Лиза

Мы неспешно спустились по ступенькам ресторана, и прохладный вечерний воздух тут же окутал мое лицо, оставляя легкую свежесть. Оскар держал меня за руку — уверенно и крепко, словно боялся, что я могу исчезнуть. Этот жест не только согревал, но и дарил ощущение защищенности, которое я потеряла в стенах ресторана. Каждый шаг, уводящий нас всё дальше от Данила, облегчал мое напряжение.

Оскар молчал, и я была благодарна ему за это. Он словно понимал, что сейчас мне нужно просто идти рядом, ощущая его уверенность и спокойствие.

На стоянке он, как настоящий джентльмен, обошел машину, открыл передо мной дверцу и пригласительным жестом указал на сидение.

Я села, машинально поправляя платье, и когда он обошел машину, чтобы занять место за рулем, посмотрела на здание, в котором остался мой бывший. Больше всего я боялась, что он отправится вслед за нами. Что так просто он меня не отпустит, но на лестнице Данил так и не появился. Я глубоко вздохнула, пытаясь отпустить мысли о пылающем взгляде и рычащем от ревности голосе бывшего.

Он не имел права ни прикасаться ко мне, ни ревновать.

Нас больше ничего не связывало.

Ладно, почти ничего, но о сыне он не узнает.

Оскар завел двигатель, и мы тронулись. Ехали в тишине, пока он не нарушил ее своим хрипловатым голосом:

— Тебя что-то тревожит?

Я снова хотела соврать, что всё в порядке, но слова застряли где-то в горле. Я только пожала плечами.

— Мы уезжаем, и это главное, — произнесла я наконец.

Оскар мельком взглянул на меня, но промолчал. Его молчание будто говорило: «Я здесь. Когда будешь готова, расскажешь».

Через несколько минут Оскар вдруг напрягся. Его руки крепче сжали руль, а взгляд стал сосредоточенным.

— Лиз, — негромко произнес он, — кажется, за нами хвост.

— Что? — сердце ухнуло куда-то вниз.

Я скосила взгляд в боковое зеркало, но ничего особенного не заметила. Машины двигались как обычно.

— Ты уверен? — спросила я, чувствуя, нахлынувшее волнение.

— Уверен, — кивнул он, сжав руль еще сильнее. — Они слишком близко и повторяют каждый мой маневр.

Он резко повернул руль, свернув на ближайшем перекрестке. Машина рванула вперед. Я вцепилась в ремень безопасности, чувствуя, как по спине пробежал холод.

Вместо страха меня накрыла волна паники.

Неужели это Данил?

Но я бы увидела его на лестнице. Или… не успела?

А если это не он, тогда кто?

— Оскар, кто это может быть? — вслух спросила я.

— Не знаю, — коротко ответил он.

Дальше началась настоящая гонка. Он мастерски уходил от погони, резко меняя полосы, сворачивая то вправо, то влево. Меня то и дело бросало из стороны в сторону. Я старалась держать себя в руках, но сердце колотилось как бешеное.

— Держись крепче, — бросил он, когда резко затормозил перед светофором, затем снова нажал на газ.

Я видела, как машина позади пыталась не отставать, но Оскар явно был быстрее. Его сосредоточенность впечатляла. Я не могла оторвать взгляда от его профиля — напряженного, но уверенного.

В какой-то момент он свернул в узкий переулок, потом еще и еще. За нами больше не было видно фар преследователей.

— Кажется, оторвались, — сказал он, замедляя ход.

Я откинулась на спинку сиденья, пытаясь прийти в себя. Ладони вспотели, дыхание сбилось.

— Кто это мог быть? — выдавила я.

Оскар ответил не сразу. Он смотрел на дорогу, а потом тихо произнес:

— Есть одно подозрение.

Какое именно он не озвучил, но мне и так было понятно, кого он имел в виду.

Моего бывшего.

— И мне кажется, что ты мне о чем-то не рассказала, — еще тише добавил он.

Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться.

Оскар вел машину с хладнокровной уверенностью, но его напряжение ощущалось в каждом движении. Я сидела рядом, чувствуя, как адреналин продолжал пульсировать в крови.

— Всё в порядке, — произнес он, бросив на меня короткий взгляд.

Я молчала.

Какое там «в порядке»? Еще бы чуть-чуть, и я бы вообще не знала, куда себя деть от страха.

— Нас больше не преследуют, — добавил он, и его голос прозвучал мягче.

Я кивнула, стараясь унять дрожь в руках. Уход от погони оказался для меня чем-то совершенно новым. В голове роились тысячи мыслей, но одна из них крутилась особенно навязчиво: «Зачем? Кто мог за нами следить? Неужели Данил?»

Затем Оскар и вовсе остановился, развернулся ко мне и спросил:

— Лиз, ты уверена, что ничего не хочешь мне рассказать?

В его взгляде было беспокойство, которое он старался скрыть за привычной уверенностью. Но я видела, что он тревожится. За меня.

Я тяжело выдохнула и призналась:

— Когда я вышла из туалета, меня перехватил Данил и утащил в подсобку.

— Он тебя как-то обидел? — взгляд Оскара стал острее.

— Нет, — ответила я, но голос дрогнул. — Мы просто поговорили.

— Что ему от тебя было нужно? — не унимался друг.

— Он хотел выяснить, какие у нас с тобой отношения. Нёс бред, что не оставит меня в покое, что плевать он хотел на официальный развод…

— А ты?

— А я ответила, чтобы он забыл меня и жил дальше, что ничего уже не изменить, что я не вернусь к предателю.

— Он знает, в какой квартире ты живешь? — внезапно спросил он.

— Нет… наверное… — я запнулась. — Я не знаю.

— Лиз, это важно. Если он узнает, что ты… не одна…

Я сглотнула. Данил был способен на всё, если у него появлялась цель.

— Он знает о Матвее? — прищурившись, уточнил Оскар.

— Нет конечно! Мой сын его никак не касается, пусть проваливает на все четыре стороны! — твердо отрезала я.

Оскар заметно выдохнул, сел ровно и уставился в лобовое стекло, а потом спросил:

— Лиз, а Настя сегодня дома?

— Нет, она у родителей. У сестры выходной, она решила поехать в деревню и провести время с родителями и Матвеем. Настя не в восторге, что редко видится с крестником, — хмыкнула я, пытаясь как-то разрядить обстановку.

Он кивнул и задумчиво постучал пальцами по рулю.

Слава богу, что родители продали свой старенький домик и купили квартиру в новом доме, иначе оставаться в деревне было бы для нас небезопасно. Данил, если и решит навестить моих родителей, то столкнется с чужими людьми.

Оскар повернулся и посмотрел в глаза.

— Я, конечно, не имею права предлагать такое, но у меня нет выхода, — он замолчал, словно подбирая слова, затем сказал: — Я не хочу, чтобы ты сегодня оставалась одна.

Его взгляд был таким серьезным, что я растерялась.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Поехали ко мне? Я предлагаю переночевать у меня.