицы на вороте были расстёгнуты, обнажая смуглую грудь и толстую золотую цепь.

Он кивком предложил мне сесть на диван и сел напротив на другой. Мы оказались разделены невысоким столом. Чингиз сделал знак сопроводившему меня дядьке и тот исчез, а ровно через минуту появился с подносом с чаем, сухофруктами и сладостями. Бледар бы наверняка оценил.

— Давай, Сергей, ешь, пей и поскорее говори, что тебя привело ко мне.

— Привело меня к вам, Чингиз Ильдарович, всё то же дело, в которое мы оба оказались вовлечены.

— Я из него вышел с гораздо большими потерями, — хмуро кивнул он. — Ну, не тяни, рассказывай, что именно тебя волнует. Время, время, дорогой.

— Во-первых, я к вам приехал не с пустыми руками.

— А с какими?

— Только что со мной произошёл небольшой инцидент. Его ещё не было в новостях, я уверен. Поэтому буду первым, кто вам о нём расскажет.

Чингиз выслушал мой рассказ. Хмуро. Кивнул.

— Молодец, из тебя хороший воин выйдет, — кивнул он.

— Но это я не для того, чтобы показать, какой я доблестный боец, — усмехнулся я. — Просто это произошло после того, как я потребовал от технического организатора убийства вашего сына, чтобы тот передал мне пистолет. Кстати, из того же пистолета убили и Кабурова.

— Почему всё рассказываешь? — недоверчиво спросил Чингиз.

— Хочу продемонстрировать степень доверия.

— Почему?

— Потому что хочу сделать предложение. И не желаю, чтобы вы от него отказывались. Во-первых, подарок в машине может рассказать, где в данный момент находится Арслан Рашидов. Арслан технически готовил и руководил всем этим делом…

— Вот сука! — покачал головой Чингиз. — Вот сука! Почему он меня-то выбрал? Типа, я ответить не могу или что? Почему моего сына жертвой сделал?

— Думаю, просто хотел, чтобы вы Ширяя, на куски порвали. Кто ещё может порвать?

— Это Давид придумал?

— Вполне возможно. Не исключаю, что детали прорабатывал Давид, но сама идея, скорее всего, пришла сверху.

В сторону двери Чингиз крикнул:

— Алмаз!

Дверь тут же открылась. В неё влетел мужик, который меня сопровождал.

— Возьми там, в багажнике… животное. Узнай у него, где сейчас находится Арслан Рашидов. Всё узнай. Всё, что сможешь. Про пистолет спроси из которого Азада застрелили.

Тот молча кивнул, не задав ни одного уточняющего вопроса, и исчез.

— Пей чай, пей, — недовольно бросил мне Чингиз.

Он встал, сунул руки в карманы и прошёлся по залу, задумчиво глядя в никуда. Потом вернулся на диван, снова сел напротив меня.

— Чё тебе надо от меня, Сергей Краснов? Рассказывай.

— Во-первых, мне, конечно, нужен пистолет. Я должен его забрать.

— Так ты же языка добыл. Сам бы и спросил его. Я-то тебе зачем?

— Хочу попросить вас кое о чём, Чингиз Ильдарович.

— Но это я уж понял. Не могу понять, что именно.

— Хочу, чтобы вы пока не трогали Давида.

Взгляд его сразу сделался чужим и отмороженным. Он ничего не ответил, сверля меня глазами и ожидая пояснений.

— Давид Георгиевич очень важный, очень серьёзный, очень башковитый, — сказал я и сделал паузу, глядя в упор на Чингиза, а потом добавил. — Винтик. Шестерёнка. Колёсико в большом механизме.

— Да мне! — взорвался Чингиз, — Да мне плевать! Пусть он хоть мандавошкой будет на лобке Сенатора. Я не успокоюсь, пока его не задавлю. Спать не буду, кушать не буду! Ты не понимаешь что ли⁈

— Я не прошу вас оправдательного приговора для него. Я прошу отсрочки.

— Зачем мне ждать? — грозно гремел Чингиз.

— Затем, например, что мы попробуем договориться с Сенатором о том, чтобы он, этот большой и могущественный человек, включил вас, тоже человека немаленького, в свои схемы.

— Знаешь, Сергей Краснов, — с отвращением сказал Чингиз, взвесив мои слова, — если бы ты не сделал всё, что ты сделал для меня, я бы тебе за эти слова сам голову отвернул. Вот этими руками. Если бы ты не отдал мне всех этих свиней, убивших моего мальчика. Давай сделаем вид, что ты сейчас ничего не говорил и останемся, если не друзьями, то хотя бы людьми, имеющими уважение друг к другу. Я память о сыне не продаю за подачки Сенатора. Запомни!

— Одну секунду, я и не пытаюсь, — поднял я палец. — Чингиз Ильдарович, услышьте меня. Я вас не уговариваю получить выкуп от Сенатора. Я предлагаю другое.

— Что? — устало спросил он. — Что ты предлагаешь?

— Я предлагаю войти в его схемы и разорвать изнутри его самого и всю его башню. Отомстить! Всем, кто был вовлечён. Всем! И Давиду, и Арслану, и Сенатору, и тем, кто стоял за ним и цинично кивал, когда они разрабатывали свой план. Всем! Так отомстить, чтобы они никогда больше не поднялись. Рухнули и рассыпались в прах. И чтобы в прахе этом копошились черви.

Он надолго замолчал, распахнув глаза. Потом повёл головой, взял чашку чая и сделал несколько глотков.

— Остыл уже, — невпопад заметил он. — Мне из Китая привозят. С одного особенного места.

Он осушил пиалу и поставил её на стол, а потом снова уставился на меня.

— Кто ты такой? — спросил он наконец.

— Вы знаете меня, — сказал я, слегка кивнув и твёрдо посмотрев ему в глаза.

Он покачал головой. Сделал левой рукой жест, как будто оглаживал бороду. Провёл несколько раз по щекам и подбородку. Ещё подумал.

— И как ты себе это представляешь? — наконец спросил он.

— Красиво, Чингиз Ильдарович. И убийственно.

— Нет, правда, кто ты такой, а⁈ Как ты слова такие говоришь⁈ — воскликнул он. — Красиво! И убийственно!

В дверь постучали.

— Да! — крикнул он недовольным барским голосом.

Заглянул Алмаз.

— Говори, — приказал Чингиз.

Тот подошёл и глянул на меня.

— Говори при нём.

— Сегодня ночью этот человек получил звонок от своего босса Арслана Рашидова. Он встретился со своими подельниками, взял оружие и выехал в коттеджный посёлок. Туда, где по данным Арслана в последнее время проживал Сергей Краснов.

Алмаз кивнул и снова посмотрел на меня.

— Их было трое, — продолжил он. — Ещё была машина доставки. Она стояла через дом от дома Лещикова. Там сидел человек с биноклем. Была также поставлена видеокамера, захватывающая территорию комплекса Лещикова. Камеру установили на крыше соседнего дома. Хозяева в отъезде. Когда «Мерседес» с Красновым выехал за поворот, было совершено нападение. Стояла цель уничтожить Краснова. Причину устранения цели он не знает. По его данным, в настоящее время Арслан Рашидов находится у своей любовницы в Одинцово. Другой информации нет.

— Иди пока, — махнул рукой Чингиз.

Алмаз повернулся и молча вышел.

— Ладно, Сергей Краснов… Хоть ты и очень молодой, но толк с тебя будет, скорее всего.

— Можно рассчитывать на отсрочку по Давиду?

— А что по Арслану? — ответил он вопросом.

— Арслан? От Арслана мне нужен только пистолет. Можете делать с ним, что хотите. Хоть соломой набейте. Но Давид ещё пригодится. В нашей с вами игре…

* * *

— Куда? — спросил водитель, когда мы выехали от Чингиза.

Я, конечно, всем говорил, что уверен в сегодняшней встрече с Сенатором, но это было не совсем так. Пока мне её никто ещё не подтвердил. Так что… Так что… Я посмотрел на часы. Время ещё было…

— Давай где-нибудь кофе, что ли, попьём? — предложил я.

— В каком направлении будем кофе искать? — уточнил водила.

— Да… где-то поближе к Думе, наверное…

— Поближе к Думе, — кивнул он, тыкая в навигатор. — Я понял… поближе к Думе… Сейчас туда поедем. Дорога минут сорок займёт.

— Ладно, — кивнул я. — Пока время есть…

Но попить кофе нам не удалось. Раздался звонок. Это была Жанна.

— Сергей! — резко начала она.

— Да, я. Какая неожиданность. Привет.

— Ты слышал новость? — с напором проговорила она.

— Думаю, что наверное нет, — ответил я, насторожившись и сразу подумав про «Беретту» и Ангелину.

— А мне кажется, слышал, — сказала она язвительно и почти не скрывая злости.

— Что, Жанна Константиновна? В чём проблема?

— Не надо только сейчас делать невинное личико. Ты где находишься?

— Еду в Москву. В столицу нашей Родины. В сторону Госдумы.

— По Рублёвскому?

— Нет.

— Где именно?

Я похлопал по плечу водителя и спросил, где мы едем.

— Прекрати паясничать! — воскликнула Жанна. — Можешь приехать ко мне?

— Куда? На работу, что ли? Это типа официальное приглашение?

— Нет! — резко ответила она. — Не на работу. Приезжай ко мне… домой. Я хочу поговорить. Быть уверена, что нас никто не будет слушать. Я буду здесь ещё час.

— О, как. Ладно, я понял. Пришли адрес.

Адрес она тут же прислала. Ехать нужно было на Четвёртую Тверскую-Ямскую.

— Пахнет кофейком, — сказал я, заходя в прихожую.

Жанна стояла в серой форменной юбке, белой рубашке, чёрных чулках и в туфлях на высоком каблуке.

— Ох, — сказал я. — Что за красота неземная!

Она снимала хату в обычном старом доме с запахом из труб. Двушку на третьем этаже со сломанным лифтом. Жанна ещё толком не обжилась, и было полное ощущение того, что квартира чужая.

— Я тебе сейчас устрою красоту! — набросилась на меня она. — Ты думаешь, это шуточки⁈ Нет, правда! Мне просто хочется понимать, ты думаешь, мы в бирюльки играем или что? Ты что, не понимаешь, что и сам ходишь по лезвию ножа и меня подставляешь? Нет у тебя такого понимания?

— Да, Жанна, что с тобой? Какая тебя муха укусила?

— Муха⁈ Когда меня укусит муха, будет уже поздно что-то делать! Рассказывай, что там было! Всё! От а до я!

— Где было-то? Ты хоть объясни, о чём речь.

— Что было у дома Лещикова?

— Ну, во-первых, это не у дома Лещикова было. Чуть подальше.

— Да, чуть подальше. Там же, где совсем недавно сошёл с рельсов бронепоезд Мансура Рашидова, да?

— Да, именно, на том же месте.

— И что же это за место такое? Заколдованное, да?

— Я думаю, — ответил я, — что, с одной стороны, это очень удобное место для организации покушения, потому что когда подъезжаешь к повороту, ты не видишь, что там дальше, поскольку дорога как бы вниз поворачивает. Там реально не видно, что тебя ждёт за поворотом. А, с другой стороны, я думаю, это символическое место.

— И в чём символизм?

— Ну, как… типа, наказание за убийство Мансура.

— И всё? Хочешь сказать, что это ты убил Мансура? — грозно сверкнула она очами.

— Да что ты, Жанна Константиновна, прикалываешься, что ли? — воскликнул я.

— На кого было сегодняшнее покушение? На тебя?

— Да почему на меня? С чего ты взяла?

— Потому что под обстрел попала машина из автопарка Лещикова! Но в ней ехали только водитель и… охранник. Как так?

— Не знаю, может, встречать кого-то помчались.

— Ты сидел в этой машине? — зло спросила она и ткнула пальцем меня в грудь.

— А-а-а! — поморщился я и заскрипел, как старая развалина.

— Что у тебя там? — спросила она.

— Это у тебя что? Железный коготь?

— А ну-ка, показывай!

— Что, Жанна? Ты в своём уме?

Она рывком расстегнула мне куртку и задрала свитер вместе с рубашкой.

— Твою мать! — прошептала она. — Краснов!

— Ты же видишь, что синяк старый уже.

— Где ты его получил?

— Жанна, это к делу не относится, — попытался я опустить свитер.

— Где ты его получил? С этого момента к делу относится абсолютно всё. И решать, какая информация мне нужна, а какая нет, буду я. Ты понял?

— Давай, хотя бы коллегиально, — подмигнул я.

— Знаешь что, Краснов, дела-то уже пошли серьёзные. Уже такие головы летят, что мама не горюй. И везде, куда ни кинь, во всём самом интересном твои биологические следы находятся.

— Жанна, какие следы? — замотал я головой. — Какие?

— Вот ты мне и расскажи, какие, — впилась она в меня взглядом.

Она замахнулась, будто собиралась врезать мне по синяку. Но я не клюнул, не дёрнулся, только головой покачал.

— Так, иди сюда, Краснов. Иди на свет. Давай к окну. Я хочу посмотреть, что это у тебя такое. Да скидывай ты свою куртку.

— Хорош мамочку изображать.

— Через бронежилет, — прищурилась она. — Интересная у тебя жизнь… Несколько раз в неделю в тебя стреляют. А чё сейчас-то без броника?

— Так я ж к тебе ехал, — усмехнулся я.

— Вот что я скажу. Ты парень рисковый и фартовый, но с такими акулами тебе не справиться.

— Ну что ж теперь делать? Отступать что ли? — развёл я руками.

— Отступать… — хмыкнула она. — Научись хотя бы принимать помощь, когда она тебе нужна. И говорить всё, а не крутить пропеллером.

— Я не хочу тебя подставить, — сказал я.

— Вот оно как, — понимающе закивала она головой. — Не хочешь меня подставить? Да ты меня уже со всех сторон подставил, Краснов! Со всех!

Она положила руку мне на шею и резко дёрнула.

— Ты это понимаешь? Понимаешь?

— Жанна… — начал было я, но она не дала мне сказать.

Прильнула и, поднявшись на цыпочки, впилась губами в мои губы с такой силой, что у меня даже дыхание перехватило.

И в этот момент зазвонил телефон.

— Перезвонят, — грубо сказала она, но я вытащил мобильник из кармана. — Отдай сюда!

Я покачал головой и поднёс трубку к уху.

— Сергей Иванович? — услышал я ласковый женский голос. — Это вас из секретариата Эдварда Ахмедовича Медаева беспокоят. Мы бы хотели подтвердить вашу сегодняшнюю встречу. Мы вас ждём через полчаса…