Это единственное собрание на конклаве среди всех, что я успела посетить, началось не с приветствий или лицемерных улыбок. Оно началось с подозрительных взглядов, направленных в нашу с Адрианом сторону. Главы городов пялятся так, будто уже решили, что мы враги и предатели. Не могу отрицать, что так оно и есть, но все же неприятно находиться под немигающими взглядами самых влиятельных людей современности.

Могу отметить, что не все на нас пялятся. Несправедливо грести старика Бертрама Соула в эту кучу, единственный сидящий за круглым столом, кажется и вовсе дремлет, опустив голову на грудь.

Миранда лишь на мгновение посмотрела на Адриана и отвела взгляд в сторону, пригубив напиток из элегантного стакана на длинной ножке.

Элли смотрит только на меня, если бы я не знала о ее сумасшествии, то подумала бы, что женщине жаль меня из-за синяка на скуле. Также, на этот синяк смотрит Поул. Ублюдок улыбался во все зубы. Считаю, что их слишком много. Выбить бы десяток и будет нормально.

Супруги Рита и Олиф стоят в отдалении и активно перешептываются между собой, но при этом не отводят враждебного взгляда от Адриана. Для всех присутствующих он виновник в катастрофическом недостатке зерна. Рита снова поправляет свою диадему, в этот раз другую, с еще большим количеством камней. Явно у них дома есть целая комната с диадемами. Возможно, Рита прямо там и спит.

Отто и Маргарет Блум как только заметили нас, устремились к столу. Как всегда высокомерные и до неприличия выделяющиеся среди остальных. У обоих настолько вытянуты спины и шеи, того и гляди, отвалятся от натуги. Ярко-оранжевые мантии проплыли по залу и устроились на своих местах. Отто награждает нас снисходительным взглядом, цокает и отворачивается.

Хитты стоят у подножия лестницы. Отец что-то говорит сыну, тот кивает, не отводя взгляда от моей синей скулы.

Неприятно быть в центре внимания, но ничего не поделаешь. Тем более, вскоре про нас с Адрианом вообще забудут. У глав будет другая проблема. Другой враг.

Мы пришли последними, даже немного задержались, ведь наша задача – затянуть заседание до нужного момента.

– Ну наконец-то, – пыхтит Бертрам, приподнимая кустистые брови. – Боже, Эшли, что с тобой случилось?

Не успеваю и рта открыть, как в разговор, словно склизкий червяк, влезает Поул.

– Если муж поднимает на тебя руку, ты только скажи, и мы поможем, – сердобольно проговаривает он.

Вот ублюдок.

– Мне не нужна помощь, – спокойно отвечаю Поулу и даже улыбаюсь. Пусть он видит, что его слова меня не трогают. Мне вообще плевать на его присутствие.

– Ну ты что, – с показной заботой протягивает он, – детям нужны здоровые родители, поэтому я переживаю.

Улыбка вздрагивает на моих губах.

И он, и Элли уже поняли, что это единственное, что может выбить меня из колеи. Поул не побрезгует этим воспользоваться. Как показала практика, для него семейные отношения – это выгода и предательство, а не любовь и взаимопонимание.

– Надеюсь, что твои дети с этим никогда не столкнутся, – как можно более спокойно говорю я.

Поул запрокидывает голову назад и хохочет. На краткий миг, все ненавистные взгляды переходят на него, а я выдыхаю. Посмеявшись, Поул подмигивает Миранде и приподняв бокал в жесте тоста, говорит:

– Если я решусь завести семью, то только с этой женщиной.

– Не потянешь, – равнодушно бросает Миранда и несколько раз щелкнув каблуками, проходит к столу, опускается на свое место и аккуратно ставит бокал.

– Это вызов? – спрашивает Поул, играя бровями. Как же убого это выглядит. Я рада, что Беринг не дожил до момента, когда его единственный наследник превратился в посмешище. Отец тормозил его и был якорем, а теперь парусник поплыл, куда дует ветер, и даже не старается выправить курс.

– Это «отвали», на более интеллигентный лад. Мы все же собрались здесь ради решения проблем, а не ради твоего навыка складывать предложения в слова, – безэмоционально говорит Миранда.

– Поддерживаю, – встревает Элли, бросив на дочь предостерегающий взгляд. – Нам нужно решить, что делать с зерном, пересмотреть договора. Не стоит терять время. Поул, если ты решишь обсудить брак с моей дочерью, я внимательно выслушаю твое предложение наедине.

Миранда даже глазом не ведет, лишь слегка поджимает губы.

Начинается разговор о зерне. Я молчу и совершенно теряю нить лжи Адриана. Он разговаривает со всеми по отдельности, а потом одновременно. Сейчас никто из присутствующих не выглядит высокомерно или хотя бы немного награжденным интеллектом. Они орут, как торгаши на базаре.

Я смотрю на Элли, которая внимательно слушает сына и кажется, что в ее глазах даже есть капля любви к нему. Маловероятно. Чудовища не умеют любить.

В самый разгар спора, когда несколько человек уже соскакивают со своих мест, открывается высокая дверь.

Разговоры за столом смолкают в одно мгновение. Брайан стоит на пороге и быстро обегает всех присутствующих взглядом.

Все онемели. В том числе и я.

Никогда в жизни я не видела его в костюме. Черный, как ночь, костюм и белая рубашка, расстегнутая на две верхние пуговицы. Мы в своих нелепых плащах выглядим в сравнении с ним, как дети из песочницы.

Глаза с алыми крапинками главы городов уже видели, но они не виделитакоговзгляда.

В воцарившейся тишине, его шаги кажутся слишком громкими. Никто не может сказать ни единого слова. Брайан всегда был тем, кто портил их размеренные жизни, обкрадывал и влезал в города, будучи незамеченным, а теперь он и вовсе позарился на святая святых – конклав.

Брайан проходит к стулу, на котором когда-то сидел глава Ротона и подтаскивает его к столу. Ножки протяжно скрипят по нервам присутствующих.

– Что происходит? – в полном недоумении спрашивает Олиф Рэтт. Рита тем временем даже забыла про диадему, она вот-вот свалится с серой с проседью шевелюры.

Брайан усаживается на стуле и обводит присутствующих медленным взглядом. Сейчас он похож на того, кто сможет уничтожить всех в этом помещении.

– Кто это? – пищит Рита.

– Где охрана? – восклицает Дик.

Старик, будто вынырнув из своих грез, вскидывает голову и расплывается в улыбке.

– Это Брайан, – представляет он. – Глава города Ани.

Теперь тишина остается в прошлом. Гул голосов, полных недоверия и негодования, вспыхивает словно спичка.

Брайан смотрит на меня и медленно достает пистолет из-за пояса.

Как только он опускает его на стол, тишина снова вступает в свои права.

– Кто это сделал? – спрашивает он, кивая на мою скулу.

Мне даже имя Поула не хочется говорить, поэтому я киваю в его сторону, и тот вжимается в спинку стула.

– Сюда нельзя с оружием, – холодно говорит Элли.

Женщина бросает свирепый взгляд на Миранду, вот сейчас-то она и поняла, что «дочь» предала ее. Брайан не умер, как Элли рассчитывала.

– Ты узнала, где дети? – спрашивает Брайан, так и не отводя от меня пристального взгляда.

– Оказывается, я временно лишилась дара, – признаюсь я.

С появлением Брайана мне легче дышится. Теперь никакие косые взгляды, недовольные высказывания и даже присутствие Элли и Поула не смогут вывести меня из равновесия.

Присутствующие вообще не понимают, о чем мы говорим и что происходит. Брайан переводит взгляд на Адриана и просит его:

– Уведи Элли, я позже с ней поговорю. Не выпускай ее из виду.

Адриан поднимается и молча подходит к матери. Я не думала, что она повинуется, но женщина встает и обернувшись на Миранду цедит сквозь зубы:

– Я тебя подобрала, отмыла, привела в высшее общество, а ты чем мне отплатила?

– Я неблагодарная тварь, можешь считать так, мне плевать, матушка.

Когда все это закончится, я буду первой, кто пойдет к Миранде за учением такому самообладанию.

Адриан и Элли уходят. Все остальные с опаской смотрят на Брайана, кто-то бросает встревоженные взгляды на пистолет.

– Уверен, вы слышали обо мне, но не знаете всей картины. Перед тем, как мы начнем голосование о входе Ани в состав дружественных городов, я хочу рассказать вам историю, – спокойно начинает Брайан.

– Вы принесли с собой оружие, – говорит банальность Рикардо Хитт.

Брайан переводит на него все свое внимание и отвечает:

– Так и есть. Если бы на прошлом конклаве вы приняли мое предложение, то я бы приехал сегодня без оружия, ведь закон таков: главы городов, прибывшие на остров, не имеют права проносить с собой определенные вещи. Оружие входит в их число, но так как я пока еще не вхожу в состав, то имею полное право принести пистолет туда, куда посчитаю нужным.

Люди, не привыкшие бороться в открытую, ничего не могут сделать. Никто из них не пытается напасть на Брайана и отнять пистолет. Они привыкли, что за них кто-то выполняет грязную работу. Сами они на это неспособны.

– Это недопустимо, – пищит Рита и наконец-то вспоминает про диадему.

– Недопустимо то, что происходит в большинстве городов и за их пределами, – спокойно говорит Брайан, слегка отклонившись на спинку стула. – Все вы знаете о существовании Каролин. Так ведь?

– Это легенда, – говорит Рита. Заискивающий взгляд выдает ее с потрохами. Все она знает.

– Их не существует, – подключается Дик.

– Существуют, – ровно сообщает Брайан, не отрывая взгляда от Риты. – Вы, мисс, держите в своем доме женщину пятидесяти шести лет. Ее имя Ронда. И она Каролина, которая вынуждена жертвовать своим здоровьем, чтобы поддерживать вашу красоту. Ронда уже несколько лет не может качественно выполнять то, чего вы от нее требуете, и вы знаете почему. Женщина, которой нет и шестидесяти, выглядит так, будто ее на прошлой неделе достали из могилы. Она убила свое здоровье ради вашего желания. – Рита не спорит, взглядом ищет поддержки у глав, ничего не получается. Никто не бежит ее спасать. Брайан делает паузу, а потом продолжает: – Среди вас действительно есть те, кто не знает о Каролинах. Но большинство используют их силу в своих целях.

– Что в этом плохого? – спрашивает Олиф.

– Плохо то, что это не сотрудничество. Вы держите их против воли, как питомцев, взятых с улицы. Отчего-то вы решили, что вам все это сойдет с рук.

– Слишком долго сходило, – говорит Бертрам. – Ужас постыдный.

– Чего ты хочешь? – спрашивает Дик.

– Первое, Ани входит в состав дружественных городов, мы заключаем договора и поддерживаем видимость добровольного сотрудничества, – тут же говорит Брайан.

– А если мы откажемся? – уточняет Дик.

Брайан лениво пожимает плечами. У него и на это есть ответ:

– Я ведь и так могу взять у вас все, чего пожелаю.

– Вор не будет устанавливать правила игры, – подает голос Поул. На лбу и под носом у него выступили крупные капли пота.

Он боится.

– Конечно не будет, – отвечает Брайан, не смотря на Поула, – ведь после признания Ани, все былые преступления, что я совершил, останутся позади.

– Немыслимо, – выдыхает Рита.

Брайан снова направляет свое внимание на даму с диадемой.

– Это свод ваших правил, – холодно напоминает он, – не моих.

– Откуда ты вообще о них знаешь? – допытывается Дик.

Пока Брайан разговаривает с представителями городов, Поул сидит и не сводит с него настороженного взгляда. Несмотря на все его бахвальство и показную храбрость, ему страшно. Я вижу это по каплям пота, по трясущейся нижней губе. Он шумно сглатывает.

– Допустим, мы примем твой город, что дальше? Ты предлагаешь нам забыть все, что ты сделал? – спрашивает Дик.

– Забывать необязательно, но не я один нарушал законы. Если бы я этого не делал, то мои люди бы умерли с голоду. А вы нарушали законы, которые сами придумали, по велению куда низких мотивов. Перед вами не стояла задача – выжить. Перед вами стояла задача – поживиться. Не важно за чей счет. Вы придумали правила и законы, которые беспрекословно соблюдает только Бертрам Соул, – заканчивает Брайан.

Старик решает войти в диалог. Он расплывается в улыбке и говорит:

– Нарушал. Помню, было мне девять лет, так я лошадь угнал с соседского участка. Меня правда быстро поймали.

– Что это значит? – спрашивает Дик, смотря на Брайана и пропустив ностальгический рассказ старика.

– Начнем с Салема. Человек, которого вы считаете Люком, вовсе им не является. Это самозванец, который занял место настоящего наследника Куин. Его имя – Адриан Мир. Единственный сын Элли и Патрика Миров…

Брайана перебивает Рита:

– Ты лжешь!

– Не вижу смысла лгать. Его жена, вовсе не жена ему, а настоящая наследница города. Единственная дочь Куин.

Брайан продолжает рассказывать про каждый город отдельно, и я понимаю, почему он начал с Салема. Наши грехи и вранье – цветочки, по сравнению с другими городами. Брайан говорит долго, и его больше никто не перебивает, потому что понимают, что скрытая годами информация больше не секрет. Брайан даже рассказывает про свою жизнь, про эксперименты, побег, выживание и находку в виде города, спрятанного от посторонних глаз. Он рассказывает о дочери, о фермах. Он катком проезжает по всем присутствующим.

Когда Брайан доходит до Поула, то берет небольшую паузу. Но даже этот мизерный просвет заставляет Поула бегать взглядом по другим, сидящим за столом.

– Нынешний глава Ротона, – начинает Брайан. – Он убил своего отца, отлавливал мутировавших, чем только злил их, похищал людей, пытался убить Эшли Куин, сотрудничал с Элли в ее темных делах. Можно перечислять бесконечно, но я не вижу в этом смысла. Все мы нарушали законы.

– И что ты предлагаешь? – бросает Поул. – Ты хочешь всех нас пристыдить? Мы не в том возрасте, чтобы бояться тебя.

Брайан медленно поворачивается к Поулу и приковывает того к стулу ледяным взглядом.

– К тебе у меня нет предложений, – холодно говорит он. – Сегодня последний день твоего правления Ротоном.

– Что? – непонимающе переспрашивает Поул.

– Ты знаешь, где дети и Каролины? Местоположение скрытой фермы?

– Нет. – Взгляд Поула бегает по собравшимся за столом. Он выбирает тактику, перекинуть все на главу Дэйли. – Это все Элли. Она заставила меня сотрудничать…

Брайан берет пистолет со стола и наводит дуло в лицо Поула.

– Знаешь, в чем твой самый большой промах? – неожиданно спрашивает он.

– Убери пистолет, – просит Поул, выставив перед собой руку ладонью вперед.

Брайан не убирает оружие и с яростью говорит:

– Ты не имел права трогать Эшли. Никогда.

Выстрел сопровождается криками и возгласами, полными ужаса. Я же молча смотрю на дыру в руке Поула. Он падает лицом на стол, лужа крови растекается. Миранда отводит взгляд в сторону и шепчет:

– Не успела обзавестись женихом, как уже стала вдовой.

Брайан переводит внимание на нее, пока остальные пытаются переварить случившееся. Кто-то шепчется, кто-то плачет. Но им всем страшно.

– Что касается тебя, ты забираешь себе Дэйли, – сообщает Брайан.

Миранда хмурится.

– Мне не нужен город, – возмущается она.

– Что тебе нужно?

– Хотя погоди, я подумаю.

Старик вступает в разговор:

– Не надо было его убивать, не в стенах этого здания.

– У меня не было выбора, – спокойно говорит Брайан. – Ведь это преступление так же совершено до голосования, а оно начнется буквально через минуту.

Старик достает кипу документов и кладет их на стол.

– Я приготовил, что ты просил.

– Вы с ним заодно? – шокированно спрашивает Рита.

– Да. Вы даже себе представить не можете, как много произведений искусства, книг и статуэток из былого мира Брайан привез за последний год. Он радеет за творчество так же, как и я. Поэтому среди этих бумаг, есть документ о передаче активов моего города главе Ани.

– Но мы не передаем так власть, – возмущается Рикардо.

– В Ани будут жить мутировавшие, – спокойно поясняет Брайан.

– Он сумасшедший, – пищит Рита и зажимает рот ладонью.

Миранда отпивает глоток из бокала.

– Не сумасшедший. Хочу рассказать вам, что Брайан и Адриан, которого вы до сегодняшнего дня считали Люком, куда могущественнее всех вас вместе взятых. Из-за манипуляций, которым они подвергались в детстве, они изменились. Не буду вдаваться в подробности, ваши мозги и без этого уже закипают. Скажу кратко, эти двое мужчин ментально общаются с мутировавшими. Они могут приказать им разрушить ваши города до основания и убить всех, кто в них живет. А могут попросить их уйти жить в Ани и быть на защите реактора. Выбор не такой уж и сложный. Глобально для вас ничего не изменится. Вы будете править своими городами, получать зерно, боеприпасы, одежду и прочее, что будет прописано в договорах нового поколения. – Миранда пожимает плечами и опускает взгляд на лужу крови на столе. – Я бы на вашем месте не пыталась препятствовать людям, которых остановитьневозможно.

За все время разговора я не произношу ни единого слова, но внимательно наблюдаю за лицами собравшихся, эмоции сменяют одна другую, все началось с шока от появления Брайана, продолжилось недоверием от его предложений и условий, потом был ужас от смерти Поула, а теперь постепенно приходит смирение. Они понимают, что у них нет выхода. Брайан четко очертил границы. Им эти границы не обойти.

Голосование стартует и проходит за считанные секунды.

Ани признают, как один из дружественных городов.

Брайана признают, как его правителя.