Среда, 16 декабря 2020 г.

ПАУЛИНА

Она почувствовала движение вокруг себя. Шаги нескольких человек и звук открывающейся и закрывающейся двери. Настойчивые голоса и руки, которые легли ей на плечи и мягко встряхнули. После пары глубоких вздохов она медленно открыла глаза и увидела две женские фигуры, а за ними — Сисле Парк, которая смотрела на неё взглядом, который Паулине было трудно истолковать.

— Мне очень плохо, — сказала она. — Я думаю, что… — Волна дурноты поднялась от диафрагмы, и её внезапно вырвало.

Те, кто стоял ближе всех, отпрянули, оглядывая свою безупречную одежду.

— Извините, — выдавила Паулина, и её вырвало еще раз.

— Вот, выпей воды. — Это была Сисле Парк, она проскользнула вперед, оттеснив остальных. Неужели она всё это время держала воду в руках?

Паулина жадно пила, и это подействовало. Веки больше не смыкались сами собой, желудок успокоился, и к ней медленно вернулось осознание обстановки, в центре которой она оказалась.

— Почему вы держали меня взаперти? — спросила она.

Сисле Парк склонила голову набок. Она удивлялась или это был момент перед броском?

— Ты ведь отравила меня тем кофе, Сисле? Зачем? — спросила она, вглядываясь в лица других женщин. Выражали ли они удивление? Придут ли ей на помощь?

Но они все просто стояли и улыбались, чего она никак не ожидала.

Выражение лица Сисле Парк стало таким же мягким, как и у остальных.

— Паулина, я хочу извиниться за то, что ты так это восприняла. У той двери автоматический замок, о чем мы не подумали, и это крайне досадно. Что касается кофе, то это лучший эфиопский сорт Арабика, который только можно достать в нашей стране. — Она подошла к кофейному столику и налила себе чашку. — Всё еще приятно теплый и мягкий, каким и должен быть. Но, возможно, ты подхватила кишечную инфекцию. Сейчас происходит столько всего странного.

Она сделала пару глотков и, повернувшись к остальным, поблагодарила их за помощь, сказав, что дальше справится сама.

У Паулины выступил пот на лбу, когда остальные ушли. Она попыталась встать, но Сисле положила руку ей на плечо, настаивая, чтобы она не утомляла себя.

Паулина дернула плечом. — Вы ведь подменили кофе, пока я была без сознания, неужели вы думаете, я не догадаюсь? Я не дура.

Лицо Сисле Парк осталось непроницаемым, но голос стал жёстче. — Теперь я скажу тебе одну вещь, Паулина, и скажу только один раз. Я устала от твоих обвинений и намеков. — Она придвинула стул и села напротив неё. — А теперь покажи мне, что там в твоей нарядной сумке, чем ты так хочешь мне угрожать.

В жизни Паулины уже бывало так, что состояние души менялось на противоположное от одного взгляда, легкого прикосновения или слова. Как любовь в один миг превращалась в ненависть. Забота — в безразличие. Горе — в радость.

На этот раз жажда нападения сменилась страхом. У Сисле были все преимущества. Она была намного крупнее Паулины, они находились в помещении, которое было и уединенным, и звуконепроницаемым, так что лучше было поскорее отступить и признать, что всё это было лишь игрой на публику. Иначе случится беда, она это чувствовала.

— Прости, Сисле. Это правда, что я пришла шантажировать тебя, но у меня ничего на тебя нет. Я просто в невероятно глубокой заднице сейчас и в полном отчаянии.

— Вот как. А ведь это было очень серьезное обвинение. Ты обвинила меня в убийстве.

— Я искренне сожалею, это было взято с потолка.

— Что в твоей сумке, чем ты собиралась мне угрожать?

— Ничего особенного, только это. — Она достала распечатку и протянула её.

Сисле медленно и внимательно прочитала письмо. Затем подняла голову. — Это не имеет ко мне никакого отношения, — сказала она. — Это письмо адресовано тебе самой, не так ли?

Паулина пожала плечами. — Я не помню, но, видимо, так и есть.

— Пожалуй, ему будет лучше остаться здесь, у меня, чтобы ты не вздумала использовать его не по назначению в другой раз.

Паулина проводила взглядом её руки, складывающие бумагу и убирающие её в карман. Это было очень странно и вызывало тревогу, но что она могла поделать?

— Да, ситуация сейчас действительно ужасная, и мы все от этого страдаем, — продолжила Сисле Парк. — Это уже в третий раз, когда мне приходится отправлять сотрудников по домам, но мы справляемся. Нам повезло, что мы сами ничего не производим, мы своего рода оптовое предприятие в сфере знаний, и наши клиенты не могут без нас обойтись. Твоя реальность совсем иная, я это признаю, и хотя ты перешла все границы, я всё же в какой-то мере тебя понимаю.

«И что ты собираешься делать?» — подумала Паулина.

— Ты не можешь сама добираться домой в таком состоянии, ведь так?

Паулина встала и накинула сумку на плечо. — Нет-нет, теперь я могу. Со мной всё в порядке.

На обычно безупречно гладком лбу Сисле прорезались две морщинки. — Об этом не может быть и речи. Я тебя отвезу!

«Я не сяду к ней в машину», — подумала Паулина и отказалась, но Сисле настояла и крепко взяла её под руку.

Путь через подвальные коридоры и вверх по лестницам казался серым и бесконечным, пока перед ними не открылась тускло освещенная и мокрая от дождя парковка.

«Она не затащит меня в эту машину», — думала Паулина, сканируя местность.

Офисное здание стояло особняком: с одной стороны парк, с другой — жилой квартал с большими домами и светом в окнах.

— Садись же, Паулина, — услышала она голос Сисле с другой стороны блестящего Мерседеса.

Паулина взялась за ручку и медленно открыла дверь, но в тот момент, когда дверь со стороны водителя захлопнулась, она бросила сумку и пустилась бежать.

Из машины Сисле кричала, чтобы она остановилась, но Паулина не слушала. Окажись она внутри этого автомобиля, она стала бы беззащитной.

Позади послышался звук мотора, и с ускорением гибрида машина рванула по парковке, разбрызгивая колесами дождевую воду.

Паулина бежала к ближайшей жилой улице, которая встретила её почти непрерывной линией кованых оград с автоматическими воротами. В этом мире богатства и самодостаточности никто не хотел рисковать встречей с незваными гостями.

В пятидесяти метрах дальше открылся проход между двумя белыми виллами в классическом стиле, и Паулина увидела в нем единственный шанс на спасение. Позади Мерседес резко затормозил с визгом шин, дверь распахнулась, и послышался отчетливый звук бега — стук каблуков по гравию. Сисле кричала ей вслед, что это безумие. Что ей нечего бояться, она просто хочет помочь ей добраться до дома. Но Паулина не останавливалась. Внезапно она перестала слышать топот шагов и оглянулась. Несмотря на дождь, Сисле теперь бежала в одних колготках, держа туфли в руках.

«Что она может мне сделать здесь, на освещенной улице?» — думала Паулина, пока преследовательница настигала её. — «Не лучше ли мне просто остановиться на следующей улице и закричать во всё горло?»

Но следующая улица была такой же неприступной и закрытой решетчатыми воротами, как и предыдущая. Кто её услышит? Кто поднимется со своих удобных, теплых диванов? Кто променяет покой богатого квартала, чтобы помочь случайному прохожему, кричащему о помощи? Да и кто вообще сможет её услышать за тройными стеклопакетами с идеальной изоляцией?

Теперь преследовательница была так близко, что Паулина слышала всплески воды под её ногами. Она на секунду оглянулась как раз в тот момент, когда Сисле начала прижиматься к левому тротуару. Между ними оставалось всего пятьдесят метров; если она прямо сейчас не перебежит дорогу и не нырнет в систему дорожек, показавшуюся на противоположной стороне, Сисле настигнет её еще до следующего поворота.

Это была узкая и плохо освещенная плиточная дорожка между высокими живыми изгородями; дыхание Сисле за спиной становилось всё громче. В конце дорожки открылась небольшая площадь, снова окруженная домами с закрытыми коваными воротами. Куда бежать? Дальше в темноту дорожек направо или вниз по улице?

— Я ничего тебе не сделаю, Паулина, да остановись же ты! — крикнула Сисле, немного запыхавшись, и звук шагов по мокрой плитке смолк.

Паулина оглянулась на женщину, которая стояла всего в двадцати-тридцати метрах от неё, упершись руками в бока, промокшая до нитки, и, казалось, жадно хватала ртом воздух. Но Сисле выглядела настолько атлетичной и тренированной, что Паулина не поверила в этот спектакль. Через секунду та сорвется с места и схватит её.

— Давай вернемся к машине, и я отвезу тебя домой. Она стоит здесь выше направо, всего в двух кварталах отсюда. Будь же благоразумной, Паулина.

«Благоразумной?» Паулина кивнула. Машина не могла быть так близко, так что же она замышляет на самом деле? Заманить её в темное место, где может случиться что угодно? Она вызвала подмогу? Ждет ли её кто-то там? Неужели Сисле удалось манипулировать ею и привести именно сюда, пока они бежали? Паулина не знала. Она просто бежала изо всех сил и намеревалась продолжать в том же духе.

Когда она снова бросилась бежать в противоположную сторону, она почувствовала, какие резервы сил скрывала женщина позади неё. В мгновение ока Сисле оказалась так близко, что через несколько секунд должна была вцепиться в неё. Взгляд Паулины отчаянно сканировал улицу перед собой в поисках хотя бы одного дома, где можно было бы укрыться.

— Что ты творишь, Паулина? — крикнула Сисле прямо за её спиной. — Что с тобой? Машина в другой стороне.

И тут она увидела в конце улицы виллу без этих проклятых кованых решеток. Она стояла чуть выше остальных домов и со своими светящимися окнами и красивой мраморной лестницей казалась спасительным оазисом. Паулина без колебаний взлетела по ступеням к главной двери и принялась колотить в неё, крича так, будто надеялась, что дверь рухнет, как стены Иерихона от звука труб.

Во всяком случае, это сработало: в тот самый миг, когда Сисле настигла её, дверь открылась, и крупный, приветливый с виду мужчина со странно искаженным лицом заставил всю сцену замереть.

Секунду он с удивлением смотрел на них, а затем обратился к Сисле, которая крепко вцепилась в куртку Паулины.

— Сисле! — воскликнул он. — Почему вы так запыхались? Наперегонки бегаете?

Лоб Паулины стал ледяным. Они знакомы?

— Можно мне войти, пожалуйста? — спросила она, заметив в глубине дома женщину, спускающуюся по лестнице со второго этажа.

Мужчина отступил назад и жестом пригласил обеих войти.

— Да, извини, Адам, что мы так ввалились, — сказала Сисле позади неё. — Но у Паулины случился приступ паники. Она вообразила, что я хочу ей зла.

Мужчина на мгновение опешил, но затем улыбнулся.

— Странно. — Он повернулся к женщине, спустившейся с лестницы. — Сисле — самый милый человек из всех, кого мы знаем, правда ведь, Дебора?

Паулина почувствовала облегчение, когда мужчина по имени Адам, посовещавшись с женой, предложил отвезти её домой.

— Можешь поехать с нами, если хочешь, Сисле. А потом я подброшу тебя к твоей машине.

— Отличная идея, — сказала та. — Сейчас я просто хочу убедиться, что Паулина благополучно добралась до дома. Ведь день у тебя выдался тяжелый, подруга, — добавила она и похлопала Паулину по плечу с заднего сиденья.

«Может быть, битва еще не проиграна», — подумала Паулина, поймав в зеркале заднего вида лицо Сисле. «Наверное, она всё-таки хороший человек. Иначе Палле бы не стал…» Тут в лобовом стекле показался её скромный домик.

— Я понимаю, что ты, скорее всего, не захочешь помогать мне после того, что случилось сегодня, Сисле, — сказала она. — Но я всё же вынуждена спросить, не могла бы ты выручить меня займом. До лучших времен.

В зеркале было видно, что Сисле глубоко задумалась, но она ответила «да», когда они уже стояли в гостиной Паулины.

— Мы составим неофициальную бумагу, Паулина, ты ведь понимаешь? Сколько тебе нужно? Сто тысяч крон?

Паулина ахнула. Сердце бешено заколотилось, голова закружилась. Казалось, мозгу внезапно перестало хватать кислорода.

— Я вижу, тебе снова плохо, Паулина, тебе нужно успокоиться. Я сейчас же напишу расписку, если это тебя утешит. Но после этого тебе пора в постель.

— У тебя нет чего-нибудь успокоительного? — мягко спросил мужчина.

Паулина посмотрела на Сисле, которая села за её письменный стол и начала что-то набрасывать на бумаге.

— Спасибо. Да, в шкафчике в ванной есть снотворное, но, может быть, лучше просто диазепам, а то у меня всё плывет перед глазами. Там таблетки по два и по пять миллиграммов. Мне хватит одной на два.

Он улыбнулся и вернулся со стаканом воды и двумя таблетками. — Эти по два миллиграмма, но я думаю, одной будет мало. Держи!

Паулина откинулась назад и проглотила обе таблетки разом. Внезапно утреннее отчаяние показалось таким незначительным. Значит, в мире еще осталось добро.

— Выпей еще стакан воды, Паулина, — сказал он чуть позже, пока Сисле поворачивалась к ним с бумагой в руке.

Она осушила его одним глотком и только потом почувствовала, каким горьким был вкус.