Жизнь прекрасна тем, что невозможно отрепетировать заранее и предсказать ее сюжет, она течет непрерывно: без вторых дублей и перемотки. Но как отчаянно Лиза хотела бы прокрутить вперед этот никчёмный вечер, полный затянувшихся пауз и неловких вопросов. Она уже сорок минут ковыряла ложкой меренговый рулет и пыталась изобразить участие на лице. Ее даже не заботила перемена настроения бывшего мужа и его саркастические шутки в адрес Матвея.

-.. Ну вот и мама в пятницу тоже была со мной на тренировке, прикинь пап? — Тимка уплетал за обе щеки пасту с беконом и пармезаном.

— Да что ты говоришь и что же она там забыла? — потянул Максим, ощущая новый укол ревности.

— Помогала Матвею Сергеевичу проводить урок, — втянул спагетти на всю длину.

— Да, хоть кто — то должен участвовать в жизни сына, — добавила Лиза и нервно постучала ложкой по меренговой корочке.

— Ты сейчас серьёзно? — вспыхнул Максим и на его белом, отполированном лице заиграла бордовая злость.

— А что не так? Ты когда в последний раз был с ним у стоматолога? А уроки помогал делать? — колючими зелеными шипами вонзила глаза в переносицу бывшего мужа.

— Да я..- захлебнулся от возмущения, я для вас… Няню нанял, я вот все делаю, чтобы семью восстановить, а ты..

— Давай не при Тимофее вот это все, — прервала Лиза, заметив, что Максим впервые вышел из себя от злости.

— Согласен, — разрезал оставшийся кусок стейка и засунул в рот большую его часть.

Снова повисла пауза, которую постарался заполнить Тимофей. Он рассказал смешную шутку про чек в ресторане и заставил Лизу улыбнуться.

— Давайте домой уже, все наелись, напились, — выстрелила взглядом в Макса.

— Я не доел, мам, еще не принесли мое мороженое.

— Хорошо, — кивнула и посмотрела в телефон. Время перевалило за девять.

Максим заказал себе еще вина, хотя Лиза предупреждала его отказаться от этой затеи так прекрасно знала, что ему совершенно противопоказано много пить. Бывают такие люди которые кажутся совершенными душками в социуме, а как выпьют — теряют всяческое лицо.

— Макс, давай уже домой, правда, — занервничала Лиза, пресекая попытку бывшего выпить еще бокальчик и заказать сыну вторую порцию, но он совершенно не послушал. Всю дорогу до дома ехали в напряжении, Лиза совершенно не понимала, с какой стати он навязался проводить их до квартиры.

— Время позднее, я должен убедиться, что с вами все в порядке. — настойчиво произнес и открыл подъездную дверь перед Лизой. Вышли из лифта и она решительно осознала, что не хочет видеть его у себя в квартире.

— Пап, ты зайдешь? Я как раз тебе покажу, как собрал нового динозавра, — обернулся Тимошка у самой двери.

— Нет, папа уже уезжает, — твердо произнесла Лиза и посмотрела на Максима в упор. Ей хотелось, чтобы он растворился в закате навсегда. И еще эти цветы бестолковым грузом оттягивали руки. Бесило все! - Почему это я уезжаю, раз сын хочет, — буквально грудью пробился мимо Лизы, грубо оттеснив ее из дверного проема.

— Десять минут, ясно?! — пронзительно скомандовала, пытаясь выглядеть значительнее. Только вот чувствовало сердце, что сегодня ее слово мало весит.

Пока отец и сын о чем — то разговаривали в детской, Лиза пила успокаивающий чай с мятой и ромашкой, немного придя в себя решила написала Карине о том, что приключилось после их прощания. Подруга, конечно, пребывая в шоке, отправила подряд десять сообщений бессодержательного эмоционального характера.

@ Карин, давай завтра встретимся и все обсудим — написала и посмотрела на часы с тревогой. Близилось к одиннадцати.

@ Я же вылетаю в десять утра в Анталию, мой подарил, ты забыла?

@ Блин, извини, забыла, хорошо отдохнуть вам! Прилетишь и все расскажу. Надо его ещё выгнать.

@ Удачи

Лиза хотела отложить телефон, но ещё раз поймала взглядом синий безликий кружок с буквой М. Открыла сообщение, перечитала и поняла, что даже не ответила ему, не поблагодарила. Закусив губу, быстро напечатала короткое:

@ Спасибо, Матвей

Хотелось что — то добавить, но позыв мочевого пузыря оказался сильнее. Не подозревала Лиза, насколько роковым было это стечение обстоятельств. Максим по просьбе сына пошёл налить воды перед сном, и, проходя мимо стола, заметил горящий дисплей, он успел прочитать все, что не должен был. Карие глаза моментально налились кровью, как у быка. Он понял о том, что Лиза давно общается с этим Матвеем. Пролистал сообщение до середины февраля.

— Ну вы все, я спать хочу? — вышла из ванны и посмотрела на Максима. Он стоял, демонстративно крутя ее телефон в руке. Конечно, она все поняла за доли секунд, вспомнила, что не закрыла вкладку сообщений, а режим блокировки экрана висел на двадцати секундах. - Мы- то все, а у тебя, похоже, все только начинается, — положил трубку на стол и потянулся к кухонной двери. Тимошка, так и не дождавшись воды, тихонько уснул под звук телевизора.

— Кто тебе дает право читать мой телефон? — подскочила к столу. Сердце стучало, как у загнанного зайца. Аж в ушах пульсировало волнение.

— А кто даёт тебе право спать с чужими мужиками, да еще и втягивать ребенка, внушая ему какой, хороший твой любовник? — раскоординированной походкой подошел к стене, вплотную к Лизе. Она попятилась назад, пусть Максим не был таким внушительным по габаритам, как Матвей, но все же мужчина, при том разъярённый.

— Не лезь в мою жизнь, мы в разводе, — прошипела ему в лицо. — Хватит контролировать то, что тебе уже не принадлежит, и сына я никак не настраиваю потому что между нами нет никаких отношений, — оттолкнула его двумя ладонями, выставленными на уровне груди. Он пошатнулся, но не выпустил ее из капкана.

— Значит как деньги просить, так Максим, оплати няню, мне не хватает, а как выслушать мои претензии, так заткнись?! Так? — прижал ее ещё крепче к стене. Губы исказила отталкивающая пьяная ухмылка.

— Ты платишь за своего ребёнка, не за меня, квартиру я снимаю на свои потому что знаю, что ты сам с голой жопой! — не сдавалась, в глубине души понимая, что он имеет право злиться.

— И давно вы спите? — раздулись его ноздри и он стал похож на реального быка с огромными ноздрями и красными глазами.

— Дело не твое, даже если бы спала..- рванула руку, пытаясь высвободиться. Ощутила на предплечие острую боль. Максим стиснул пальцы до одури. Ему хотелось сломать ее волю сейчас, снова подчинить себе, вытрясти это признание.

— Стоять, я не закончил, — схватил левой рукой ее за подбородок и повернул голову на себя. Эта непривычная грубость переполнила чашу терпения, Лиза ощутила как изнутри поднялась волна цунами. Просто шквал из потаённых невысказанных претензий.

— Что ты хочешь чтобы я сказала, что я не люблю тебя и никогда не любила? Что если бы не залетела, то не вышла бы замуж? Что я не жила с тобой, а существовала? Что ты довел сына до неуверенности и ничему его по мужски не научил?! Что ты полный ноль? — ее глаза сделались отчаянно — безумными. Так смотрят, когда нечего терять, а позади только одна холодная стена. Максим не выдержал этого последнего удара, его мужское эго рухнуло вниз и он не сумев совладать с собой со всей силы сжал пальцы на ее скулах.

— Шлюха!

Ощутив сильную боль в нижней челюсти, Лиза со всей силы пнула его в пах. Это получилось настолько метко, что он мгновенно отпустил хватку и осел на пол, скрючившись.

— Ты урод последний, который притворялся хорошим, еще раз меня тронешь, я заявлю на тебя, понял и на работе твоей все узнают, какой Максим Алексеевич приличный человек! — потерла щеку кончиками пальцев, словно пытаясь заглушить боль.

— Прости, я с ума сошел от ревности, покажи, сильно больно? — встал и кинулся было к ней, но на пути возник стул. Лиза схватила его и подняла вверх.

— Не подходи, я же сказала, чтобы я тебя больше никогда не видела. Все встречи с сыном у тебя на территории, ясно? И цветы свои забери идиотские, — в ее лице читалась серьезная неподдельная уверенность. Дыхание было поверхным и сбивчивым. Она кинула розы в бывшего мужа и указала на дверь.

— Хорошо, но ты… Ты полная дура! И ничего у тебя с ним не получится, потому что он в паре и наверняка любит ее, а тебя просто трахает, — открыл окно и бросил цветы вниз. Они полетели и рассыпались фонтаном под окнами первых этажей. Хлопнула дверь в кухню и Максим выскочил в коридор, сорвав куртку вместе с крючком. Лиза только через час это заметила, когда вышла заплаканная из ванной. Казалось, болит вся челюсть целиком, даже рта не открыть. Она подозревала, что все годы Макс был скрытым, тихим тираном, но то что способен на такую низость не могла предугадать.

Переоделась в пижаму, свернулась калачиком и со всей злости смяла кончик пододеяльника, хотелось отмотать все назад и врезать ему стулом по башке. Прямо видела наяву, как его противная ухмылка сползает с лица на фоне фонтана крови. "Желательно еще выбить передние зубы, ему на импланты не хватит, будет так ходить.."С этими мыслями и уснула.

Тем временем Матвей ехал домой на такси, проводив Катю до дома. Как оказалось, у нее со вторника начинался запланированный ретрит с коллегами по работе и она не захотела оставаться на ночь. Подумал, что так даже лучше, привыкать к ней порционно, постепенно, возможно это поможет наладить отношения и разорвать этот замкнутый круг бесконечных попыток окончательно сблизиться. Прочитал короткое сообщение от Лизы и невольно сомкнул губы в жесте сожаления.

" Зачем вообще ей написал. У нее все налаживается, да может оно и к лучшему, пацану нужен отец, а мы даже между собой не можем разобраться… " — непроизвольно открыл фото ее профиля и залип. Казалось, ее прекрасные глаза смотрят только на него, только для него она здесь улыбается. Убрал телефон от греха подальше и посмотрел в окно. Знакомые дома мелькали все чаще. " Днем надо не забыть тюльпаны для девчонок"

* * *

В это утро Лиза проспала будильник. Тимошка, естественно, тоже. Когда часы перевалили за восемь, Лиза внезапно открыла глаза.

— Тима, вставай, бегом, мы опоздали, — хотела крикнуть, но поняла, что боль, простреливающая челюсть, не дает широко открыть рот, половину слов прошептала.

Собрались за полчаса и выскочили из подъезда, Лиза с ужасом покосилась в сторону черной клумбы, припорошенной кучками подтаявшего снега, но к счастью ничего не было, ни одной розочки. Видно дворник постарался. По дороге в школу Лиза с трудом могла объясниться с начальством, а Валентина Станиславовна не брала трубку, как назло. Просить этого " урода" отвести на секцию Тимку не представлялось никакой возможности.

— Тим, а можно ты сегодня не пойдёшь, а? — спросила у самой школы.

— Мама, ну пожалуйста, я очень хочу, ну будут же отрабатывать точки, я договорился с Пашкой, — обернулся, открывая дверь.

— Ладно, тогда ты на продленке, после идешь в библиотеку, там меня ждёшь до половины шестого, я попробую минут на двадцать раньше убежать.

— Мам, ты лучшая, — улыбнулся Тимка и из — под отросшей челки показались два абсолютно счастливых глаза.

— Уроки чтобы все были сделаны от и до, иначе это последний раз, — сдержано вскрикнула из приоткрытого окна.

Дала по газам, срываясь со школьного двора, ведь за оставшееся время надо было решить кучу вопросов по новым контрактам, часть клиентов начала обзванивать прямо в машине.К счастью, все вышло вполне себе сносно, в отделе царила атмосфера праздника, женщин поздравили немногочисленные мужчины. Мелочь, а приятно — чай, мини маршмеллоу ручной работы и ароматическая свечка с запахом ванили, все это упаковано в небольшую корзинку. И тут как гром среди ясного неба звонок Валентины Станиславовны, который окончательно испортил настроение. Она сообщила, что по состоянию здоровья не сможет выходить на работу с этого дня. Сердце Лизы рухнуло в пятки и как она не уговаривала ее подумать — бестолку, теперь нужно было выкручиваться самой или вновь переводить Тиму в школу рядом с домом.

Вот такая озабоченная, с грустным взглядом, она провела остаток дня. Конечно приложила все усилия, чтобы успеть забрать Тима пораньше, за полчаса приготовила ужин, запустила стирку и даже погладила форму на завтра, но ощущение тягостной беспомощности навалилось тяжелым грузом, Лизе показалось, что она, словно лягушка, попавшая в западню, пытается выбраться и сильно молотит лапками. А толку — то… Тимошка без труда уловил грустное настроение матери и весь вечер вел себя максимально спокойно, уроки сделал на пять с плюсом, даже в игрушках разобрался перед выходом из дома.

— Мам, вы все таки поругались вчера, да? — наконец спросил, проявляя участие.

— Да, Тима, сильно, и я не хочу больше видеть папу в квартире и вообще о нем говорить, мне надо успокоиться немного, — передала сумку с одеждой из багажника и посмотрела на сына с немой просьбой.

— Да, я понял, — кивнул и ускорил шаг, мечтая скорее попасть на тренировку.

Матвей не вышел по привычке встречать детей и это еще больше расстроило Лизу: хоть бы посмотреть на него, даже минуты хватило бы для того, чтобы зарядить эмоциональную батарейку.

— Пока, — помахал и исчез за дверью Тимофей.

В течение часа нужно было где- то перекантоваться, поэтому Лиза выбрала знакомый сквер, с которого началось знакомство с этим районом. Забрала из машины зонтик на всякий случай, так как по прогнозу обещали кратковременные осадки и неспешно пересекла оживлённый проспект. Тучи, действительно, нависли и влажная сырость буквально пропитывала воздух насквозь. Если до заката солнца можно было с полной уверенностью сказать, что наступила весна, то с приходом сумерек складывалось ощущение зимнего влияния: все еще голые, почти чёрные ветки сирени вдоль пешеходных дорожек, под раскидистым кленом нерастаявшая кучка талого снега, закутанные в шарфы молодые мамы. На лавках пусто — выбирай любую и только собачники вкупе с молодыми родителями составляли хотя бы какое — то ощущение оживленности. Протерла салфеткой скамейку и примостилась на край, подобрав полы длинного пальто. Откинуться на спинку не вышло, она была покрыта глянцевой влагой, поэтому чуть отклонившись вперед, Лиза поставила сумку на колени. Спустя несколько секунд ощутила, как нос покрылся противной моросью дождя. По привычке провела пальцами от носа к подбородку, стряхнув капли и вспомнила причину, по которой так болит кожа.

" Боже, как хорошо что он свое лицо показал только сейчас, после развода и никогда так не вел себя при сыне. Я всегда осуждала домашние бытовые стычки, не понимала женщин, которые кидаются тарелками в мужей, а сейчас сама перешла на эту сторону. Еще немного и я правда запустила бы в него стулом. Сам виноват, чуть мне челюсть не сломал, урод, и шлюхой обозвал от беспомощности своей " — расстегнула молнию сумки и достала зонт. Он раскрылся в небе прозрачным огромным куполом и спас причёску Лизы от неминуемой гибели. Капли стучали то тише, то сильнее и ветки сирени дрожали под порывами усилившегося ветра. Люди исчезли, как по мановению волшебной палочки и весь сквер наполнился промозглой тишиной. Не смотря на это Лиза сидела, как приклеенная и какая- то пронзительная тревога, вперемешку с одиночеством легла на плечи. Показалось, что все что в жизни происходило — было по ее вине и этих бессмысленных лет можно было избежать, словно спала до встречи с Матвеем и забыла о том, что у нее тоже есть сердце — живое, теплое, открытое. Вот бери и грейся, только рук не обожги… И она представила себе, как говорит ему, наконец, о своих чувствах — прямо и без страха осуждения, а он сообщает о том, что ждал ее все эти годы и прождал бы ещё целую тысячу. Но! " Матвей уже устроил свою жизнь и было бы преступлением с моей стороны пытат ься разбить их пару. Молодая совсем девчонка, с виду любит его, выйдет замуж, родит ему карапузов, у них еще вся семейная жизнь впереди и столько всего интересного.." — от этой мысли стало больно в груди, между ребрами кто — то ковырялся стальным прутиком. Вспомнила, как первые шаги Тимки, первые слова разделяла с Максимом.

" У Матвея все это конечно же будет, но не со мной, и я не должна быть снова хреновой эгоисткой и все ему испортить… Хотя очень хочется, так хочется сейчас написать ему и договориться о встрече, посидеть вот так вдвоем, на этой самой лавке, чтобы он в свою тёплую ладонь положил мою и я уткнулась носом в его плечо. Ощутила щекой, какой он сильный и надежный, от всех меня защитит, от всего укроет, если надо и Макса по стенке размажет, а я не стану возражать, а просто спрячусь за его широкой спиной. И мы не станем много говорить, просто возьмём по стаканчику кофе через дорогу, сначала согреем руки, а потом и сердце, и может он наконец меня спросит, как я все эти годы жила без него, а я замолчу, потому что не знаю, с чего начать".

Слезы непроизвольно полились рекой, беззвучный плач отчаяния накрыл Лизу и она ничего не могла с этим поделать. Дождь был солидарен. Он тихо накрапывал янтарными каплями, отражая свет фонаря. Звонок разорвал это оцепенение, Матвей сообщил, что всех детей уже забрали и остался только Тимофей. Извинившись, Лиза утерла щеки и вскочила с лавки. Благо бежать три минуты.

В коридоре у самой двери встретил Тимка, раскрасневшийся, довольный, с горящими глазами.

— Мам, я в раздевалку, мы тут заболтались с Матвеем Сергеевичем.

— Да, пойдем, — кивнула и развернулась в сторону выхода.

Оклик знакомого голоса пронзил с макушки до пят, настолько неожиданно было услышать.

— Елизавета Николаевна, можно Вас на секунду! Развернулась и вымученно улыбнулась Матвею, казалось, что не осталось больше моральных сил выдавать какие — либо эмоции. Он вышел навстречу и в его руке Лиза заметила пушистый розовый тюльпанчик. Он смешно дрожал и кланялся при каждом шаге Матвея.

— Девочек поздравляли, одна не пришла, а у Вас тоже праздник, возьмите, пожалуйста, — сказал громко, словно в след уходящему Тимошке.

— Спасибо, — Лиза растерянно протянула руку и их пальцы соприкоснулись. Этот прекрасный, слегка подвявший цветок теперь ударил в нос привычным запахом тюльпанов.

— Что случилось? — его формальный тон сменился на знакомый, бархатистый.- Да я просто загулялась, извини, пожалуйста, — пожала плечами и подняла взгляд на Матвея.

Он проинспектировал еще раз каждую чёрточку ее лица и глубоко вздохнул.

— Ты же плакала, — тыльной стороной указательного пальца коснулся выпирающей части скулы и стёр остатки туши. Лиза заметила на себе этот абсолютно заботливый взгляд, тёплый, как июньская трава нагретая солнцем. Он едва заметно нахмурился и сжал губы.

— Ой, нет, это дождь там, а тушь не водостойкая, испачкалась, да? — суетливо ответила рукой вытирая другую сторону щеки.

— Врешь. Опять врешь. После дождя нос у тебя не краснеет, а вот здесь, — тронул пальцем место под глазом, — не опухает.

Шмыгнула носом, словно пойманный воришка. Нечего было сказать, ведь Матвей знал ее слишком хорошо и как оказалось, все помнил..

— Да есть проблемы, но это житейская ерунда, там просто няня ушла от нас, и я теперь разрываюсь между работой и школой, еще и к тебе надо водить, а вообще, спасибо, что сказал, а то бы так и ехала, как панда, — улыбнулась и принялась тереть тушь еще больше. Заметив, что она только усугубляет ситуацию, Матвей решил помочь: достал из кармана спортивных шорт влажные салфетки. Не успела Лиза опомниться, как он настойчиво обхватил ладонью ее лицо, задрал подбородок повыше, а другой принялся оттирать тушь. Она сильно поморщилась, когда палец надавил на то самое место.

— Что случилось, тебе больно? — резко убрал пальцы и с тревогой посмотрел на Лизу. Совершенно уверен, что не сжимал пальцы сильнее, чем того требует ситуация. - Ерунда, просто ударилась на днях, болит теперь, если чуть сильнее надавить, — выхватила его салфетку и сама стала вытирать лицо. Он на секунду замер и прищурился.

— Дай посмотреть, а как ударилась? — зелень глаз вспыхнула профессиональным интересом.

— Да я вчера вечером неловко нагнулась и о стол стукунулась, — пробормотала.

— Челюстью? — нахмурился и подушечкой пальцев нежно провел вдоль скуловой кости. Никаких шишек не было видно.

— Все хорошо, правда, — Накрыла его пальцы своими, убирая ладонь.

Матвей осекся и сухо кивнул, попрощавшись.

— Спасибо, — крикнула вслед и с трепетом прижала к груди один единственный цветок. Такой простой, да к тому же подвявший, но стоивший больше, чем тысячи букетов самых редких цветов, а все потому что это ОН подарил, пускай так: мимоходом, официозно, но Лиза знала, что Матвей никогда и ничего не делает просто так. Вышли из центра и вечер уже не показался таким серым, всю дорогу болтали, а в бутылке из под минералки болтался и кивал скромный, но очень дорогой сердцу цветок.