Караваны ракет…

Может, и Союз нерушимый случился только лишь для того, чтобы шагнули мы в космос. Апрельским днём. Сами. Первыми. Без чьей-либо помощи. Может, и так. Потому что известно, кто американцам помогал. Неохота страницы марать теми нарицательными именами. Всяких вернеровфонбраунов и прочей швали недобитой.

Мы шагнули в космос не из сытой Америки, отъевшейся на мировой войне. Не из рестораций и увеселительных экскурсов.

Мы шагнули – из страшнейшей войны. Из разорённой врагами державы. Из голода и сметённых в пыль городов. Из сожжённых деревень. Из мрака и отчаяния.

Мы победили.

И мы всегда будем первыми.

Нам надлежит помнить об этом.

Всё, что сейчас кажется делом обыденным – теперь регулярно стартуют с Восточного наши новые тяжёлые ракеты «Ангара-А5» – в далёком 1961-м было рывком в неведомое. И мы его совершили. Вложившись в тот рывок всей страной. Кому ещё под силу такое? Из руин – в небо. Только нам.

Гагарин не разрешал автора текста критиковать: «Раз закурим, значит, закурим. Тёркин на всех страницах закуривает. А что мы космонавты и за здоровье нас гоняют, так это и так всей стране известно!»

Всей стране известно.

Как человек советский прямо с земли в звёздный путь устремился.

И нет тому пути конца.

И не будет.

Мы же не за славу. За идею. В том корень нашей цивилизации, нашей мало кому понятной идентичности, как скажут модные эксперты. Мы – за идею. Подчас самую безумную из всех невозможных – возможные мы и не рассматриваем.

«Четырнадцать минут до старта» – официальное название песни (иногда – «Я верю, друзья») Оскара Фельцмана на слова Владимира Войновича. Странный союз. В том смысле, что Войнович прямо вот поэтом-песенником и не был никогда. Скорее, по его собственным воспоминаниям, так оно сложилось. Никто не брался сделать быстро, а он за один вечер управился. И песня ушла в народ. А народ, если уж что в сердце своё принял, считай – на века.

Помните, в «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён»? Конечно помните. Как товарищ Дынин высокому гостю с придыханием говорит: «Эту песню Юрий Гагарин пел на орбите!» Вроде как на орбите Гагарин её и не пел. Да в том ли дело? Пионеры пели, пенсионеры пели, комсомолки-умницы-красавицы, значкисты ГТО, первые секретари с высоких трибун (лично Никита Сергеевич Хрущёв и цитировал) произносили.

Как гимн нам – неустрашимым и несгибаемым.

А Гагарин в Клушино на немцев в оккупацию насмотрелся. Гагарину было с чем и что сравнивать. Гагарин брата младшего из петли достал – немец Борю решил на шарфе развлечения ради повесить.

Такие у них развлечения. Были и есть.

Космос, он первым дался голодранцам и мечтателям – нам. Потому что в рай на лимузине не впереться – встрянешь меж мирами на веки вечные.

И до сих пор космос – ждёт, надеется, что шагнём мы из прихожей в гостиную. Во Вселенную. И вот что бы, спрашивается, нам не шагнуть?

Ведь на плечах титанов стоим.

Смелее, к звёздам.