— И что сделала полиция?

— Они перевернули весь дом вверх дном и кое-что нашли, в том числе краску для волос в ванной. Так что они, пожалуй, знают, что ты перекрасился в рыжий, но я сказала, что ты уже всё смыл.

Карл кивнул. Если бы это было возможно, он сделал бы это прямо сейчас.

— Собаки всё время чувствовали ваш след, но он обрывался в пятидесяти метрах за навесом, где стоял квадроцикл. Всё так идеально совпало с маминым рассказом, что они ей поверили и договорились, что она немедленно им сообщит, если ты появишься снова.

— Она могла бы так поступить?

— Только не после того, как ты сказал ей, что полиция причастна к папиному похищению. Перед тем как лечь спать, она сказала, что если увидит их снова, то размажет их.

Лаура рассмеялась до слез. За эту сцену она, наверное, отдала бы всё на свете.

— Что они говорили обо мне? — спросил Карл.

— Они сказали, что ты опасен, что ты наркоторговец и соучастник убийств и в Дании, и за границей. Что тебя нужно поймать, пока ты не натворил еще бед.

Карл тяжело выдохнул. На каких уликах они строили всё это дерьмо?

Большие мониторы выявили множество деталей, которых не было видно на мобильнике Карла.

Помещение, в котором сидели Бирбек и Гордон, казалось недавно отремонтированным. Стальные рельсы на потолке блестели, стены были ровного белого цвета. Бетонный пол был без царапин и отметин, как и задняя стена. У лифта были сверкающие двойные стальные двери.

— Может, это новостройка? — предположил Асад.

— Да, или просто неиспользуемое здание. Как думаете, для чего эти рельсы на потолке?

— Трудно сказать, но не думаю, что они там были изначально. — Роза указала на цепи, свисающие с рельсов. — Это её дьявольское изобретение, не видите? Её жертвы могут двигаться, но не так свободно, как им хочется. Посмотрите на болт вон там в рельсе, он не дает пленникам отойти больше чем на несколько шагов.

— Это могла быть направляющая, которая с помощью пульта могла перемещать грузы и товары туда-сюда по комнате, — предположила она.

— Нет, не думаю, иначе их было бы гораздо больше, — заключил Асад.

Долгое время они изучали каждый миллиметр на двух фотографиях, и всё было отчетливо видно. Отвисшая нижняя губа Бирбека, вены, темневшие прямо под кожей на его руках, истощенное тело и плечи, выражавшие бессилие и покорность. Стул, на котором он сидел, был того же типа, что и у Гордона. Промышленная стальная конструкция, способная выдержать что угодно.

— Где используют такие стулья? — спросил Карл. — В какой-нибудь механической мастерской?

— Посмотрите на ножки, там приварена небольшая пластина, чтобы их можно было прикрутить болтами к полу. Судя по ржавчине, они всегда такими и были.

— Где нужны прочные стулья, намертво закрепленные в полу?

— В механической мастерской, вроде той, что была у Олега Дудека, я думаю, — сказал Асад. — Я позвоню его мастеру и спрошу, не узнает ли он их.

Пока Карл и Роза продолжали анализ фото, где пленные были видны со спины, Асад ушел в дальний угол кабинета и позвонил.

— Что еще мы видим, Роза? — спросил Карл.

— Это грузовой лифт. Сейчас я увеличу эту область. — Она указала на двойные стальные двери и логотип, который едва угадывался.

Карл прищурился. Сейчас он отдал бы всё на свете за пару сверхсильных очков для чтения. — Он ведь не совсем новый, да?

Роза кивнула и переключилась на фото, где Гордон и Мауриц ван Бирбек были видны спереди. Она увеличила его максимально, стараясь не размыть детали.

— Возьми мышку и проведи по полу, потом вверх по задней стене и назад по потолку, Роза, — сказал Карл.

Она так и сделала. И если не считать кругов вокруг стула Бирбека — следов того, как он мочился, где кольца мочи подступали к нему и становились всё темнее и темнее, — зацепиться было не за что.

— Видно, что моча у него становится всё более концентрированной, — заметил Карл. — Можешь быть уверена, у него сильнейшее обезвоживание. Возможно, до такой степени, что он при смерти. Думаю, Сисле поддерживает в нем жизнь ровно до дня казни, но ему определенно очень плохо.

Затем они продолжили осмотр задней стены, на которой не было абсолютно никаких примет. Ни розеток, ни старых гвоздей или шурупов, которые могли бы выдать возраст помещения, ни мебели, ни украшений.

— Теперь очередь потолка. Заметь, что рельсы не доходят до самой стены, так что, может, ты и прав, когда говоришь, что их установили с единственной целью — удерживать пленных. О транспортировке товаров тут речи, скорее всего, не шло.

— Если два предыдущих убийства 2016 и 2018 годов — Франко Свендсена и Биргера фон Брандструпа — были совершены здесь, в отличие от более ранних, то, возможно, это место перешло в распоряжение Сисле Парк в 2016 году или незадолго до этого. Бобо Мадсен, которому отрубили голову при несчастном случае на верховой езде в 2014-м, умер в другом месте, как и все остальные до него, — рассуждал Карл.

— То есть ты думаешь, что Сисле Парк получила доступ к помещению где-то между смертью Бобо Мадсена и Биргера фон Брандструпа?

— Да, где-то между 2014 и 2016 годами. — Она на мгновение замерла и посмотрела на него с предельной серьезностью. — Разобраться в этом может быть сложно, если нам не помогут Маркус Якобсен и компания. Сейчас рождественское утро, Карл. У нас осталось, возможно, всего двадцать четыре часа.

Карл кивнул. Это должно быть возможно. — Попробуй пройти назад вдоль рельса на потолке, Роза.

Они сидели не мигая, пока блестящие стальные рельсы проплывали перед глазами. Они были прикручены к потолку нержавеющими кронштейнами, выступавшими с обеих сторон, и закреплены тяжёлыми шурупами.

— В рельсах, кажется, есть шарикоподшипники, — сказал Карл. — Чтобы каретки, к которым крепятся цепи, могли скользить довольно легко.

— Думаешь, Бирбек мог ходить по комнате, пока не стал слишком слаб?

— Не знаю. С этим болтом посреди одного рельса возможности, наверное, были ограничены. — Карл покачал головой. Женщина была не просто безумна — она была совершенно безумна, она была законченной садисткой, это становилось всё очевиднее.

Роза скользнула на несколько сантиметров вперёд от болта. И застыла.

— Ой, на одном рельсе есть метки, видишь? Как думаешь, что это?

Карл не знал. — Как будто в рельсе что-то вывернули. Может, чтобы каретка могла выпасть.

Она посмотрела в сторону и кивнула. — Конечно. Бирбек пытался вытащить одну цепь из рельса.

— Но как? Он что, человек-змея?

— Карл, смотри! — Она подалась вперёд так, что нос почти коснулся экрана. — Здесь, прямо рядом с метками, на рельсе выбито название производителя.

— К сожалению, я не вижу, Роза.

— Да, очень нечетко. Но мне кажется, второе слово — «Steelware». (Стальные изделия )

Она увеличила еще больше, потом снова уменьшила, но это не помогало.

— Первые буквы — «Mex». Там написано «Mexita»? Звучит как название плохой песни из восьмидесятых.

Карл загуглил название. Прошло всего пять секунд, и у него по спине пробежал холодок. Он указал на веб-сайт.

Роза сидела не шевелясь. — Думаешь, это может помочь, Карл?

— Возможно, — неуверенно ответил он.

— Выяснили что-нибудь? — спросил Асад сзади. — Потому что я — да. Я разбудил мастера Дудека, и у него был такой «столяр», я вам скажу.

— Сильное «похмелье», Асад, — поправила Роза.

Он нахмурился. — А, ну да! И он был сам не свой. Но когда я прислал ему крупный план стула, на котором сидит Бирбек, вид сзади, он сразу сказал, что он один в один как те стулья, что были привинчены к полу перед станками Олега Дудека. Он сказал, что всё оборудование и инструменты с фабрики были проданы на аукционе, когда Дудек умер и фабрика пошла ко дну.

У Розы и Карла глаза полезли на лоб.

И хотя самой Сисле Парк на этих двух фотографиях не было, с этой информацией сцена была напрямую связана с еще одним преступлением в деятельности серийной убийцы.

Маркус Якобсен никак не мог это проигнорировать.

ГЛАВА 57

День сочельника, четверг 24.12, и

Пятница 25.12.2020

ГОРДОН

Сисле Парк и её тяжелорукий помощник оставались здесь прошлым вечером до тех пор, пока дыхание Маурица ван Бирбека снова не стало более-менее нормальным. Они пожелали им приятного сочельника и заверили, что обязательно вернутся на следующий день. Теперь они собирались поехать домой к Адаму — так звали великана, — чтобы отпраздновать Рождество, и Сисле пробудет там до тех пор, пока всё не закончится.

— Твои коллеги из Отдела Q, должно быть, скучают, но они всегда могут следить за тем, как я включаю и выключаю свет в разных комнатах своего дома вот этим пультом. — Она подняла мобильник и нажала на одну из клавиш. — Вот так, — сказала она. — Теперь зажегся свет на втором этаже. Интересно, они гадают, кто это расхаживает по дому? И, наверное, они гадают, куда подевался ты? Может, стоит подать им знак?

Гордон не ответил, лишь с ненавистью посмотрел на неё, когда она, отойдя на небольшое расстояние, сфотографировала их сначала спереди, а затем со спины.

«Она играет с огнем», — подумал он. Возможно, она и не догадывалась, как сильно можно увеличить фото, сделанное на такой новый мобильный телефон. «Они обязательно найдут что-то, что поможет им напасть на след», — думал он.

Однако он уже не был столь оптимистичен, когда Сисле Парк и тот мужчина вернулись на следующее утро. За ночь ему пришлось опорожнить кишечник, и последние пару часов всё начало нестерпимо жечь. Ван Бирбек несколько раз кряхтел рано утром, но ни о каком общении между ними не было и речи.

Двое тюремщиков сухо поздоровались с Гордоном, обошли его стороной, стараясь не вдыхать зловоние, и снова поставили капельницу его соседу по камере. Нет сомнений, что в пакете теперь была не просто глюкоза с солью, так как уже через минуту тот начал слегка кашлять и пытаться выпрямиться.

Гордон повернулся к Бирбеку и увидел, что на его щеках уже появился легкий румянец. Его веки затрепетали, дыхание стало прерывистым. Несколько раз он жалобно простонал что-то похожее на «о нет, о нет», одновременно пытаясь восстановить равновесие.

Он очень медленно открыл глаза и зажмурился от света ламп на потолке.

— О нет, — произнес он теперь совершенно отчетливо, как будто до него вновь дошло всё его безнадежное положение.

Затем его взгляд поймал Гордона, который сидел перед ним и извивался, пытаясь заглянуть ему прямо в глаза. Сначала мужчина, казалось, не реагировал — возможно, не мог осознать увиденное, — но затем его взгляд скользнул вниз, к рукам Гордона, пристёгнутым к спинке стула. Тень легла на его лицо, судорогой свело сухожилия на шее, и так же внезапно, как его губы поползли вниз, он начал рыдать. В его глазах не было слез, но от этого зрелище становилось еще более болезненным. Ситуация не стала лучше от появления рядом другого человека, осознал он теперь. Напротив, казалось, что вопросы наваливаются на него горой.

«Что произошло? Что будет дальше?» — выражал его взгляд.

Он с тревогой уставился на пакет капельницы, висевший на стойке рядом с ним. Возможно, он ожидал, что в следующее мгновение яд потечет по его венам. Что это и есть последний миг.

Или он на самом деле знал то же, что и Гордон, — что ему суждено умереть только завтра?

Было видно, как он пытается контролировать плач и одышку. Очевидно, он не хотел выставлять напоказ свой страх и бессилие. В следующий миг он отвел взгляд от Гордона и сосредоточился на двух фигурах, которые ходили взад-вперед у стола в другом конце помещения. Гордон проследил за его взглядом и попытался проанализировать их действия. Несколько стеклянных бутылок были выставлены и выровнены в ряд, словно экспонаты на выставке. Затем они вскрыли два пластиковых пакета и достали оттуда пару больших шприцев.

Два шприца!

Тут Гордон начал потеть. Казни двух предыдущих жертв Сисле Парк были совершены путем инъекции хлорида калия — неужели именно к этому они сейчас готовятся? Ввести это смертоносное вещество прямо в сердце. Сисле Парк, конечно, сказала, что оставит его в живых после смерти Маурица ван Бирбека, но можно ли ей верить? Неужели это садистское и абсолютно бесчувственное существо не может быть настолько дьявольски изощренным садистом, чтобы убить Гордона первым, чтобы Мауриц ван Бирбек видел, что его ожидает? А что они делают сейчас? Это картонная коробка, из которой они достают наполненные пластиковые пакеты?

Затем мужчина взял ножницы и начал вскрывать их. Один за другим он выливал содержимое в большой пластиковый контейнер, а когда закончил, влил туда литры прозрачной жидкости — возможно, воды — и начал трясти емкость, пока Сисле Парк водружала на стол огромную воронку.

«О Боже!» — подумал он. Они начали готовить солевой раствор. Неужели это и был тот примитивный метод, которым они «препарировали» тела Франко Свендсена и Биргера фон Брандструпа? Воронку в глотку и лить до тех пор, пока истощенное тело просто не сможет больше вмещать?

Теперь Гордон больше не чувствовал адского жжения в районе ануса и ягодиц, зато почувствовал, что снова мочится в штаны.

— Ну надо же, — сказал мужчина, когда мгновение спустя проходил мимо него, чтобы поправить капельницу Бирбека.

Гордон заерзал на сиденье, но стяжки на запястьях лишь глубже впились в кожу, так что это было бесполезно.

«Останутся ли на моих запястьях такие же следы, как у Палле Расмуссена, когда он сидел пригвожденный к рулю автомобиля и медленно терял сознание?» — подумал он.

Холодная дрожь пробежала по его спине. Подумать только, он оказался в ситуации, когда мог идентифицировать себя с этим подонком.

— Получишь еще один заряд, Мауриц, — сказал мужчина позади него. — Мы ведь хотим привести тебя в такую форму, чтобы ты смог принять свое последнее причастие в полном сознании, не так ли?

— Этого не случится, Мауриц, — услышал Гордон собственный громкий голос.

Из другого конца помещения донесся смех Сисле Парк.