Прихожу в себя от боли. Она сидит глубоко в душе, вдребезги разбивает сердце, ломает ребра и рьяно рвет кожу. Словно сквозь меня пробирается черная когтистая рука.

Брайан…

Тот, кого невозможно было поймать и отследить. Тот, которого искали все главы городов. Кого боялись и страшились. Проиграл из-за меня. Из-за того, что я настояла на близости, которой никогда не должно было быть.

Вокруг тишина, но я не открываю глаз. Не хочу. Но разумной частью осознаю, мне необходимо понять, где я нахожусь. Пытаюсь собраться с мыслями и разложить по полочкам то, о чем следовало подумать еще задолго до выхода из Ани.

Я не сдаюсь. Вовсе нет. Не имею на подобную роскошь права, ведь под сердцем, под тем самым, что разлетается под натиском боли, живут два продолжения меня и Брайана. Ради них я должна выбраться даже из пасти ада.

И выберусь.

Прилагаю все моральные силы, что были у меня с самого детства и копились по сей день, и открываю глаза. По всем признакам это обычная больничная палата. Ненавижу больницы, докторов, ученых, белые халаты, иглы и инъекции. Слишком много всего этого было в моей жизни. Я как зверек, бегающий по кругу. Чем сильнее я бегу от фермы, тем быстрее я там оказываюсь. Чем старательнее выстраиваю вокруг себя броню от эмоции, тем ярче они разрывают меня.

Этот круг должен перестать существовать.

Хватит.

Я сильная и справлюсь сама.

Вытащу нас отсюда и отомщу.

Меня положили на кушетку и привязали запястья и щиколотки. Интересно, как много времени утекло с ужаса произошедшего в лесу? Час? Сутки? Пара дней?

Насколько далеко мое бессознательное тело было перемещено от точки «А»?

Единственная возможность сбежать из палаты – дверь. Но для начала нужно выбраться из пут, а это сделать невозможно, они затянуты так, что пальцы онемели. Я буду ждать удобного момента.

Еще недавно я жила мыслью, что Брайан решит все проблемы и избавит меня от страха перед Элли и Поулом. Теперь же… я сама за себя. За нас.

Щелчок со стороны двери возвращает меня в настоящее. В палату входят Элли и… Миллиган. Смотрю на нее во все глаза. Почему она тоже здесь? Доктор не может быть предательницей или подосланной. Она была выбрана совершенно случайно. Или это не так?

После того, как сука-Миранда выстрелила в Брайана я даже не посмотрела, что случилось с Молли и Миллиган.

Элли смотрит на мой живот пристальным взглядом сверкающих глаз безумца. Была бы моя воля, я бы спрятала его за ширмой из своих ладоней, но в данных обстоятельствах – это невозможно.

– Уже такой большой, – благоговейно шепчет она и тянется пальцами к животу.

В этот момент даже сосиски Патрика не кажутся мне настолько мерзкими.

Хочу завопить: «Не тронь!», но губы не разлепляются.

Я нема.

Я не могу сказать ни единого слова!

Начинаю дергаться всем телом, поясницу тут же простреливает боль. Замираю и смотрю на Элли взглядом, полным ярости. Она отдергивает руку, так и не прикоснувшись ко мне. Не знаю, что она прочитала на моем лице. Плевать, что ей удалось там рассмотреть, главное, что она не трогает меня. Не своими мерзкими руками.

– Эшли, ты даже не представляешь, насколько я рада, что все так сложилось. Дети – наше будущее. Ничто не важно. Только они. – Ее глаза снова начинают сверкать. – Ты представляешь, насколько сильным будет ребенок, у которого генеалогия настолько могущественная? Бабушка и мать – Каролины, отец – сверхчеловек. Этот ребенок будет властителем мира и именно ему будут поклоняться поколения.

– Дети, – тихо шепчет Миллиган.

Теперь мой ненавидящий взгляд простреливает голову доктора. Представляю, с каким хрустом трещит ее череп и женщина падает на пол больше не в силах рассказывать Элли про моих детей.

Элли всплеснув руками складывает их в молебном жесте и оборачивается к Миллиган.

– Он не один? – взвизгивает она.

– Двое.

А я ведь даже не знаю пол детей. Вскоре Элли будет известно куда больше, чем мне. Кинжал, пропитанный ядом злости, протыкает ребра.

– Это… восхитительно. Мне нужна вся информация по ним и предполагаемой дате родов. Я приставлю к тебе своего доктора и пару охранников. К другим Каролинам не подходи.

Отдав указания доктору, Элли опять поворачивается ко мне и кладет проклятую ладонь на мой живот.

– Скоро мы увидимся, мои исключительные малыши.

Меня прошибает ознобом. Молчаливо, ведь иначе никак, смотрю на Миллиган, она будто читает мои мысли, надевает стетоскоп и подходит к кушетке.

– Меня бы убили, – шепчет она и бросает на меня короткий взгляд, но тут же возвращает его к животу, продолжая слушать сердцебиения. – Девушка, которая застрелила Брайана, спросила кто я, и велела забраться в машину, а потом меня усыпили, очнулась я уже здесь. Потом меня засыпали вопросами и дали четко понять, что если не буду сотрудничать, от меня избавятся. Я не хочу умирать и поэтому…

Дверь открывается, и доктор молча продолжает то ли делать вид, что слушает удары сердца, то ли действительно этим занимается. В палату входят люди в белых халатах, закатывают инвентарь, а потом уходят.

– Я вообще не понимаю, что происходит, – скрипучим голосом шепчет Миллиган. – Где мы? Что за Каролины? Я слышала о них еще в детстве, но это просто сказки. Элли верит в них и называет так других женщин, которых я видела здесь. Что нам делать?

Моих возможностей хватает только на то, чтобы пожать плечом.

– Вот и я не знаю.

Какое-то время Миллиган молчит, я дергаю руками, прося ее развязать тугие шнурки, но она тут же отрицательно качает головой.

– Не могу. Я попытаюсь вытащить нас отсюда, но… здесь столько людей, что тебя сразу заметят. Нужно время…

Дальше я ее не слушаю, ведь смысла в словах доктора нет. Как и времени на разведывание обстановки.

Отталкиваю от себя мысли о смерти Брайана. Не мог он там умереть. Не имел никакого права оставлять меня и детей без защиты. Следующие слова Миллиган возвращают мое внимание.

– Она спросила мое имя, а когда услышала фамилию, начала улыбаться, сказала, что много лет знала моего отца и будет рада, если я стану работать на нее. Так сказать пойду по стопам родителя. Бред какой-то.

Меня в эту же секунду отбрасывает назад в воспоминаниях. Глаза лезут на лоб. Как я раньше не заметила сходства? Доктор, что пытался наказать меня в день побега с фермы… У них одна фамилия, достаточно схожие черты лица, к тому же они оба доктора. Миллиган как-то упоминала, что училась медицине по записям своего отца, а я не сложила все это в одну историю.

– Мой отец давно умер. Мне тогда было всего тринадцать. Я нашла его записи, он был доктором, и я за неимением другой возможности к обучению начала изучать его труды. Это единственная причина, почему я пошла по его стопам. Другой и быть не могло, – со злостью не свойственной Миллиган заканчивает она.

Извечные проблемы отцов и детей. Кому как не мне знать об этих трудностях.

Я верю Миллиган. Она не предатель.

Она такой же пленник, как и я.