Врач с ужасом думал о девушке. Ему было жалко её, всё тело бедняжки покрыто синяками. Чудо то, что пострадал только левый яичник. Её охраняет сам ангел, иначе не знаю, как ещё объяснить её состояние? Получит столько ударов и неудачно попал по яичнику. Что только не творят эти звери, прикрываясь традициями, кланами…

Он бы с удовольствием помог девочке, но влезать в войну кланов, себе дороже. И всё же он предпринял одну попытку. Вызвал следователей в больницу. Как никак к ним поступила пациентка со следами избиения…

— Хватит! Это больница. Хотите ругаться, выходите на улицу и подальше от больницы. Не мешайте людям, и нам делать свою работу. Мы закончим обследование, и я скажу вам результаты.

— Лучше бы она умерла… — плачет Гюльбика. — Лучше бы ты убил её. Ударил бы посильнее и убил. — говорит, смотря в глаза Имаму.

— Гюльбика, прекрати! — цедит сквозь зубы Махмут.

— Да пошли вы! — Махмут замирает в шоке от слов невестки. — Ненавижу вас всех! Весь мужской пол! Все вы твари, которые ни во что не ставите наши жизни. Тебя, дорогой отец, ненавижу больше всех на свете. Проклинаю тебя как мать! Всех мужчин проклинаю! Чтоб в аду вам гореть! Дай Всевышний, чтобы в ваших родах больше никогда не рождалось мужчин! Никогда! А девочки, сами не захотят жить в таких семьях. С такими уродами, как вы!

— Гюльбика!

— Что Гюльбика? Что? Что ты на меня орёшь? Ты собственными руками отдал внучку этим и спал спокойно. А вы, — обращается к Мадине. — Вам очень повезло!

— Повезло? Хоронить дочь?

— Да. Лучше бы на месте вашей дочери, была моя Айлин. Лучше бы её сбила какая-нибудь машина. Уж лучше бы она лежала в земле.

— Да откуда вам знать, каково это — хоронить дочь?

— Я бы с огромным удовольствием и с улыбкой хоронила свою дочь. В этом случае ты хоть знаешь, что твоя дочь на небесах и её жизнь там спокойная. Знаете, что я сейчас переживаю? Что переживала все эти три месяца? Я не знала, поела ли моя дочь. Спит ли она? Ругаются на неё? Бьют её? Больно ли ей? Насколько больно? И даже если больно я не могла позвонить и поддержать её! Я три месяца не слышала голоса дочери, хотя она всё ещё жива! Я три месяца не видела дочь, хоть она и живёт в одном городе со мной. А что ваша дочь? Она спокойно лежит в земле, и никто её не бьёт… Лучше бы моя Айлин умерла… Лучше бы умерла… Молю тебя Всевышний, забери её к себе.

— Они все предстанут перед Всевышним и ответят за свои поступки. — плача говорит Мехрибан и садится с ней рядом. — Мне не понять вашей боли, но в одном вы правы. Лучше пусть девочка умрёт. Такие муки, которые она испытывает в том доме, никому не пожелаешь. Мадина, — поднимает голову к жене брата. Та стоит, прикрыв рот рукой, ведь она никогда не смотрела на ситуацию с другой стороны. Она считала, что Айлин страдает заслуженно… — Самира чувствовала боль короткую. И её никто не бил по несколько раз в день. Не пинал ногами. Не издевались на глазах людей. Ихсан сбил её не намерено. Случайно. На его руках нет крови твоей дочери. А вот твой сын по самый локоть в крови невинной девушки. Именно твой сын стал тварью, а не Ихсан.

— Заткнись! Пошла вон отсюда, дура тупая! — кричит Имам на тётю, но замолкает, получив пощёчину.

— Ещё раз посмеешь повысить голос на тётю… — Скулы на лице Эльхана напряжены, в глазах ярость. — Первое и последнее предупреждение!

— Ты…

— Я не ясно объяснил? — тихо, но при этом зловеще уточняет Эльхан. Имам, сцепив зубы, отворачивается. Он всегда боялся Эльхана. Всегда. — Меня не волнует, что у вас тут происходит. Дед, когда передашь главенство мне?

— Через год. — хмуриться Азиз, не понимая вопроса внука. Ведь он всегда говорил о сроке передачи прав.

— Тогда передашь их Имаму. — безразлично кивает на ожившего Имама.

— Не понял?

— Я не собираюсь год торчать в этом городе просто так. У меня было два варианта: или стать главой семьи, или же уехать за границу и начать там своё дело. Ты же знаешь, что я изучал все эти годы…

— Я тебя понял, не продолжай. Организуем сбор через месяц…

— Не-е-е, дед. Я не намерен так долго ждать. Почему не сделать это сегодня? Или завтра?

— Дедушка, ты говорил через год! Держи своё слово. — вмешивается Имам. Если через год будет, то успеет много чего придумать, чтобы именно он стал главой.

— Ха, малыш лелеет надежду стать главой? — усмехается Эльхан. — Ладно, я пас тогда. Сейчас уже поздно, — говорит, глядя на часы — Завтра я уеду, а главой пусть становится Имам. Но я из семьи ухожу, сразу предупреждаю. Не собираюсь исполнять приказы этого молокососа.

— Я не молокосос!

— Видно по твоим поступкам.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Придурок ты, вот что. Ты мог не избивать девушку так сильно. А издеваться каждый день, со вкусом. Не доводить до больницы. Сейчас приедет следователь, и если жена твоя напишет жалобу… прощай свобода.

— Не надо уезжать. — довольно улыбается Азиз. Он не думал, что внук изменится, станет таким же, как он. — Мы завтра же проведём церемонию, и ты станешь главой.

— Уверен дед?

— Уверен, Эльхан. Теперь уверен. Но у меня одно условие.

— Какое?

— Ты должен жениться в течение месяца!

— Как скажешь, — безразлично пожимает плечами. — Я…

— Ну что же, — появляется врач. — Нам нужно согласие на хирургическое вмешательство…

— Что с ней? — со страхом спрашивает Ихсан.

— У девушки серьезно поврежден левый яичник и нужно его удалить, другого варианта нет. И как я уже говорил, в будущем тяжело будет забеременеть. Ей придётся постоянно принимать гормональные лекарства, чтобы сгладить последствия операции. Нам нужно согласие мужа, сама девушка пока без сознания.

— А если не сделать операцию? — прищурившись, уточняет Имам.

— Вы что? Нельзя так оставлять.

— Подписывай. — голос Эльхана, заставляет Имама дрожать. То ли от страха, то ли от злости. — Пусть проводят операцию и всё.

— Она может и так…

— Имам, ты не слышал, что тебе сказал Эльхан? — Азиза уже мало волновало состояние девушки, но всё же есть риск, что её братец решит расквитаться. Имам пострадает ладно, а вот если он тронет Эльхана… Нельзя этого допускать.

— Дед…

— Подпиши и всё! Доктор, сколько будет длиться операция?

— Минут тридцать-сорок, не больше.

— Хорошо, мы подождём.

Имам подписывает документ, сцепив зубы. Его бы воля и в таком состоянии потащил эту мерзавку домой. Чёртов Эльхан. Чёртова тётя, которая привела его сюда. Чёртов дед, который обманывал его столько лет. Они все ответят мне за это.

Чтобы не устраивать спектакль всем на потеху, Азиз выводит свою семью на улицу. Ихсан с матерью сели на пол, отказываясь покидать это место, поэтому пришлось уйти самим. Имам попытался было воспротивиться, но столкнувшись с чёрными глазами старшего брата, заткнулся и вылетел на улицу.