— Ты должен подняться, — прошептал он себе. Как он выберется из комнаты, если это удастся, он не знал. Но, может быть, лифт сработает. Может быть, он сможет использовать цепи в качестве оружия, когда они освободятся. Может быть.

Если, конечно, кто-то придет.

Теперь он схватился за верхнюю часть цепи, висевшей рядом с ним. Каретка, скользившая внутри рельса с клеймом логотипа Mexita Steelware, как и сам рельс, была из закаленной стали, так что будет трудно. Он извивался изо всех сил, пытаясь деформировать рельс, но ничего не происходило. Будь у него лом, это могло бы помочь, но лома не было. У Маурица были только его разбитые надежды.

Он медленно сполз вниз, направился к стулу и сел. Даже это сравнительно небольшое усилие истощило его. Кожа на обнаженных руках стала серой. Проступили тонкие вены.

Неужели в комнате еще и температура поднялась?

Мауриц посмотрел на лифт, который ни разу не издал ни звука с тех пор, как женщина исчезла.

Неужели в этом богом забытом месте ему суждено умереть?

ГЛАВА 29

Вторник, 15 декабря 2020 г.

КАРЛ

За годы работы следователем Карл неоднократно сталкивался с поразительными совпадениями в делах разных типов, и вот еще один из тех случаев, от которых у сотрудников Отдела Q могли пойти мурашки по коже.

Два тела в земле были пересыпаны солью, как сельдь в бочке, и практически в той же могиле они нашли разыскиваемую Рагнхильд.

Таким образом, её дело теперь пересеклось с их вторым расследованием, отмеченным на доске; вопрос был «только» в том, почему.

Оба погибших были мужчинами. Наименее разложившийся и самый недавний из жертв оценивался более чем в сто килограммов весом и немного выше метра девяноста, а более старый — примерно того же веса, но на двадцать сантиметров ниже.

— Если мы на время оставим в покое дело Рагнхильд, что эта находка говорит нам в совокупности? — спросил Карл у остальных троих.

— Как минимум то, что эти два убийства связаны между собой, — предположил Гордон.

Карл кивнул. — Да, но об одной вещи это говорит больше всего на свете, и о какой же?

— О том, что убийца совершенно сознательно хотел сказать таким людям, как мы, что погибшие связаны с чем-то из того, что висит вон там. — Асад указал на доску.

— Да, и зачем? Убийца хочет поиздеваться над нами или похвастаться своими деяниями? Или это подсказка, чтобы мы могли это остановить?

Карл подошел к стеклу с безответными вопросами. — Теперь мы можем для начала попробовать стереть пару этих строк.

Он указал на две нижние:

R7: Какого черта на местах преступлений оставлена соль?

A8: Убийства и подозрительные смерти в 2010 году. Какие именно?

— Я думаю, что вопрос Розы R7 теперь частично получил ответ. Мы не знаем, почему именно соль, но, как уже было сказано: из-за присутствия соли теперь, вероятно, следует полагать, что убийца сознательно хотел сообщить нам, что у преступлений один и тот же автор. Можем ли мы двигаться дальше с этой гипотезой?

Они кивнули.

— А что касается A8, то Асад нашел случай смерти, который вполне может оказаться тем самым убийством, которое мы ищем в 2010 году. — Карл одобрительно кивнул ему. — Теперь ты, во всяком случае, внес это на доску, Асад. Так что давайте продолжим, исходя из предположения, что жертвой в 2010 году стала биржевой консультант Пиа Лаугесен. Все согласны с Асадом?

Роза и Гордон кивнули.

Маркус Якобсен странным образом не выглядел особенно воодушевленным. Хотя Отделу Q теперь удалось связать пару старых смертей и, возможно, Рагнхильд Бенгтсен с теми висяками, которые Маркус сам им навязал, так почему же?

Начальник убойного отдела попытался вздохнуть, но звук был такой, будто ему что-то попало не в то горло. — Рагнхильд Бенгтсен лежала похороненной максимум в метре от двух других могил, и это бросается в глаза. Но после тщательного вскрытия и скрупулезного осмотра её могилы мы не нашли на ней или в ней никакой соли.

— И что с того? — Карл не понимал сути проблемы.

— Раз тела похоронены так уединенно и близко друг к другу, логично предположить, что преступники или те, кто стоял за убийствами, были одними и теми же. Тогда я просто спрашиваю: если два старых трупа имеют отношение к вашим делам, то почему её труп — нет?

— Может быть, это просто не ритуальное убийство, как остальные.

— Ритуальное? Что ты имеешь в виду?

— Она идет вне очереди. Она была убита не в то время.

Маркус опешил. — Это ты должен пояснить.

— Ну тогда пойдем в кабинет к остальным.

Маркус долго стоял и рассматривал схему на стене. По нему было видно, что он находит их выводы правдоподобными. Что действительно существовала закономерность как по годам, так и по датам, связывавшая эти дела.

Теперь он вздохнул по-настоящему. — В этой схеме всё еще полно дыр, друзья.

Асад встал перед ним, засунув руки в карманы. — Когда ты поедешь в PET и поможешь мне и моей семье? Сделаешь это сегодня?

Маркус кивнул.

— Хорошо. Но тогда я хочу рассказать тебе, во что я верю. Я верю, что те два тела, которые только что доставили в судмедэкспертизу, были убиты соответственно в 2018 и 2016 годах. Так что, если ты сделаешь мне одолжение, выкрутишь руки PET, а потом скажешь нам, кто эти двое убитых мужчин, то я уж постараюсь заполнить еще несколько полей в схеме.

— Асад, что заставляет тебя думать, что мы можем датировать убийства так точно? — парировал тот. — Они, может, пролежали там гораздо больше лет. Да их, может быть, даже годами держали в заморозке, прежде чем закопать.

— Я знаю, что это трудно, особенно если тела были засолены для сохранности. Но знаешь, что я еще думаю? Я уверен, что оба трупа набиты солью. Готов положить за это голову на горку.

Карл представил себе эту картину. — На плаху, Асад. Это называется «отдать голову на отсечение», понимаешь?

Асад помрачнел. Видимо, на сегодня поправок с него было достаточно.

Ровно через десять минут позвонили из судмедэкспертизы и объяснили, что в желудки обоих трупов был залит соляной раствор, а пищеводы и дыхательные пути забиты солью. Поваренной, разумеется.

— Соль, конечно, возымела определенный эффект, но она никоим образом не смогла предотвратить гниение и разложение органов, как настоящая бальзамировка, так же как и соль в могиле не смогла предотвратить распад кожных покровов. Но на данный момент мы предполагаем, что одно тело пролежало в земле года два, а другое — до пяти лет. Подчеркиваю, это чистой воды догадки — всё что угодно, но не факт.

— Можете что-нибудь сказать о причинах смерти? — спросил Карл.

— Нет, пока слишком рано, и, возможно, мы не скажем этого с уверенностью даже позже. Судя по всему, тела не подвергались ни воздействию холодного, ни огнестрельного оружия, но, как я уже сказал, они сильно повреждены, так что посмотрим.

— Особые приметы?

— Хм, ну что я могу сказать? У обоих мужчин сбриты волосы на лобке, что, как ни странно, в наши дни совершенно обычно для определенных возрастных групп, так что скажем так: это подчеркивает определенную степень сексуальной активности. На данный момент я бы предположил, что им обоим от тридцати до пятидесяти лет, но теперь нам нужно ждать, пока разошлют и получат ответы по стоматологическим экспертизам.

— Вы хотите сказать, что зубы целы? — спросил Карл.

— Определенно да, и в обоих случаях они в отличном состоянии, это явно влетело в копеечку.

— В смысле?

— Ну, импланты, разумеется. И обычное исправление прикуса после когда-то ношенных брекетов, наверняка еще со школьных времен. А еще пара штифтов и один мост. Да, тут есть за что зацепиться.

Атмосфера в Отделе Q накалилась до предела.

ГЛАВА 30

Среда, 16 декабря 2020 г. ЛУИЗА/КАРЛ

Луиза фон Брандструп была дочерью разорившегося производителя одежды из Хернинга, а позже женой столь же разорившегося оптового торговца коврами, с которым она развелась. Постепенно её дела шли всё хуже. У неё не было особых талантов или образования, она немного выпивала и, по большому счету, была одинока. Поэтому ей очень повезло, когда она наконец прибрала к рукам своего второго мужа, Биргера Брандструпа, который сколотил состояние на инвестициях в онлайн-казино. Надежды и страстное желание наивных, самых обычных датчан приумножить свои скромные сбережения, не прикладывая к этому никаких усилий, последние десять лет приносили супружеской паре по шестьдесят миллионов крон ежегодно. Так стоит ли вообще беспокоиться о том, что в конечном счёте весь куш доставался лишь им двоим да их семье?

Когда в серый ноябрьский день 2018 года муж исчез, а состояние оказалось заблокировано на его имя, испарились и подхалимы, и почитание, и пышные празднества, к которым Луиза так привыкла. Фактически Луиза в одночасье стала легкой добычей, преданной всеми и каждым. Первая жена Брандструпа требовала свою долю имущества, её дети — разблокировки своих фондов. Кредиторы, предоставившие машины в лизинг, подрядчики, строившие конюшню, и все прочие, кому они были должны, регулярно стояли у её дверей с гневными минами и протянутой рукой.

Первые месяцы Луиза была почти уверена, что Биргер вот-вот объявится. Что его жажда «свежей плоти» и экзотических удовольствий угаснет, и он придет к ней мириться, надеясь вернуть себе привычное место в супружеской постели. Но Биргер так и не появился, и теперь она перебралась в летний дом в Хорнбеке — единственное из их владений, которое было записано на её имя.

Она лежала в постели, просматривая новости, когда сообщение о найденных телах под Скевинге всплыло как «Срочные новости». Луиза обожала эти желтые, жадные до сенсаций и зачастую жуткие строки, бегущие по низу экрана; она почувствовала, как по позвоночнику разлился щекочущий холод, но это длилось лишь пару секунд, пока в ней не вспыхнуло подозрение. Затаив дыхание, она пулей вскочила с кровати: там говорилось, что одно из тел принадлежало высокому мужчине, ростом более ста девяноста пяти сантиметров, и в могиле он, вероятно, пролежал больше года.

Ей следовало бы прийти в ужас от этой догадки, но Луиза почувствовала облегчение и почуяла ветер перемен. Подумать только, если это Биргер! Тогда его можно будет объявить мертвым и официально разделить имущество. Предстоял раздел целого состояния, но и ей перепадет сполна. Очень даже сполна, она была в этом уверена.

Полицейские были в штатском, вопреки ее ожиданиям. Двое крайне непохожих мужчин, словно эбеновое дерево и слоновая кость. Смуглый иностранец с налитыми кровью карими глазами и всклокоченными волосами, а рядом с ним — долговязый бледнолицый тип, похожий на школьника, который стоял, буквально прилипнув к дверному коврику. Они представились, но она не запомнила имен — она никогда этого не делала.

— Мы пришли, потому что вы позвонили в полицию с предположением, что один из найденных погибших может быть вашим супругом, Биргером Брандструпом, — сказал бледнолицый.

— Фон! — поправила она. — Биргер ФОН Брандструп, да.

Смуглый парень заглянул в свои бумаги и пробормотал себе под нос: — «Фон»… тут этого нет. Откуда это взялось?

— Мы здесь, чтобы сообщить вам, что стоматологическая экспертиза подтвердила: погибший — действительно ваш муж. Примите наши соболезнования, — произнес школьник.

«Да!» — прозвучало у неё в голове, пока она прилично прятала лицо в ладонях. Будущее вмиг стало светлым, возможности — безграничными.

— Вам нужно что-нибудь выпить? — попытался проявить участие молодой человек. — Хотите, мы дадим вам время прийти в себя? Может быть, вы хотите позвонить кому-то, с кем могли бы разделить это известие?

Она покачала головой.

— Мы подняли архивы и увидели, что вы заявили об исчезновении мужа 22 ноября 2018 года, верно? — спросило эбеновое дерево.

Она кивнула, не отнимая рук от лица.

— Ваш муж был чрезвычайно богат. Получали ли вы когда-нибудь требования о выкупе или становились ли вам известны иные причины, по которым он мог исчезнуть? — спросила «слоновая кость».

Она вздохнула и подняла на них голову. Будем надеяться, они не станут анализировать её лицо, на котором не было ни слезинки. — Нет, ничего. Он просто исчез.

— Можете ли вы как-то объяснить, почему он мог лишиться жизни? — продолжало эбеновое дерево. — Были ли у него враги? Был ли он должен деньги, которые не хотел отдавать? Игровые долги, возможно?

Она фыркнула. — Биргер никому не был должен, а если бы у него и были долги, он бы просто их заплатил. Зачем вы спрашиваете такую глупость? Биргер зарабатывал на том, что играли другие, сам бы он до такого никогда не опустился. По его словам, это было самое тупое, что можно сделать.

— И всё же последние двенадцать-тринадцать лет он инвестировал более чем в десять игровых платформ здесь, в Дании, и еще в несколько в офшорах. Вполне можно предположить, что на этой почве он нажил себе врагов, — сказал школьник.

Луиза посмотрела на него со снисхождением. — Игроманы? Вы о них? Знаете что, Биргер держался на большом расстоянии от пользователей, и я никак не могу представить, чтобы он раскрыл свою личность кому-то из этих жалких неудачников. — Она посмотрела на иностранца с подобающим страдальческим выражением. — Где Биргер сейчас?

— В морге судмедэкспертизы.

— Надеюсь, мне не нужно его опознавать?

— Если только вы сами этого не захотите. Но я бы не советовал, — ответил иностранец.

Боже милостивый! Как будто ей могло такое прийти в голову

—

— Он называл себя Биргер Фон Брандструп и исчез 22 ноября 2018 года, после чего был убит и, если можно так выразиться, практически забальзамирован поваренной солью. Мы с Асадом единодушны в том, что на доску можно вписывать еще одну жертву, Карл, — сказал Гордон.

— А жена, что она за человек?

— Карл, знаешь притчу о верблюде, у которого появились амбиции взлететь? — спросил Асад.

Тот покачал головой. Гордон тоже её не знал.

— Ну так вот. Верблюду втемяшилось в голову, что он умеет летать, поэтому он расправил горбы в стороны, как крылья, и прыгнул с высокого бархана посреди пустыни.