В собственный кабинет Ксайрон влетел с внутренним негодованием. Даже Тарсий его не понял! Но как?! Как можно не хотеть спасти жизнь малышу, пускай другой расы и с другой планеты? Не говоря уже о том, что на самом Цварге рождаемость печальная. Конечно, в последние десятилетия она улучшилась, но тем не менее любой ребёнок на родине бесценен.

Как так-то?!

Неужели всё дело только в том, что это человеческий ребёнок и в нём нет ни капли цваргской крови? А если бы ребёнок имел сиреневую кожу, как бы Тарсий отреагировал на усыновление?

«Он просто глупый вспыльчивый мальчишка. Ему и пятидесяти нет», — вдруг сказал внутренний голос, успокаивая. Адмиралу пришлось признать, что он прав.

Тарсий — не жена. Да, неприятно, что собственный адъютант высказал такое, но он всего лишь помощник. В первую очередь надо позвонить Лауре и рассказать радостную новость. В конце концов, у них в семье пополнение!

Адмирал пригладил волосы, посмотрел в зеркало и чертыхнулся. Проклятье нестабильных туннелей! Он всё это время так и ходил по «Восходу» с оторванной пуговицей. Кошмар, так нельзя показываться Лауре.

Ксайрон скинул мундир и быстро нашёл в гардеробе укороченный китель — существенно поношенный, зато с целой фурнитурой. Надо будет попросить Тарсия исправить дефект… но, разумеется, когда схлынет раздражение и к адмиралу вновь вернётся привычное хладнокровие.

Переодевшись и на всякий случай ещё и умывшись холодной водой, Ксайрон сел за рабочий стол и проверил связь с родиной. Террасора находилась в столь далёком секторе космоса, что сигнал на Цварг проходил лишь изредка, и то — короткими рваными импульсами. Голос цивилизации пробивался через толщу туманностей, радиошум и солнечный ветер.

На панели связи вспыхнул индикатор соединения: шестьдесят восемь процентов стабильности канала. Да это же редкая удача! Экономя время, мужчина как можно скорее ввёл номер индивидуального коммуникатора жены.

Гудок, ещё один, ещё…

— Дорогой, здравствуй, я так рада тебя видеть!

Над рабочим столом вспыхнула голограмма моложавой красавицы с огромными миндалевидными глазами в роскошном вечернем платье. Сколько Ксайрон её помнил, Лаура всегда любила ловить восхищённые взгляды. Она была лишь немногим моложе его самого — сто шестьдесят три против его ста семидесяти трёх, но, тем не менее, ей никто не давал и двух третей возраста. Хотя, возможно, пара пластических операций тоже сыграла свою роль.

Адмиралу пришлось сузить окно голограммы жены до пояса, так как связь чуть-чуть рябила.

— Я тоже рад тебя видеть, — поздоровался Ксайрон. — Ты, как всегда, великолепно выглядишь.

— Ой, ну скажешь тоже, — кокетливо взмахнула рукой Лаура, но было видно, что комплимент ей очень приятен. — Я на вечернее мероприятие собираюсь. Сегодня после спектакля в Большом Планетарном Театре несколько семей с дочерьми придут к нам в гости.

— Всё хочешь женить Ралдора? — посмеиваясь, спросил адмирал.

— А почему бы и нет? — Лаура надула губки.

У адмирала и его жены были разные взгляды на будущее сына. Ксайрон считал, что их лоботряс пока ещё слишком инфантилен, чтобы вступать в серьёзные отношения, а тем более создавать семью. Ралдор едва-едва не вылетел из университета за незакрытую сессию. Ему бы в Космофлоте лет -дцать послужить, а уже потом можно будет о чём-то говорить. Лаура, напротив, видела в браке стратегию: выгодные связи, родство, подпитку статуса.

— Он пока не готов, — выдохнул Ксайрон. — Ни психологически, ни морально. Ты же знаешь, АПВЦ[1] считает его чуть ли не подростком.

— Готовность приходит после брака, — отмахнулась Лаура. — Главное — хорошая партия. Девочки из достойных семей, перспективы, связи. Он же сын адмирала, Ксайрон. Твой сын. А значит, и девочку надо подобрать ему соответствующую статусу.

Адмирал бросил взгляд на уровень соединения, который упал до шестидесяти трёх процентов, и понял, что надо поторапливаться. О будущем Ралдора они спорят не в первый и даже не в десятый раз.

— Дорогая, у меня не так много времени. Я звоню по делу…

— Что-то случилось? — Лаура тут же напряглась. — Ты не появишься дома через месяц, как обещал? Какие-то сложности в полёте? Есть изменения в маршруте?

— И да, и нет. — На этот раз Ксайрон позволил себе искреннюю улыбку. — Я прилечу на Цварг вовремя, но не один. Мне хотелось бы, чтобы ты узнала первой. Я подаю документы на усыновление. В нашей семье будет теперь два сына. Малыш — чистокровный человек, ему около двух лет.

Он ждал… не фейерверка эмоций, но хотя бы тёплого отклика. Или удивления. Или радости.

Но в ответ повисла тяжёлая, как вакуум, тишина. Лаура даже не моргнула. Адмирал забеспокоился, что связь прервалась в самый ответственный момент, и бросил взгляд на индикатор соединения. Тот по-прежнему показывал шестьдесят три процента.

Лаура наконец отмерла.

— Повтори. — Её голос звучал непривычно ровно. — Я, возможно, неправильно расслышала из-за помех.

— У нас будет ещё один сын! Я назвал его Элодаром. Прости, что не посоветовался насчёт имени, но можно…

Адмирал не договорил, потому что его перебили:

— Ты шутишь? Ксай, умоляю, скажи, что это какой-то нелепый розыгрыш.

— Нет.

Она всмотрелась в лицо мужа, выискивая мельчайшие следы колебаний, сомнение, хоть что-то, за что можно уцепиться.

Не нашла.

Неужели это правда?..

— Ксай, — Лаура понизила голос почти до шёпота, — ты в порядке? Ты… не ранен? Не был под воздействием токсинов? С тобой ничего не сделали? Ты адекватен?

— Со мной всё хорошо, — холодно ответил адмирал, уже догадавшись, что сюрприз не удался. — Это действительно моё решение.

— Твоё решение? — эхом повторила жена. — А ты не подумал, что это значит для семьи? Для меня? Почему ты не посоветовался?!

— Потому что я думал, что ты обрадуешься.

— Обрадуюсь? Чему?! — Госпожа Эллариан сердито выдохнула, но постаралась взять себя в руки и очень медленно, взвешивая каждое слово, объяснить своё отношение: — Дорогой, у нас уже есть один сын. Родной сын. Я, конечно, понимаю, что, возможно, у тебя кризис возраста и тебе неловко осознавать, что Ралдор вот-вот сам станет отцом, пока ты тащишь в дом младенца… Но подумай сам: зачем нам в семью второй ребёнок? И ты, и я уже не в том возрасте, чтобы таскаться с пеленками, да и… это же человек. Примитивная раса. Неужели нельзя было его оставить там… Откуда ты его взял?

В сознании Ксайрона вспыхнуло слишком много образов: бледная женщина, падающая в грязь, коричневая жижа в лужах, душераздирающие эманации голода и боли, кровавый кашель…

— Нет, Лаура, там его нельзя было оставить.

— Хорошо… — Женщина в вечернем платье шумно втянула воздух. — Ты сказал, что только подаёшь документы. Ещё не подал. Полагаю, когда ты прилетишь на Цварг, найдётся множество семей, которые с радостью возьмут ребёнка.

— А чем наша семья тебя не устраивает? — рыкнул Ксайрон, сам себя не узнавая. — Я не прошу тебя менять подгузники или читать сказки на ночь, если ты не хочешь. На всё это существуют няни. Я даже готовить тебя не прошу, у нас есть штатный повар. Лаура, скажи начистоту, в чём проблема?

— В чём проблема?! — Моложавая цваргиня широко распахнула красивые тёмно-карие глаза. — Ксай, ты действительно не видишь или прикидываешься? Я повторяю, у тебя есть сын! Родной! Ралдор! Ты понимаешь, что, усыновляя какого-то там… — она чуть не сказала «отброса», но вовремя поправилась: — …человеческого ребёнка, ты в первую очередь лишаешь нашего сына половины наследства?! А если, не дай Вселенная, с тобой что-то произойдёт? Мне достанется лишь треть, треть Ралдору и треть — этому… Элодару. И пока он несовершеннолетний, банк заморозит его долю. Я буду вынуждена тратить своё — своё, Ксайрон! — на его воспитание, одежду, еду, образование. На чужого ребёнка с грязной планеты! Мне придётся жить впроголодь! Или вообще пойти работать! На это ты меня обрекаешь?!

Это было бы смешно, если бы не было так больно. Адмирал Ксайрон Эллариан скопил такое состояние, что при разумном подходе его бы с лихвой хватило на внуков и правнуков. Лаура же говорила о деньгах так, будто их не было. Будто мальчик действительно что-то отнимал.

Он не отнимал ничего. Кроме, видимо, чего-то другого — того, что деньгами не измеряется. Аргументация жены не выдерживала никакой критики.

Мужчина посмотрел в глаза женщины, которую когда-то с гордостью назвал своей.

Как будто впервые.

Как? Когда она успела так измениться? Или она всегда была такой меркантильной?

Помнится, по молодости Ксайрон даже гордился, что Лаура разбирается в финансах и свободно говорит о вложениях. Тогда он считал это признаком острого ума и дальновидности. С тех пор внешне почти ничего не изменилось: лёгкие морщинки в уголках глаз, тщательно закрашенная седина, другой оттенок волос. Всё те же дорогие платья, тот же уверенный взгляд. И всё же сейчас, глядя на жену, адмирал с неожиданной ясностью осознал: перед ним незнакомка.

Как будто тот образ, который он когда-то полюбил, растворился и осталась только цваргиня, считающая судьбы в процентах и долях.

А ведь раньше они оба так сильно хотели детей! Жена плакала ночами, что у неё не получается забеременеть. Они так хотели детей. Оба. Где та Лаура? Куда она ушла — и когда?

— Я думал… — голос внезапно охрип, — что женился на женщине, которая хочет со мной семью.

Лаура смотрела на него секунду. Её ресницы чуть дрогнули — единственная трещина в безупречном фасаде.

— Дорогой, у нас уже есть семья. Я думала, что выхожу за того, кто умеет мыслить стратегически. Получается, мы оба ошибались. Если тебе вдруг ударила… плазма в голову, проведи несколько дней с Ралдором. Я не хочу, чтобы моя жизнь стала хуже из-за какой-то твоей придури.

Между ними образовалось нечто такое, что уже сложно назвать недопониманием. Однако госпожа Эллариан определённо ещё не осознала этого.

— Значит, так, Ксайрон, — произнесла она, с силой массируя виски, — я понимаю, что у тебя сложная служба, мы давно не виделись, а тут ребёнок… Возвращайся на Цварг, и подумаем, куда пристроить твою находку. В конце концов, всегда можно его сдать на попечение Планетарной Лаборатории, и пускай они дальше думают, что с ним делать.

— А если я откажусь? — Адмирал напрягся.

— Я не думаю, что ты станешь разрушать всё, что мы строили, — ответила Лаура, абсолютно уверенная в своей правоте. — Когда ты переспишь с этой мыслью, то поймёшь, что я права. И напомню, что я могу подать на развод. Выбирай: или я, или этот… Элодар.

Голограмма дрогнула, искажаясь помехами. То, что связь вот-вот прервётся, поняли оба одновременно. Цваргиня скомканно попрощалась:

— До встречи, Ксайрон. Надеюсь, ты всё хорошо обдумаешь и примешь правильное решение. Ты умный мужчина.

— До встречи.

Впервые слово «дорогая» так и застряло в горле. Адмирал не смог его выговорить. Голограмма жены потухла.

Адмирал Ксайрон Элларион с шумным выдохом откинулся в глубоком кресле. Нестабильные туннели! Жена действительно не хочет пополнения семьи настолько, что угрожает разводом?! Ему это не показалось?

Цварги считались в Федерации, с одной стороны, сверхсильной и выносливой расой, а с другой — была у них и своя уязвимость. Если мужчина-цварг влюблялся в женщину, то мог так сильно перестроиться на её личные эмоции (называемые медицинским термином бета-колебания), что с этого момента усваивал только их. Гуманоидов, чьи эмоции подходили для конкретного цварга, называли ближним кругом, а такого цварга — привязавшимся.

После свадьбы долгие годы Ксайрон Эллариан служил в системе Цварга недалеко от родной планеты, чтобы в любой момент иметь возможность вернуться к жене. Руководство всегда принимало во внимание привязки офицеров и с уважением относилось к расовой физиологической особенности.

Спустя десятилетия ему стали выдавать чуть более длительные командировки — на три или четыре недели. Однажды операторы плохо рассчитали провиант, и «Восходу» пришлось сделать вынужденную остановку. Как итог — Ксайрон вернулся домой лишь через шесть с половиной недель. А затем последовало задание на два месяца…

Спустя годы адмирал неожиданно поймал себя на том, что вполне спокойно обходится и по три-четыре месяца без жены и Ралдора. Да, если полгода не видеть ближний круг, то начинает болеть голова, дрожат руки и ухудшается самочувствие, но в остальном организм ведёт себя совсем не так, как когда он впервые увидел Лауру.

И всё-таки: она действительно ему угрожала разводом? Зная, что привязка есть и он умрёт без её бета-колебаний? Жизнь адмирала Эллариана буквально рушилась на глазах.

Не успел Ксайрон додумать последнюю мысль до конца, как на коммуникаторе загорелся входящий сигнал.

— Да, Тарсий. Ты уже подготовил документы на усыновление? — спросил адмирал жёстче, чем хотел.

— М-м-м… почти, сэр, — отозвался адъютант с какой-то странной интонацией. — Тут у нас небольшое недоразумение. Вы не могли бы подойти в медицинский блок?

[1] АПВЦ (Анализ Психологического Возраста Цваргов) — это программа в рамках Планетарной Лаборатории, которая занимается анализом психологического возраста жителей планеты. Цварги живут очень долго — до двухсот двадцати, а то и двухсот сорока лет. Психологическое созревание в первые сорок лет у цваргов происходит с разной скоростью. Кто-то в тридцать уже строит карьеру, а кто-то путешествует, прожигает деньги родителей и только-только готовится к поступлению в институт.