Городские цехи как основа борьбы с конкурентами; профессиональная специализация: плюсы и минусы; цеховые кварталы и структура города; цеховой дресс-код, внешний вид и правила поведения в средневековом городе; цеховой храм: кто за что платит; цеховое братство и касса взаимопомощи; женщины-мастера и женские цехи; как сдать экзамен на мастера; станешь мастером – можешь жениться; городские паспорта для нищих.

Теперь, став особым территориальным образованием, город мог устанавливать законы внутренней жизни, с одной стороны, не нарушая договор с сеньором, а с другой стороны, регламентируя правила так, как удобно для его жителей. Вслед за ними к такой свободе стали стремиться и отдельные организации ремесленников – цехи, формировавшиеся не просто как профессиональные объединения, а особые выделенные городские территории и кварталы с уставами и строгим внутренним распорядком. Цеховые группы возникали одновременно с городами, живущими по новым уставам, хотя собственные, внутренние правила прописывали позже. Поначалу главной целью цеховых объединений стала борьба с конкурентами – чужаками из других городов или деревень, пытавшимися выйти на рынок конкретных изделий. Так сложилась своеобразная монополия на виды товаров и услуг, строго оберегавшая в том числе их качество и уровень цен. Совет цеха детально прописывал стандарт изделия (размер, цвет, способ изготовления и прочее) или услуги, что гарантировало качество и строго контролировало цену на рынке, чтобы мастера не продавали дороже, но и не снижали стоимость.

Если же в город приходили ремесленники, имевшие необычную специализацию, то они получали возможность создать собственный цех, но для этого нужно было подтвердить свою уникальность. В городах начали появляться документы вроде патентов, оформляющие авторское право, – то, что прежде не имело большой ценности, а теперь становилось основой для законной жизни и работы.

Удивительно, но с принятием хартий кардинально изменилась вся городская структура: обязательно сохраняя сословность общества, зачастую рядом друг с другом, в одних кварталах соседствовали богатые и бедные, родовитые дворянские кланы и горожане низкого происхождения – теперь их объединяла принадлежность к какой-то единой корпорации. Да, позже при застройке городских кварталов снова стал преобладать имущественный ценз, но зачастую улицы оставались внутри одной корпорации.

С одной стороны, появление хартий давало городу определенную независимость, а с другой стороны, четко прописанные регламенты повседневного поведения превращались в строгие ритуалы, в общепринятые и обязательные образцы, нарушать которые было ни в коем случае нельзя. Это касалось любой области человеческой жизни: в уставах корпораций жестко прописывалась одежда, соответствующая каждому профессиональному цеху и носителю определенного статуса внутри него (никто не спутал бы мастера и подмастерья!), правила вступления в брак, крещения детей, посвящения и вступления в сообщество (профессиональное, рыцарское, университетское и т. п.).

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Горожанин в Средневековье должен был своим видом, внешностью и поведением соответствовать правилам и форме, прописанным в уставе. Это касалось не только одежды, отличающей ремесленника-подмастерья от мастера, но даже бытовых предметов как атрибутов «клана».

Горожанин в Средневековье должен был своим видом, внешностью и поведением соответствовать правилам и форме, прописанным в уставе. Это касалось не только одежды, которая сразу отличала ремесленника-подмастерья от мастера, но и бытовых предметов, которые как атрибуты «клана» обязательно были привязаны к поясу. Все эти «маркеры» – перчатки и головной убор, ключ или инструменты, оружие или плащ – являлись символами, позволяющими «считывать» информацию о статусе.

Особенностью средневекового города стало именно четкое структурирование городских жителей по разным направлениям их профессиональной деятельности, хотя многие долго сохраняли земельные наделы для выращивания продуктов питания и содержания животных даже внутри городских стен.

Да, люди всегда старались селиться по принципу «свои к своим», и еще долго держались национальными группами-поселениями, но основными единицами становились именно профессиональные объединения, поэтому в городах появились кварталы ремесленников с узкой специализацией – поваров, ткачей, печатников, кожевенников, купцов, кузнецов, княжеских-королевских слуг и так далее, до сих пор это прослеживается в названиях улиц и районов старых городов.

Все-таки именно в плотно застроенных кварталах, где часто дома стояли вплотную друг к другу, в строгом соответствии с городским регламентом (особенно ближе к центру), стала проявляться индивидуальность, узнаваемость каждого строения, ведь номеров на зданиях еще не было, хотя требовалось быстро найти нужное место. Попытка выделиться высотой крыши или фронтона, цветом стен или внушительным входом не всегда удавалась владельцу. В итоге хозяева стали делать маленькие ниши или консоли с фигурками святых покровителей семьи, рыцаря, животного или птицы, иногда размещали герб, флаг и прочее – все это становилось знаками, узнаваемыми городскими «лицами», по которым постройка получала собственное имя: «дом с рыцарем», «балкон со львами», «на углу такого-то святого» и так далее.

Ремесленники одной сферы деятельности объединялись в цех со строгой иерархией от подмастерья до высшего мастерства. Все в производственной внутригородской жизни было четко расписано: сколько стоит такая-то работа, сколько налогов мастер должен уплатить цеху и городу, какой процент от дохода может пожертвовать на церковь. Храмы тоже появлялись, как правило, в кварталах определенного цеха и строились на деньги самих «цеховиков». Это были «их» часовня или собор, прихожане хорошо знали друг друга, потому что встречались не только на воскресной мессе, но и в повседневной жизни. По установленному правилу, каждый мастер жертвовал 10 % от дохода на «свой» храм. При этом строго прописывалось назначение всех взносов и кто за что в храме отвечает. Например, ремонт тех частей, где присутствовали прихожане, – главного зала с нефами и крыши над ними – оплачивали горожане, а ответственность за содержание и ремонт алтарной части лежала на священнике. Вот такой прагматичный подход. Свадьбы и похороны внутри цеха проводились вскладчину. Надо сказать, что члены цеха как профессиональной и церковной общины хорошо знали, что у кого происходит, и если кому-то из мастеров срочно нужны были деньги (например, на лечение или при потере кормильца в семье), всегда собиралась своеобразная касса взаимопомощи[253].

Женщина тоже могла стать мастером и полноправным членом профессионального цеха, но актуальнее всего это было для вдов, принявших управление мастерскими после смерти мужа. Чтобы вступить в цех, они должны были получить лицензию и оплатить ее, но совет цеха позволял им вносить меньшую плату по сравнению с мужчинами. Такие хозяйки порой возглавляли мастерские, традиционно считавшиеся мужскими, даже кузнечные и слесарные. Но были и исключительно женские цехи – вязальщиц, белошвеек, вышивальщиц и многие другие.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Женщина тоже могла стать мастером и полноправным членом профессионального цеха, но актуальнее всего это было для вдов, принявших управление мастерскими после смерти мужа.

Городские цехи разрастались не столько из-за увеличения количества людей в них, сколько в стремлении к собственной уникальности и узости специализации, это позволяло выделиться в особый цех, собрать «своих» людей и прописать особые правила и общей работы, и личной жизни. Например, строго делились цехи перчаточников, кошелечников, сумочников, даже игольщиков и булавочников, не говоря уже о совершенно особых ювелирных мастерских – все стремились обособиться в плотно живущем городе и получить возможность заработать.

Чтобы лучше понять узость профессиональных цехов, представьте себе, что для лечения одного пациента на дом приглашали сразу трех специалистов – врача, хирурга и парикмахера-цирюльника. Каждый делал то, что не имел права брать на себя другой, и у каждой операции была своя цена (хирурги, например, считали слишком низкой задачей «отворить вены» больному и отдавали это цирюльникам, что стало обычной лечебной практикой). Зато в редких городских больницах, куда привозили многочисленную бедноту, грамотных медицинских рук не хватало, и такие заведения становились для многих подмастерьев от медицины и брадобреев настоящей биржей труда[254]. Подобная специализация имела и негативные последствия – ссоры одного профессионального цеха с другим за зоны влияния на городском рынке услуг и товаров доходили до таких скандалов, что жалобы направлялись королю, а разногласия всегда отражались на простых горожанах.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

В редких городских больницах, куда привозили многочисленную бедноту, грамотных медицинских рук не хватало, и такие заведения становились для многих подмастерьев от медицины и брадобреев настоящей биржей труда.

Даже потомственный мастеровой не имел гарантии на получение в городе хорошей работы, особенно когда у мастера имелось несколько сыновей. Если таких специалистов было уже достаточно (все строго отслеживалось, особенно в маленьком поселении), то цеховое начальство не позволяло человеку официально стать учеником, поэтому такие подмастерья искали счастья в столицах, как и во все времена. Чтобы получить настоящую профессию, предстояло сдать экзамен крупному мастеру. Испытание было обязательно платным, цена назначалась самим цехом. После получения лицензии новый член профессиональной общины должен был устроить хороший ужин для других мастеров, заплатить за мессу в цеховой церкви[255] и обязательно заказать себе форменную одежду. Особый головной убор, цвет и фасон кафтана, покрой рукавов и прочих деталей сразу определяли статус человека и его принадлежность к определенному клану. Чаще всего молодому специалисту приходилось занимать деньги у старших собратьев по цеху, чтобы оплатить все необходимое, а потом рассчитываться с первых доходов. Таковы были правила – атрибуты профессии должны были выделить человека среди остальных горожан.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Чтобы получить настоящую профессию, предстояло сдать экзамен крупному мастеру. Испытание было обязательно платным, цена назначалась самим цехом. Только после получения профессиональной лицензии мужчина мог жениться, ведь теперь он доказал, что своим мастерством способен обеспечить семью.

Только после получения профессиональной лицензии мужчина мог жениться, ведь теперь он доказал, что способен обеспечить семью. Никакой ученик или подмастерье не помышлял о браке, и ни один ответственный отец семейства не отдал бы дочь (особенно с хорошим приданым!) в такие ненадежные руки. Казалось бы, правила понятны: дорасти до мастера – и станешь уважаемым человеком. Однако путь от ученика и подмастерья иногда растягивался на годы, порой до 12 лет и больше. За это время, безусловно, ремесленники становились уже настоящими профи, но не могли зарабатывать сами и получать зарплату, достойную их квалификации, – вся жизнь жестко контролировалась мастерами вплоть до круга знакомых, личных покупок и развлечений. Вырваться из таких тисков было непросто не только потому, что требовались деньги, чтобы заплатить мастеру и лицензионному цеховому совету, но и потому, что сами мастера не торопились давать такие привилегии работникам, видя в них будущих конкурентов[256].

Высший профессиональный статус признанного мастера подтверждался особой лицензией, которую выдавал только глава города, а иногда и сам король. Например, во Франции милость мог оказать только монарх. Франциск I передал свое право назначать мастеров гильдий по всей стране Екатерине Медичи – своей невестке, жене будущего Генриха II, и это было действительно большими властными полномочиями[257].

Именно тогда стали выделяться в самодостаточные организации и европейские университеты – для них тоже главными ценностями оказались свобода и независимость, причем в буквальном смысле. Провинившегося студента уже не мог судить ни городской суд, ни даже церковный. Теперь студент, как член университетской корпорации, имевшей свой устав и администрацию, отчитывался только перед собственным начальством, а судить его вообще мог только сам король, то есть королевская власть, даровавшая университету особые права и свободы. По такому же принципу объединялись в общины и монастыри, и рыцарские ордена Средневековья – они становились корпорациями с особыми юридическими правами, статусом и условиями вступления в это по-своему закрытое сообщество.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Город стал четко делить нищих на своих и чужих. В некоторых даже выдавались своеобразные документы тем, кто не просто жил на милостыню, а имел на это официальное разрешение.

Цеховые правила дополняли общие городские регламенты, поэтому в повседневной жизни средневекового горожанина были прописаны мельчайшие подробности не только проведения общих религиозных праздников, посещения церкви и крещения детей, но даже то, каким штрафом облагается конкретное ругательство, оскорбляющее личность[258].

Строгие правила в средневековом городе касались даже нищих, которые официально числились неработающими и живущими на подаяния. Да, в города стремились попасть не только те, кто собирался проявить себя в ремесленном мастерстве и хорошо заработать, но и те, кто оказался вычеркнутым из социума. С ростом благосостояния го́рода и его населения стремительно росли и маргинальные круги. Горожане четко делили нищих на своих и чужих. Первые постоянно встречались на улицах, рынках, у церквей – эти нищие и бездомные были известны горожанам. Только на них распространялась официальная благотворительность и помощь. Но при этом «свои» нищие обязаны были вести себя в соответствии с установленным регламентом, определявшим, как и где ходить, какую одежду носить и пр. Например, в одних городах прямо на одежду прикреплялся особый значок, показывающий, что человек имеет право на милостыню[259]. В других городах даже выдавались своеобразные документы тем, кто не просто жил на милостыню, а имел на это официальное разрешение. «Чужие» бездомные считались настоящими бродягами, их старались выгнать из города, а самое главное – пытались не пускать в ворота. Но, конечно, чужаки все равно проникали в стены города, ими прирастали неблагополучные кварталы, и постепенно такие места становились практически официальными городскими гетто.