Лиза

Я не выдержала прямого взгляда Оскара и отвела глаза.

Понятия не имею что ответить.

Знаю только одно — я не хочу его терять.

— Ты не должна отвечать сейчас, Лиз, — наконец произнес он, с легкой усмешкой и снова сжал мою руку. — Я просто хотел, чтобы ты знала.

Он всё еще держал меня за руку, и в его крепкой ладони моя рука расслабилась, да и мне стало легче.

Он был готов подождать.

Я выдохнула, встретилась с его взглядом и слабо улыбнулась:

— Спасибо за откровенность, Оскар. Ты прав, мне нужно немного времени, я пока не готова ответить, — призналась я, стараясь удержать спокойствие в голосе.

— Я не тороплю тебя, Лиз, просто прими, что я буду за тобой ухаживать, как мужчина, а не как друг, — сказал он, добавив в голос нотки вызова.

Я приподняла бровь, почувствовав, как внутри просыпается что-то похожее на интерес.

— Хорошо, — принимая вызов, коротко ответила я.

Пусть попробует.

Вдруг у него получится починить то, что внутри меня давно сломалось?

Почему я должна отказывать себе в том, чтобы проводить время с человеком, рядом с которым мне хорошо? Возможно, и я начну смотреть на него иначе.

— Рад это слышать, — его глаза блеснули, и в них мелькнул тот самый огонек, который всегда вызывал у меня легкую дрожь.

Мы доели ужин в молчании, но оно было каким-то уютным. Напряжение между нами немного улеглось. Когда он предложил прогуляться, я не стала отказываться. Вечер был удивительно теплым, и я вдруг поймала себя на том, что хочу задержать этот момент.

Мы вышли из ресторана и неспешно пересекли дорогу, направляясь к набережной.

Давно я здесь не гуляла.

Оскар взял меня за руку, наши пальцы переплелись, и его уверенность оказалась надежным якорем в бушующем море моих сомнений. Я взглянула на наш импровизированный замок и пыталась прислушаться к собственным ощущениям. Оскар что-то рассказывал, но я почти его не слушала. Когда мы дошли до парапета, он обнял меня сзади, и мы так некоторое время простояли, глядя на горящие фонарики в темной воде, которые запустили влюбленные парочки. Изнутри поднялось странное чувство. То ли тревога, то ли надежда.

— Хочешь, мы тоже запустим? — его голос был чуть хриплым, и я почувствовала его дыхание рядом с ухом.

— Нет, — хмыкнула я, — не сегодня.

Со стороны воды прилетел порыв ветра, и я немного поежилась.

— Замерзла? — спросил он, обнимая меня крепче.

— Немного.

Оскар развернул меня к себе, посмотрел в глаза, провел пальцем по щеке, и его прикосновение обожгло кожу.

— Лиз, ты такая красивая, — прошептал он, и его голос дрогнул. Он наклонился ближе, его нос легонько скользнул по моему виску, а потом он тихо добавил: — не могу больше себя сдерживать, хочу поцеловать тебя. Ты только не дерись, ладно?

Я усмехнулась, но ничего ответить не успела, он заключил в ладони мое лицо и накрыл губы легким поцелуем. Его мягкие губы, будто неловко спрашивали разрешения, и я позволила.

Оскар начал целовать меня осторожно, нежно, но чем дальше, тем больше в его движениях появлялось страсти. Он словно пытался вложить в этот поцелуй все свои чувства, всё, что накопилось внутри.

Я постаралась расслабиться и насладиться моментом, почувствовать хоть малейший отклик в теле, но в ответ была тишина.

Абсолютная.

И тут я разозлилась на себя.

Какого чёрта? Почему я ничего не чувствую?

Я обхватила Оскара за шею, притянула ближе к себе, и позволила ему языком ворваться в мой рот, чтобы хоть как-то растопить ледяную стену. От него искрило желанием, он горел, а сердце отстукивало такой ритм, что набатом ударял мне в грудь.

Но мое молчало.

Где бабочки в животе? Куда подевались эти чертовы насекомые?

Оскар стал смелее, тихо простонав, он изучал новую территорию, переплетал наши языки. Я запустила пальцы в его волосы и, пытаясь хоть что-то в себе разжечь, отвечала с той же страстью.

Мне так хотелось почувствовать себя нужной, и этим ощущением Оскар меня с лихвой одаривал. Но, чем сильнее он прижимал меня к себе, чем больше мы углубляли поцелуй, тем громче внутри кричало сопротивление.

Тело кричало, что я совершаю ошибку. Разум звонил во все колокола, чтобы я остановилась.

И я остановилась.

— Не торопись, пожалуйста, — прижимаясь лбом к его лбу, выдохнула я.

Внутри меня кипело разочарование. Не в нем, а в себе.

— Не буду, — он хрипло выдохнул в губы.

Оскар тяжело дышал, прикрыв глаза и нежно обнимая за талию.

В нем всё пылало от страсти, я чувствовала это, но у меня внутри не пробежало ни искринки.

И вдруг меня накрыла такая сильная обида.

На себя.

Ну что со мной не так? Что?

Почему я не могу ответить на его чувства?

Щеки обожгли горькие слезы, а камень на душе стал еще тяжелее.

— Лиза, ты плачешь? — вдруг шокировано спросил он и посмотрел мне в глаза.

— Прости, — я покачала головой, не в силах произнести больше ни слова.

В горле встал комок.

Он отстранился, но ненадолго. Его взгляд наполнился болью и разочарованием, но он ничего не сказал. Только крепко обнял меня и шепнул:

— Девочка моя, что же он с тобой сделал?

Я ответила ему горькой усмешкой и тихим, почти невесомым, голосом:

— Он ничего не сделал.

Дело во мне.

Я сломалась.

— Лиз, не нужно его защищать. Он поступил подло по отношению к тебе! Или ты уже забыла? — вдруг разозлился он и выпустил меня из объятий.

В груди вспыхнуло возмущение.

— Я ничего не забыла! И я его не защищаю!

— Защищаешь! — резко ответил он. — Даже после того, как он предал тебя! Тебе напомнить как это было, Лиза? — Оскар начал загибать пальцы. — Как он трахался с твоей лучшей подругой, когда ты была на похоронах…

— Хватит! Прекрати! — взорвалась я, чувствуя, как в голосе зазвенела боль.

— Ну уж нет, Лиза, я долго молчал! А ты слишком долго страдала по тому, кто этого совершенно не заслуживал! — рыкнул он. — Хочешь я расскажу, почему я попросил пойти тебя со мной на то проклятое мероприятие?

— И почему же? — сложив руки на груди, спросила я.

— Да потому что я устал! Устал, слышишь? Тебе нужно было с ним встретиться лицом к лицу, чтобы понять, что этот гондон ни капли не изменился!

— Оскар! — я округлила глаза от резкого высказывания.

— Не перебивай меня, милая, — указывая пальцем, прошипел он, — я специально подстроил вашу встречу, чтобы ты, наконец, его отпустила! Перестала по нему убиваться и поняла, что жизнь продолжается!

— Я не убивалась!

— Еще как убивалась. Мне ли этого не знать? Я всегда был рядом с тобой, Лиз. Всегда! Но мне мало быть для тебя просто другом, понимаешь? — он рвано дышал, будто пробежал марафон.

Я отступила на шаг, но он поймал мой взгляд. В его глазах было что-то яростное, голодное, но вместе с тем горькое.

— Ты манипулировал мной? — выдохнула я, чувствуя, как злость разгорается все сильнее.

— Манипулировал? — он грубо рассмеялся. — Я спасал тебя, Лиза! От самой себя!

Я вскинула подбородок, и в голосе зазвучали металл и лед:

— Тебе не нужно меня спасать, Оскар.

Он замолчал, в его взгляде вспыхнуло разочарование. Казалось, слова застряли где-то в горле, не находя выхода.

— Прости, — продолжила я, дрожащим голосом. — Я не смогу ответить взаимностью.

Не сейчас…

Оскар шагнул назад, будто мои слова ударили его физически. Он опустил взгляд, но потом снова посмотрел на меня, в его глазах появилась уязвимость, которая ранила сильнее всего.

— Нет, Лиз, не говори так! — тихо, почти умоляюще, прошептал он. — Я предлагаю тебе просто попробовать. Если у меня не получится достучаться до твоего сердца, тогда я уйду. Обещаю, что уйду.

Я вздохнула, обхватив себя руками. Голова гудела, внутри было пусто.

— Спасибо за вечер, Оскар…

— Лиз…

— Я хочу домой. Я не готова продолжать этот разговор. Настя себя плохо чувствует, и я обещала, что не задержусь надолго.

Его руки бессильно упали вдоль тела. Он выдохнул, покачал головой, но больше ничего не сказал.

Я отвернулась, чтобы не видеть его лицо, и сделала шаг к выходу, чувствуя, как в сердце вонзается гвоздь за гвоздем с каждой секундой его молчания.

Он помог мне сесть в машину, закрыв за мной дверь с мягким щелчком. В салоне стояла гнетущая тишина, нарушаемая только приглушенным шумом шин. Мы не сказали друг другу ни слова за всю дорогу. Оскар крепко сжимал руль, его пальцы побелели от напряжения, а взгляд был устремлен строго вперед.

Когда мы подъехали к дому, он вышел, обошел машину и открыл мою дверь. Я опустила ноги на землю, ощущая, как холодный воздух обволакивает лицо, но не двигалась.

— Спасибо, — выдохнула я, глядя ему прямо в глаза.

— Не за что, — его голос прозвучал глухо, словно он говорил через толстое стекло.

Прежде чем я успела что-то добавить, он протянул мне букет, который мы оставили в машине. Белые розы, обернутые в простую бумагу, пахли так нежно, что на миг защемило в груди.

— Ничего не забывай. Хорошего вечера, Лиза.

Я не успела ответить. Оскар развернулся, сел в машину и уехал.

Я смотрела ему вслед, чувствуя, как сердце сжималось от горькой тоски. Я не хотела терять друга, но чувствовала, что уже потеряла.

Белые розы хрупко дрожали в моих руках, и с каждой секундой я понимала все отчетливее: я не смогу ответить ему взаимностью. Я многое к нему чувствую, например, благодарность, уважение, даже тепло, но влюбленности не было. И, скорее всего, никогда не появится.

А я старалась вызвать в себе чувства к нему. Очень старалась.

Я вздохнула и повернулась к своему дому. Шаг за шагом шла вперед, но в голове звучало одно лишь слово: «Прости».