Данил удерживал меня в своих объятиях, и всё внутри меня металось между ненавистью и предательским трепетом. Его пальцы обжигали кожу сквозь тонкую ткань платья, и я не могла понять, что сильнее — злоба от того, что он посмел прикоснуться ко мне, или болезненная ностальгия по тем временам, когда эти прикосновения значили для меня всё. Он был так близко, что я могла уловить его запах — знакомый, тревожащий, вызывающий боль, которую я старалась похоронить глубоко внутри.

Данил задал вопрос, и теперь, шумно дыша, ждал ответ.

— Что надо, то и делаю, — гордо вскинув подбородок, ответила я. — И в этом помещении только один уёбок, и это не Оскар, — рыкнула я.

Мама меня с подросткового возраста учила не метать бисер перед свиньями и отвечать теми же словами людям, которые позволяют себе грязно выражаться, потому что только на таком языке они и понимают. Вот теперь пусть и понимает как хочет, но Оскара я не позволю так называть!

— Даже так? — прищурившись, прошипел он. — Ты ничего не перепутала, девочка моя?

Дикий необузданный взгляд пронзил меня, словно сотни игл.

К счастью, здесь было окно, мои глаза привыкли к темноте, и я могла лучше рассмотреть своего бывшего. Данил стал шире в плечах, а под рубашкой бугрились стальные мышцы, даже в полутьме это было заметно.

— Не твоя. Уже как два года, — не сдавалась я, пытаясь сохранить холодный тон, — убери от меня руки.

Но он сжал меня еще сильнее и придавил к стене своим каменным телом.

Зафиксировал.

Его сильная подавляющая энергетика окутывала меня ядовитым туманом, заставляя подчиниться, но я сопротивлялась как могла.

— Два года и четыре месяца, если точнее, — хрипло поправил он.

— Дни в календаре зачеркиваешь? — едко хмыкнула я. — Пора бы успокоиться, ты уже давно свободен. И я тоже.

Интенсивная пульсация раздавалась во всем моем теле.

— Что ты здесь делаешь с этим мужиком, Лиза? — прошипел он, намеренно пропуская едкий комментарий.

В его карих глазах полыхала ревность, смешанная с яростью. Голос Данила был низким и опасным, прозвучал почти звериным рычанием:

— Почему ты позволяешь ему касаться себя так, будто он имеет на это право?

Я впилась в него взглядом, я была почти уверена, что мои глаза запылали гневом.

Я возненавидела его за то, что меня всё ещё цепляла его близость. Что сердце колотилось от злости, смешанной с чем-то, чему я не могла найти объяснение.

— Ты не имеешь права спрашивать об этом, — ответила я срывающимся шёпотом, пытаясь его оттолкнуть, но он даже не сдвинулся с места. Мои пальцы невольно ощутили бешеный стук его сердца, и это только разозлило меня сильнее. — Ты предал меня. Мы развелись. Всё кончено, Данил!

Он сжал зубы, его челюсть напряглась, а взгляд потемнел ещё сильнее. Он придвинулся еще ближе, так что наши лица оказались совсем рядом, и я могла видеть каждую черту его лица.

Родное, но теперь такое чужое лицо.

Слишком много изменилось, чтобы я могла позволить себе слабость.

— Кончено? — прошипел он, и его глаза вспыхнули гневом и болью. — Ты так легко всё забыла? Нашу жизнь, наши мечты… нашу любовь?

Моё сердце болезненно сжалось от его слов, но я заставила себя не отвести взгляд. Всё это казалось абсурдом — его обвинения, его претензии, его ревность.

Он не имеет на них права, ни малейшего!

— Да, Данил. Я похоронила и забыла всё, что между нами было. Ты же сам всё разрушил, помнишь? — я произнесла это ледяным тоном, но внутри всё горело от ярости и боли. — А теперь отойди.

Он замер, а затем неожиданно усмехнулся, и эта усмешка заставила мое дыхание сбиться. Было в ней что-то такое, что заставляло меня испугаться, но я отчаянно не хотела этого признавать.

— Ты не понимаешь, да? — он прошептал это так тихо, что я едва расслышала. — Я не могу отпустить тебя, Лиза. Никогда. Ты была и остаешься моей.

Эти слова пронзили меня, как острый клинок. Он сказал это с такой уверенностью, с такой жгучей страстью, что у меня перехватило дыхание. Гнев закипел ещё сильнее, но вместе с ним поднялось нечто опасное и тревожное.

— Ты ошибаешься, — я подняла подбородок, стараясь выглядеть непоколебимой. — Я больше не твоя. И никогда не буду. Забудь меня и живи дальше. Я уже забыла.

Одной рукой он железной хваткой продолжал меня удерживать за талию, а второй коснулся моей шеи. Горячие пальцы меня словно обожгли, дыхание участилось, и тело с трепетом предательски отреагировало на прикосновение. Он провел подушечками пальцев по коже пристально наблюдая за мной, и сам дышал как после марафона. Наше дыхание перемешалось.

Острый взгляд глаза в глаза.

Я помнила эти пальцы и какими неуемными они бывают…

Чёрт, о чем я думаю?

— Забыла, говоришь? — его голос стал тише с рычащими нотками.

На заостренных скулах ходили желваки.

— А я не забыл. Ничего не забыл, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Данил неожиданно наклонился, провел кончиком носа по шее и шумно вдохнул.

Тело мгновенно покрылось мурашками, нагло предавая меня от этой близости.

— Данил, отойди от меня, — хрипло сказала я, но мой голос прозвучал почти жалобно.

— Какая же ты охуенная, Лиз, я так скучаю по тебе, — проворковал он, но его голос был пропитан болью и горечью.

— Данил, ты плохо слышишь?

— Он лучше меня? — внезапно спросил бывший и посмотрел в глаза. — Ты так же ярко кончаешь от его ласк?

— Тебя это не касается! — рыкнула я, пытаясь вырваться, но куда там, тут грузовик в помощь нужен.

— А ты изменилась, — окинув меня придирчивым взглядом, тихо протянул он, — стала такой аппетитной, дерзкой, самостоятельной. Без меня, значит, справилась?

— Справилась, и дальше планирую справляться, понял?

— Принципиальная, значит? А я вот беспринципный. Ты моя, Лиз, была и будешь, поняла? — с нотками угрозы прошептал он.

Я не поверила ушам.

Да что он себе позволяет?

— Мы разведены, — уже тверже ответила я, не понимая к чему он ведет.

— Да плевать я хотел на формальности, есть я и ты, — отрезал он.

— Вот именно! Есть я и ты. По отдельности. Отпусти, или я закричу!

— Если тебе не терпится покричать, поехали домой? — с вызовом спросил он, и я округлила глаза.

— Куда?

— Домой, — повторил он и добавил: — К нам.

— Данил, ты бредишь? Ноги моей там не будет, это твой дом, не мой.

Взгляд бывшего полыхал желанием, искры летели в разные стороны, рискуя разжечь во мне давно забытый огонь.

Сердце в груди билось так сильно, что вот-вот вырвется.

Он быстро окинул взглядом помещение и криво усмехнулся:

— В подсобках мы с тобой еще не трахались…

— И не мечтай, — с рыком перебила я. — Убери от меня свои руки!

Он смотрел на меня, и в его взгляде бушевал ураган чувств: злость, страсть, отчаяние. Мгновение казалось бесконечно долгим, воздух между нами был словно наэлектризован. Внутри всё дрожало от напряжения, будто мы стояли на грани чего-то непоправимого.

А потом он прикрыл глаза, шумно выдохнул и опустил голову.

— Ладно, — его голос стал немного тише, почти хриплым. — Но мы ещё не закончили, Лиза. Я не позволю тебе вот так уйти.

Подушечки его пальцев скользнули по моему предплечью, обдавая жаром.

Он разжал вторую руку, отошел, и я наконец смогла сделать шаг в сторону двери, хоть ноги едва слушались меня.

Слишком много эмоций, слишком много воспоминаний.

Я поймала его взгляд, полыхающий обещанием продолжения, и это обещание заставило моё сердце сжаться в болезненном предчувствии.

Мы ещё не закончили.

Я вышла из темной комнаты, и яркое освещение резануло глаза. Я нервно поправила платье, стараясь восстановить дыхание. Сердце всё ещё колотилось, и я никак не могла избавиться от внутреннего жара, пронзившего меня после тесной встречи с ним.

Быстрым шагом я вернулась, обвела взглядом зал и нашла Оскара. Он стоял у барной стойки, общаясь с кем-то из учредителей, но, заметив меня, сразу прервал разговор и направился ко мне.

— Что случилось? — его теплые карие глаза изучали мое лицо, в них читалась тревога. — Ты вся бледная.

Я попыталась изобразить улыбку, но она вышла натянутой.

Глупо было бы рассказывать о том, что произошло. Особенно, если эта встреча вызвала целый ураган в моей душе.

Слишком много эмоций, которые я сама до конца не понимала.

— Всё в порядке, — соврала я, стараясь, чтобы голос прозвучал уверенно. — Просто стало нехорошо. Душно здесь.

Оскар нахмурился, но не стал задавать лишних вопросов. Он заботливо положил руку мне на спину, и я ощутила, как его прикосновение подарило успокоение, в котором я так нуждалась.

— Поехали отсюда? — предложил он, и я с облегчением кивнула.

Мне действительно нужно было уехать, как можно дальше от этого напряженного вечера, от воспоминаний и Данила.

Мы направились к выходу, и я надеялась, что смогу забыть произошедшее хотя бы на время. Но, проходя мимо толпы гостей, я почувствовала что-то странное: ощущение, что за нами кто-то следил. Я быстро обернулась и на миг уловила тень знакомого силуэта, скрывающегося за колонной.

Данил.

Моё сердце снова заколотилось, а тревога вспыхнула с новой силой. Я не могла избавиться от ощущения, что его слова были не просто угрозой, а чем-то гораздо большим.

Оскар вывел меня на свежий воздух, и я сделала глубокий вдох, пытаясь унять охвативший меня страх. Но где-то глубоко внутри я знала: всё только начинается.