— Не бойся. — шепчет брат в макушку. Я всё ещё пытаюсь осознать то, что услышала. Дедушка отдал меня не моргнув глазом в дом, где, возможно, я умру. — Я никому не позволю тронуть тебя. Никому.

— Почему дедушка не любит меня?

— Потому что придурок. Старый маразматик, уверенный, что женщина — это пыль под ногами мужчин. Не переживай, я всё решу. Ты выйдешь замуж, но не за этого психа Имама.

— Он такой плохой? — поднимаю голову и смотрю брату в глаза.

— Он зверь, малышка. Он не пощадит тебя и будет издеваться до тех пор, пока не заберёт твою жизнь. Я не допущу, чтобы даже его тень коснулась тебя.

— Папа… дедушка…

— Пусть идут к чёрту! Папа наш рос под крылом деда и до сих пор считает, что дед, глава семьи, значит он и принимает решения в семье. Ненавижу его за эту черту!

— Не говори так…

— А как ещё говорить? Он молча сидит и даже не говорит слова против дедушки. Это он должен был сказать, что не отдаст тебя.

— Ты бы так сделал на месте папы? — со слезами на глазах спрашиваю у него.

— Именно. Я бы отправил сына отвечать за свой поступок, но никогда бы не пожертвовал дочерью. Никогда! Дочь — это благословение Всевышнего. Дед не понял этого, потому что не имеет дочери. Это уже говорит о многом. Папа тоже не понимает, но ничего. У тебя есть я.

— Я люблю тебя больше жизни, брат. — обнимаю его крепко. Он моя душа. Моя жизнь. Мой защитник. Тот, кто пойдёт против всех, ради меня.

— И я тебя люблю, малышка. Помни об этом всегда.

С братом просидели в комнате несколько часов. Вышли только на ужин, когда позвала мама. Она выглядела бледной. Руки тряслись, но накрывала на стол. Помогала ей под прожигающим взглядом дедушки. В горле стоял огромный ком, и я не могла проглотить его. Об ужине и речи не может быть. Все молча ковырялись в тарелках, кроме дедушки. Он спокойно поел и отодвинул тарелку. Брат не сводил с него взгляда.

— Прекрати прожигать меня взглядом.

— Я пойду и сдамся в полицию. Пусть арестовывают.

— Не спеши. У нас есть ещё неделя, чтобы решить вопрос.

— Айлин не войдёт в тот дом! — жёстко говорит брат. Он никогда не позволял себе так разговаривать ни с отцом, ни с дедом.

— Я тебя услышал. Но время у нас всё же есть. Завтра поговорю с ними ещё раз.

— Я пойду с тобой. Хочу лично присутствовать при разговоре.

— Как скажешь. Асад, поехали.

— Куда? — щуриться, брат.

— По делам. — резко отвечает ему дед. — Не вырос ещё, чтобы задавать такие вопросы.

— Дедушка, если я узнаю, что вы что-то проворачиваете за моей спиной… Не прощу никогда!

— Мир кружиться не только вокруг тебя, внук. Асад.

Дедушка с отцом уходят, а в доме устанавливается тишина. Но вдруг раздаётся всхлип от мамы. С ней начинаю плакать и я.

— Мам, я не позволю тронуть Айлин. — садится перед ней на корточки брат.

— Сынок, боюсь, дедушка не остановиться ни перед чем. — гладит его по голове, продолжая плакать.

— Мать твоя права. — шепчет бабушка — Ваш дедушка упрям. Вы и сами это знаете.

— Я тоже упрям! Свою вину я отмолю сам, но никак не моя сестра.

— Айлин, дочка, — обращается ко мне бабушка — Я не смогу пойти против твоего деда. Твоя бабушка из того века, когда женщина не смела перечить мужчине. А твой дед из тех, кто очень упрям и суров.

— Я не виню тебя, бабушка.

Как я могу обвинять в беспомощности её или маму? Один взгляд дедушки заставляет дрожать, а бабушка живёт с ним уже многие годы. Мама вообще для него никто, всего лишь жена сына и инкубатор его внуков. Он не слушает никого и делает всё, что считает нужным.

Утром дедушка постучался ко мне. Меня трясло от напряжения, смотрела в пол, не смея поднять голову. Чувствовала, что услышу свой приговор.

— Айлин, присядь. — села на краешек кровати, дед расположился на стуле напротив. — Тебе уже девятнадцать лет. Взрослая девушка, которая готова уже создать свою семью. Ты родишь для другой семьи внука. Приведёшь в этот мир продолжение рода. А наш род продлить должен твой брат, Ихсан. Я не могу допустить, чтобы он испортил свою жизнь. И ты, думаю, желаешь брату только лучшего, да?

— Да, дедушка.

— Молодец. Чтобы спасти Ихсана, тебе придётся войти в другой дом. Я не сильно горю желанием отдавать тебя туда. Мог бы найти получше родственников, была даже семья на примете. Но судьба сложилась так, что пришлось выбирать. Или ты, или Ихсан. Выберу я внука, как ты уже поняла. Если ты любишь своего брата, ты сегодня выйдешь замуж.

— Сегодня? — вскидываю голову. Дед смотрит, не отводя взгляда, и там я не вижу ни капли раскаяния. Ему плевать на меня и на мою жизнь.

— Да. Сегодня. Ихсана я увезу. Никах состоялся вчера, тебя просто приедут и заберут.

— Никах состоялся? — всё тело онемело от шока. Меня вчера выдали замуж и даже не сказали об этом.

— Да. Вчера я передал тебя в семью Алиевых. Ты теперь принадлежишь им. Не советую кричать, устраивать истерику, звать Ихсана. Иначе мне придётся причинить небольшую боль твоему брату. Возможно, мне и руки не придётся пачкать. Та семья всё за меня сделает. Схватят и убьют. После чего и начнётся настоящая кровная вражда, где один за другим погибнут наши члены семьи. И потом, не забывай про мать… Ведь и она может пострадать.

— Не надо. Не трогайте брата и маму. Я не буду кричать.

— Вот и хорошо. Хоть для чего-то пригодилась ваша любовь брата и сестры. — усмехается и скрывается за дверью.

Без сил сползаю на пол. Слёзы стекают по щекам. Закрываю рот рукой, чтобы не услышали мою истерику. Ихсан если услышит, придёт и тогда дедушка разозлиться. Ради брата, я согласна, и жизнь отдать. А тут всего лишь брак. Может, мой муж не такое уж и чудовище, как говорил брат. Может, та семья примет меня…