— Это то самое дело, о котором ты думал, и заслуга Розы в том, что она откопала его в архивах, — сказал он, с некоторой гордостью глядя на неё. — И теперь, когда я прочитал отчет, я тоже отчетливо помню это дело. Ты был прав, мне стоило позвонить Харди, потому что с его помощью я бы, наверное, вспомнил его мгновенно.

Он ткнул пальцем в последнюю строчку с протестом Харди. — Этот финал отчета он бы точно запомнил, а потом, возможно, и вот это.

Он положил фото пустого гаража перед начальником и ткнул пальцем на кучку соли.

Маркус поднял взгляд поверх очков-половинок.

— Черт побери, вот же она! — Он повернулся к Розе. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас запустила?

— Я догадываюсь, ведь эта кучка соли до боли напоминает ту, что лежала снаружи мастерской, взлетевшей на воздух в 1988 году. Возможно, есть связь с тем случаем, а может, и с другими делами. — Она нахмурилась. — Но сейчас я обеспокоена, потому что если это правда, то нам предстоит безумная работа по прочесыванию всех дел с 1988 года до сегодняшнего дня. Надеюсь, вы это понимаете, господин обер-полицейский. Может, мы вообще не найдем похожих дел с солью, а может, нам придется копать еще глубже, чем в 1988-й. Очень надеюсь, что нет.

— Я знаю, что это огромная задача, но как ты думаешь, Роза, почему мы всё равно за неё возьмемся?

— Потому что у нас есть два преступления, где тот, кто это сделал, явно постарался выдать их за нечто иное.

— То есть ты веришь в преднамеренное убийство в обоих случаях? — Маркус внимательно посмотрел на Розу.

— Мы оба верим, и ты тоже, Маркус, — вмешался Карл. — Иначе зачем бы ты так вцепился в дело мастерской?

— Да, но послушайте вы двое, давайте будем трезвомыслящими. Одно дело — интуиция, другое — стечение обстоятельств, которое легко может завести нас в тупик. Давайте, пока вы не найдете еще дело-другое с кучкой соли рядом с жертвой, будем считать, что всё это случайность. Но если найдете еще хоть одно — тогда и поговорим.

— Ладно, хорошо, — сказала Роза. — Но если за такими делами стоят преступления, мы должны учитывать, что причины смерти замаскированы настолько эффективно, что дела могли вообще не проходить через убойный отдел и, соответственно, их нет в нашем архиве. Это могли быть дела, классифицированные как «несчастные случаи со смертельным исходом», «самоубийства» или так называемые «естественные смерти», и в таком случае речь идет о тысячах случаев. Кроме того, нужно считаться с тем, что географически это могло происходить по всей Дании.

Маркус положил руки на стол и подался к ней. — Да, Роза, я тоже думаю, что с последним нужно считаться. Но скажи мне, когда именно умер тот депутат, я не помню точно. Десять лет назад?

— Почти в два раза больше. Временем смерти сочли вечер воскресенья Пятидесятницы, 19 мая 2002 года. Его звали Палле Расмуссен, — сказала Роза.

— Ах да, неужели прошло столько времени! — Маркус присвистнул и откинулся на спинку кресла. Пытался ли он пролистать свой внутренний календарь назад к тому дню?

— Честно говоря, Маркус, Отдел Q слишком мал, чтобы вытянуть такую задачу в одиночку, я так считаю, — сказал Карл.

Маркус поднял указательный палец. Он еще не закончил обдумывать.

Роза посмотрела на фото на столе и прервала ход мыслей. — Я думаю, нам стоит сделать копии этого снимка и соли из 1988-го и разослать их во все полицейские округа страны. Спросить, нет ли хоть одного следователя или эксперта, у которого подобная кучка соли отпечаталась в памяти.

Их встретил взгляд, явно отягощенный серьезностью ситуации.

— Мы осмелимся произнести вслух, что подозреваем наличие целой серии таких «соляных дел»? — спросил Маркус.

— Ты имеешь в виду, нет ли у нас серийного убийцы? — сказал Карл.

— Если найдется больше, чем эти два дела с кучками соли у места преступления, то да.

— А это значит, что нам придется запускать всю программу: профилирование, анализ мотивов, сотни интервью, куча допросов, технические экспертизы, сравнение всех возможных типов отчетов и многое, многое другое. Это может занять месяцы. — В голосе Карла явно чувствовался пессимизм.

— Да, верно, Карл. Но представь, если несколько дел укажут в одном направлении. Разве ты не хочешь раскрыть целую цепочку, чтобы они исчезли из твоих стопок? Представь, если мы раскроем взрыв в «Вильдерс Авто» — и попутно с ним раскроется ещё куча других дел.

Сетка морщинок на лице часто выдает противоречивые чувства. В этот момент лицо Карла напоминало нечто, что архитектор мог бы начертить в состоянии ЛСД-угара.

ГЛАВА 10

Четверг, 3 декабря 2020 г.

КАРЛ

— Пока наши кабинеты всего в пяти метрах от кабинетов коллег дальше по коридору, обещайте мне, что будете соблюдать осмотрительность в работе, которая нам предстоит. Вы не сможете избежать общения с другими руководителями следственных групп, я это знаю, но, пожалуйста, не рассказывайте им, как идут дела у нас. Если всё идет хорошо, две трети коллег нас ненавидят, а если туго — те же самые люди смеются, и мне не хочется ни того, ни другого. Нам нужен покой, пока мы так близко к остальным следователям, вы меня поняли?

Карл указал на ряд маркерных досок, тянувшихся вдоль всей стены в кабинете Асада, Розы и Гордона.

— Отныне это наш оперативный штаб, друзья. Я начертил пять колонок, которые, рассчитываю, мы вскоре заполним подробнее, чем сейчас.

Первая колонка очевидна: «Дата/Место преступления».

Вторая колонка, «Жертва», чуть сложнее. Если с момента предполагаемого убийства прошло много лет, будет крайне трудно составить личностный профиль и раскрыть деятельность и привычки человека.

Третья колонка касается «Метода убийства», и у меня есть предчувствие, что его тоже будет нелегко выяснить.

Четвертую колонку, я полагаю, мы не сможем заполнить с уверенностью, пока не вычислим возможного преступника. Я назвал её «Мотив».

Можно ли предположить, что у этих двух конкретных дел есть общая черта: жертвы были каким-то образом обезврежены до того, как произошло само убийство?

Карл кивнул в сторону Розы. — Что, по-твоему, указывает на это?

— Ну, механики во всяком случае были выведены из строя до того, как мастерская взлетела на воздух, а депутат Палле Расмуссен, вероятно, уже был нейтрализован на своем месте за рулем, пока угарный газ доделывал остальную работу, — сказала она.

— Сколько лет было той «Вольво», ты знаешь?

— Она была достаточно старой, чтобы быть без катализатора⁸.

Карл кивнул. Жаль Палле Расмуссена — вот почему машина выделила так много угарного газа. Он повернулся к Асаду. — Ты выглядишь задумчивым, хочешь что-то сказать?

— Эх, Карл, это немного сложно, мысли в голове так и крутятся. Но я думаю о том, как можно заставить упасть замертво пятерых механиков. Что произошло, раз кто-то смог подобраться и ударить их всех по затылку, и при этом никто из них не оказал сопротивления?

Гордон вежливо поднял палец — от этой привычки ему пора было избавляться. — Я думал о том же. Я вообще-то считаю, что само убийство произошло из-за ударов по голове, а взрыв был нужен, чтобы замаскировать всё остальное, чтобы не нашли никаких следов — ДНК, упущенных улик, видеонаблюдения или...

Он не смог придумать ничего больше, но этого было достаточно. — Я тоже так думаю, — подтвердила Роза.

— Но тогда они, должно быть, были как-то усыплены перед ударами, — сказал Асад. — Тот человек, что лежал в дверях мастерской, возможно, пытался выбраться на свежий воздух, но не успел. Именно об этом я и размышлял.

— Ну так выкладывайте. Как же их усыпили, есть идеи?

— Может, каким-то газом? — предложил Гордон.

— Да, но в здании была покрасочная, а значит, там гарантированно была хорошая вытяжка. Разве это не указывает в другом направлении?

— А нельзя ли переключить такую вытяжку в обратную сторону, как старый пылесос, чтобы она вместо этого вдувала воздух в помещение? — спросила Роза.

Карл пожал плечами. — Понятия не имею. Может быть, но это звучит сложновато, не так ли? — Судя по их виду, они разделяли это мнение.

— А что с депутатом? Что могло произойти там?

— Думаю, то же самое, — сказал Асад. — Сначала его усыпили, чтобы он не мог выйти из машины, пока медленно отравлялся угарным газом.

— Это могло быть, например, с помощью эфира или хлороформа, верно? — предположил Гордон.

— Да, это вариант. — Эту версию Карл, конечно, уже представлял себе. — Эти два вещества довольно трудно обнаружить в трупе, а почувствовать запах через три дня, да еще при таком количестве выхлопных газов, было точно невозможно. Запишем это как вариант на доске?

Все кивнули.

Карл записал. — Мог ли этот метод использоваться и при убийствах в мастерской?

— Да, возможно, — ответил Гордон.

— Что в таком случае это говорит нам об убийце?

— Что этот человек знал очень много о местах преступлений и о людях, которых он убивает. Когда депутат возвращается домой. Как была устроена мастерская и всё такое, — продолжил Гордон.

— Да, и то, что он или она обладали знаниями об усыпляющих веществах, и, наконец, что убийства были тщательно спланированы. Это очевидно в случае с довольно сложным преступлением в мастерской, но что говорит нам о том, что так же могло быть и с убийством в гараже?

Он обвел всех взглядом, и Асад ответил первым.

— Соль лежала под машиной. Её насыпали кучкой до того, как автомобиль был припаркован в гараже.

Карл поднял большой палец и снова указал на них по очереди.

— Роза, ты составишь запрос о поиске соли в связи со случаями смерти. Его нужно разослать во все полицейские округа и, конечно, здесь, в управлении, ты знаешь как. Так что отныне ты их контактное лицо. Если не ответят сразу — звони в округа и дави на них. — Он улыбнулся ей, но это, видимо, не помогло. Она ненавидела подобные задания.

— Кто-нибудь из вас серьезно может припомнить хоть одно наше дело, где рядом с жертвой была кучка соли? — продолжил он.

Они покачали головами.

— Что ж, жаль, я тоже не могу. Значит, придерживаемся дел периода с 1988 по 2010 год, за которые Роза уже взялась, и отныне это будет твоей задачей, Гордон. Используя опыт Розы, сначала просматривай фотоматериалы всех дел, чтобы сэкономить время. Если найдешь соль на каком-то из них — внимательно читай это дело и докладывай нам. Смотри не упусти ничего.

— Может, мне тогда заодно сообщить главным инспекторам, что если отделы и следователи криминальной полиции не могут сразу вспомнить такие дела с солью, пусть просто начнут с фотоматериалов? — предложила Роза.

Карл кивнул. — Конечно. И теперь ты, Асад. Тебя я попрошу расследовать возможный мотив к этим двум убийствам на доске, потому что, на мой взгляд, у них есть общая черта. И мошенничество механиков с продажей машин, и однобокие, крайне радикальные выпады депутата Палле Расмуссена против всего на свете указывают, по-моему, на возможность того, что за этим мог стоять один или несколько иммигрантов. Я знаю, что это крайне слабая теория, но жена, ушедшая от мужа, упоминала, что иммигранты были хорошими клиентами на дешевые машины, которые продавала мастерская. Если ты проверишь Регистр транспортных средств за время до взрыва, у тебя будет список имен покупателей. Если один из них случайно окажется человеком, которого травил Палле Расмуссен, то, возможно, есть общий мотив, хотя я прекрасно понимаю, что это было бы чертовски удачным совпадением.

— Я думаю, это не сработает, Карл, — последовал сухой ответ.

— Вот как. И почему же, Асад?

— Потому что я почти уверен, что те сделки шли мимо кассы мастерской, так что название фирмы вообще не будет фигурировать в договорах купли-продажи.

Карл нахмурился. — Да, но кто-то же должен был отвечать за продажу, верно? Но тогда я предлагаю тебе вместо этого искать в регистре только имена механиков — скорее всего, именно они оформляли продажу машин на себя. И заодно попробуй раскрыть профили самих механиков.

Асад пожал плечами. Он не был убежден. Жаль, но лишь бы он это сделал.

— А что будешь делать ты, Карл? — Роза язвительно посмотрела на него. — Что теперь? Дымить своими вонючими палочками, пока ждешь нашего возвращения с результатами?

Карл почувствовал, как уголки его губ поползли вниз. — Хм, и это тоже, да. Но прежде всего я должен выбить дополнительные ассигнования — кучу денег на все ваши сверхурочные. Ведь я не думаю, что вы захотите брать за них отгулы в ближайшие десять лет, верно?

— Круто, Карл, действуй. — Гордон заметно приободрился, он обожал сверхурочные, лишь бы за них платили. У него всё равно не было особой жизни за пределами полицейского управления.

— И заодно я попытаюсь обобщить события в этих двух делах, чтобы прояснить психологический профиль возможного преступника, — добавил он.

— А-а, это ты, небось, поручишь Моне, хитрец. А сам будешь сидеть и нянчиться с дочкой, пока мы пашем. — Роза была настроена по-боевому.

Карл предпочел улыбнуться. — Отличная идея, спасибо за неё.

— И еще один деликатный вопрос, Карл, — продолжила она. — Если соль насыпана там намеренно, значит, у нас есть убийца, который ведет опасную игру, рискуя быть разоблаченным, или который, во всяком случае, хочет оставить свой след. Систематик⁹, серийный убийца, которого нам бы очень хотелось поймать, я полагаю. Но что, если с этой солью всё-таки просто случайность?

— В том числе и поэтому вы не должны болтать здесь в отделе о наших успехах или неудачах. Но если это окажется правдой, то официальная версия проста: мы пытаемся раскрыть два старых убийства. Разве мы не этим занимаемся?

После этого Карл ушел в свой кабинет и закурил, высунув голову в окно. Созерцание сине-белого дыма, уходящего в небо, очень помогало мыслительному процессу. Что дальше?

Маркус будет биться зубами и когтями за бюджет¹⁰, так что это решится само собой. Что касается психологического профиля жертв, ему стоит начать с карьеры депутата, его публичного имиджа и возможных судебных исков о клевете или других политических дел. Карл отлично помнил его с тех пор, когда они с Харди вели это дело, но в одном он был уверен: