День третьей встречи начался с дождя.

Не того легкого весеннего дождя, который освежает воздух и заставляет сакуру цвести еще пышнее. Нет, это был холодный, пронизывающий ливень, который обрушился на Токио ранним утром и не собирался прекращаться. Небо было свинцово-серым, низкие тучи ползли над городом, как стая призраков.

Акира стоял у окна своей комнаты и смотрел на потоки воды, стекающие по стеклу. Часы показывали 10:32 утра. До встречи оставалось пять с половиной часов, но он уже не мог сосредоточиться ни на чем.

С вечера его преследовало странное чувство, не тревога, а скорее предчувствие. Как будто что-то висело в воздухе, невидимое, но ощутимое, как статическое электричество перед грозой.

Он попытался работать над мостом ,дедлайн был уже послезавтра. Но цифры на экране расплывались, линии на чертежах казались кривыми, неверными. В конце концов он отложил все и взял альбом с ее рисунком.

Профиль Сакуры смотрел на него с бумаги. Но сегодня что-то в рисунке изменилось. Или это ему показалось? Глаза казались более грустными. Улыбка более вынужденной. Как будто рисунок впитывал его настроение, его сомнения.

"Что я знаю о ней?" - думал Акира, водя пальцем по контуру щеки. "Она из Киото. Изучает литературу. Верит в судьбу. И... что еще?"

Он вспомнил, как искал ее в интернете и не нашел ничего. Ни одной фотографии, ни одного упоминания. Как будто она жила вне цифрового мира. В современной Японии, где у каждого есть хотя бы один аккаунт в социальных сетях, это было... странно.

"Может, она использует другое имя? Или..."

Или что? Он не знал. Но это незнание начинало его беспокоить.

В 11:17 зазвонил телефон. Кенджи.

- Привет, ты жив еще? - голос Кенджи звучал обеспокоенно. - Ты пропустил утреннюю консультацию по мосту. Профессор Ишикава искал тебя.

- Черт, - прошептал Акира. Он полностью забыл о консультации. - Извини, я... не выспался.

- Опять? - Кенджи помолчал. - Слушай, с тобой все в порядке? Ты последние дни какой-то... отстраненный.

- Все в порядке. Просто много работы.

- Над мостом?

- Да. Над мостом.

Ложь снова далась легко. Слишком легко. Акира почувствовал укол вины - Кенджи был его другом с первого курса, они вместе прошли через десятки проектов, бессонные ночи, провалы и успехи.

- Ладно, - сказал Кенджи, но в его голосе слышалось недоверие. - Профессор сказал, что ты можешь подойти к нему в кабинет после обеда. Он хочет посмотреть твои расчеты по нагрузкам.

- Хорошо. Спасибо.

- И, Акира...

- Да?

- Береги себя, ладно? Ты выглядишь... изможденным.

Акира посмотрел на свое отражение в темном экране монитора. Да, он выглядел изможденным. Темные круги под глазами, бледная кожа, взъерошенные волосы.

- Постараюсь.

Он положил трубку, снова посмотрел на рисунок Сакуры.

"Что ты со мной делаешь?" - подумал он, но без упрека. С скорее с изумлением.

После обеда дождь немного ослаб, превратившись в мелкую морось. Акира решил пойти к профессору Ишикаве пешком кампус был недалеко от общежития, и ему нужно было подышать воздухом, очистить голову.

Но вместо того чтобы идти прямой дорогой, он свернул на узкую улочку, ведущую к маленькому синтоистскому храму, который знали только местные. Храм был старым, построенным еще в эпоху Эдо, и затерялся среди современных зданий, как древний камень в потоке времени.

Акира зашел на территорию храма. Дождь создавал над ним тонкую водяную завесу, сквозь которую деревянные ворота тории казались размытыми, нереальными. Воздух пахл влажной землей, мхом и чем-то еще - ладаном? Или просто древностью?

Он прошел под тории, подошел к главному залу. Перед ним висела веревка симэнава с бумажными полосками сиде, которые шелестели на ветру, как крылья белых птиц.

Акира не был особенно религиозен. Он посещал храмы в основном как архитектор, чтобы изучать конструкции, пропорции, детали. Но сегодня он почувствовал что-то другое. Тягу. Потребность.

Он бросил монетку в деревянный ящик для пожертвований, дважды хлопнул в ладоши, поклонился. Не зная, о чем молиться, он просто стоял с закрытыми глазами, слушая звук дождя на крыше и шелест сиде.

И тогда он услышал голос. Старый, скрипучий, как ветер в старых балках.

- Редко вижу здесь молодых людей в будний день.

Акира открыл глаза. Из боковой двери храма вышел старый священник в белом кимоно и черных хакама. Лицо его было покрыто морщинами, как карта давно забытых дорог, но глаза были ясными, проницательными.

- Извините, я... просто зашел, - сказал Акира.

- Ничего, ничего. - Священник подошел ближе, его взгляд скользнул по лицу Акиры, затем остановился на его руках. - У тебя... интересная аура.

- Аура? - Акира невольно улыбнулся. - Я не верю в такие вещи.

- А зря. - Священник тоже улыбнулся, но в его улыбке не было насмешки. Была... печаль? - Иногда то, во что мы не верим, влияет на нас сильнее всего.

Он помолчал, глядя куда-то за спину Акиры, как будто видел что-то, чего не видел сам Акира.

- Ты встретил кого-то, да? Недавно.

Акира почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

- Почему вы так думаете?

- Потому что вокруг тебя... цвет. Розовый. Как лепестки сакуры. Но с синей сердцевиной. Как чернила.

Акира замер. "Розовый и синий. Как те нити, которые я видел во сне."

- Это... что значит? - спросил он, и голос его звучал хрипло.

- Значит, твоя судьба переплелась с чьей-то другой. - Священник вздохнул. - И не просто переплелась. Она... связана. Туго. Как узлы на старом канате.

- Это хорошо или плохо?

- Ни то, ни другое. - Старик покачал головой. - Судьба не бывает хорошей или плохой. Она просто... есть. Как река. Ты можешь плыть по ней, можешь пытаться плыть против течения, можешь выйти на берег. Но река все равно течет.

Он сделал паузу, посмотрел прямо в глаза Акире.

- Но будь осторожен, юноша. Некоторые реки ведут к водопадам.

Акира почувствовал холод в груди.

- Что вы имеете в виду?

- Я имею в виду, что не все связи приносят счастье. Некоторые... требуют жертв. - Священник повернулся, чтобы уйти. - Прости старика за мрачные мысли. Просто... будь осторожен.

Он ушел в боковую дверь, оставив Акиру одного под звук дождя и шелест бумажных полосок.

Акира стоял, глядя на то место, где только что был старик. Его слова эхом отдавались в его голове.

"Некоторые реки ведут к водопадам."

"Некоторые связи требуют жертв."

Он посмотрел на свои руки. На них не было ничего необычного просто руки студента-архитектора, с мозолями от карандашей и следами чернил.

Но ему вдруг показалось, что он видит что-то. Тонкие нити, обвивающие его пальцы. Розовые и синие. Плотные, как шелк, но невидимые.

Он резко сжал руки в кулаки.

"Это просто воображение. Усталость. Стресс."

Но когда он вышел из храма и пошел по улице, слова старого священника продолжали звучать в его ушах, как навязчивая мелодия, от которой невозможно избавиться.

В четыре часа Акира уже сидел в "Сакура-но-ми" за тем же столиком у окна. Дождь за окном превратился в легкую морось, но небо оставалось серым, угрюмым.

Он заказал два кофе черный для себя, латте для нее (предположил, что она может предпочитать что-то менее горькое). Часы на стене показывали 16:07. Она опаздывала на семь минут.

Акира смотрел на дверь, каждый раз, когда она открывалась, его сердце делало прыжок. Но это были не она - другие студенты, преподаватели, случайные посетители.

16:12. 16:15. 16:18.

Беспокойство начало нарастать. "Может, она передумала? Может, поняла, что это ошибка? Может..."

И тогда дверь открылась, и она вошла.

Но это была не та Сакура, которую он видел вчера. Да, это была она та же внешность, те же черты. Но что-то изменилось. Она выглядела... измученной. Бледной. Глаза были красными, как будто она плакала или не спала всю ночь. На ней было простое серое платье, а не то васи, которое она носила раньше.

Она увидела его, слабо улыбнулась и подошла к столику.

- Извини, что опоздала, - сказала она, садясь. Голос ее был тихим, безжизненным.

- Все в порядке. - Акира подвинул к ней чашку латте. - Я заказал для тебя. Надеюсь, латте подойдет.

- Спасибо. - Она взяла чашку, но не пила, просто смотрела на пар, поднимающийся от поверхности. - Ты добрый.

Они сидели молча. Акира хотел спросить, что случилось. Хотел сказать что-то, чтобы разрядить атмосферу. Но слова застревали в горле.

- Акира, - наконец сказала она, не поднимая глаз от чашки. - Ты веришь в призраков?

Вопрос был настолько неожиданным, что Акира на мгновение онемел.

- Призраков? Как... юрэй? Духов умерших?

- Да. И не только умерших. Духов мест. Духов вещей. Ками.

- Я... не знаю. Я никогда не задумывался об этом.

- Я задумывалась. - Она наконец подняла глаза. И в них была такая глубокая боль, что Акира почувствовал, как сжимается его сердце. - В моей семье... мы всегда жили с ними. С духами.

Она сделала пауду, выпила глоток латте, поморщилась - возможно, от вкуса, возможно, от чего-то другого.

- Мы из Киото, да. Но не просто из Киото. Мы... хранители. Старой святыни. Очень старой. Еще с периода Хэйан.

Акира слушал, затаив дыхание. Ее слова звучали как начало какой-то древней легенды, а не как рассказ о реальной семье.

- Что значит "хранители"? - спросил он тихо.

- Значит, что мы отвечаем за связь между мирами. За то, чтобы духи были довольны. За то, чтобы равновесие сохранялось. - Она снова посмотрела в окно. - И за то, чтобы... жертвы приносились вовремя.

Последние слова она произнесла так тихо, что Акира почти не расслышал. Но он услышал. И вспомнил слова старого священника: "Некоторые связи требуют жертв."

- Каких жертв? - его голос прозвучал резче, чем он планировал.

Сакура вздрогнула, как будто он ее ударил.

- Неважно. Забудь. Я не должна была говорить.

- Нет, ты должна. - Акира наклонился вперед. - Сакура, что происходит? Почему ты выглядишь так, как будто... как будто видела призрака?

Она посмотрела на него, и в ее глазах были слезы.

- Потому что я его и видела.

Она вытащила из сумки маленький шелковый мешочек, развязала шнурок и высыпала на стол содержимое.

Лепестки сакуры. Десятки, может, сотни. Но не свежие, розовые. А сухие, коричневые, почти черные. Как будто их не просто сорвали, а... выжгли.

- Это с нашей семейной сакуры, - прошептала она. - Она цветет уже тысячу лет. Каждую весну. Никогда не пропускала. Но в этом году... лепестки почернели. За одну ночь.

Акира смотрел на почерневшие лепестки. Они лежали на столе, как пепел после пожара. От них исходил странный запах - не цветочный, а скорее... как старая книга, которую слишком долго хранили в сырости. Или как земля после удара молнии.

- Что это значит? - спросил он.

- Это значит, что кто-то из духов недоволен. Что равновесие нарушено. - Она собрала лепестки обратно в мешочек, руки ее дрожали. - И это значит... что должна быть принесена жертва. Чтобы восстановить баланс.

- Какая жертва?

Сакура закрыла глаза. Когда она снова открыла их, в них была решимость, смешанная с отчаянием.

- В моей семье есть традиция. Раз в поколение... один из нас должен отдать свою свободу. Свою жизнь. Чтобы служить духам. Полностью. Без остатка.

Акира почувствовал, как холод распространяется по его телу.

- Ты имеешь в виду...

- Я имею в виду, что в этом поколении... это я. - Голос ее сломался. - Я должна вернуться в Киото. Должна принять обязанности хранительницы. Должна... выйти замуж. Не по любви. А по договору. С семьей, которая тоже хранит древние традиции.

Она замолчала, давая ему время понять.

Акира сидел, не двигаясь. Слова кружились в его голове, как те почерневшие лепестки в мешочке.

- Когда? - спросил он наконец.

- Через месяц. Когда сакура полностью отцветет. - Она посмотрела на него, и слезы наконец потекли по ее щекам. - Вот почему я сказала, что не верю в случайности. Потому что наша встреча... она не могла быть случайной. Не под цветущей сакурой. Не в тот год, когда лепестки почернели.

- Ты думаешь, это... судьба свела нас? Чтобы... что? Чтобы сделать все еще больнее?

- Я не знаю! - Она почти крикнула, затем опустила голову. - Я не знаю. Но я знаю, что с того дня, как мы встретились... я не могу перестать думать о тебе. И это... это делает все еще сложнее.

Акира встал, обошел стол, сел рядом с ней. Он хотел обнять ее, но не решался. Вместо этого он взял ее руку. Она была холодной, как лед.

- Есть выход? - спросил он. - Всегда есть выход.

- Нет. - Она покачала головой. - Если я откажусь... духи разгневаются. И не только на мою семью. На всех, кто связан с нами. На... тебя.

- Меня? Но я...

- Ты встретил меня под сакурой. Твоя судьба теперь переплетена с моей. - Она посмотрела на него, и в ее глазах был ужас. - Ты думаешь, это просто метафора? Нет, Акира. Это реально. Так же реально, как этот стол. Как этот дождь за окном.

Она вытащила руку из его, достала из сумки еще один предмет - маленькое зеркальце в деревянной оправе. Старое, потрескавшееся.

- Посмотри, - сказала она, протягивая ему зеркало.

Акира взял его, посмотрел на свое отражение. Сначала он увидел только свое лицо - уставшее, бледное. Но затем... что-то изменилось.

Вокруг его головы появилось свечение. Сначала едва заметное, затем все более яркое. Розовое и синее. Как два потока света, которые переплетались, создавая сложный узор.

И за его плечом... тень. Не его тень. Другую. Женскую. С длинными волосами. И глазами, которые смотрели на него из зеркала.

Он отшвырнул зеркало, как будто оно обожгло его. Оно упало на пол, но не разбилось - просто лежало там, отражая тусклый свет ламп.

- Что это было? - прошептал он.

- Это ты. И я. И наша связь. - Сакура подняла зеркало, аккуратно положила его обратно в сумку. - Видишь теперь? Это не шутка. Не суеверие. Это... реальность. Другая реальность, которая существует параллельно нашей. И иногда... они пересекаются.

Акира сидел, дрожа. Его рациональный ум отказывался принимать это. Но он видел. Своими глазами. Не мог отрицать.

- Что нам делать? - спросил он наконец.

- Я не знаю. - Она снова взяла его руку, на этот раз крепче. - Но я знаю одно. Эти четыре недели... они наши. Последние недели свободы. Моей свободы.

Она посмотрела на него, и в ее глазах, сквозь слезы, вспыхнула искра чего-то - надежды? Отчаянной решимости?

- Хочешь... хочешь провести их со мной? Зная, что в конце... мне придется уйти?

Акира смотрел на нее. На ее прекрасное, печальное лицо. На глаза, в которых отражалась вся боль мира. И на что-то еще - что-то светлое, чистое, что пробивалось сквозь эту боль, как первый луч солнца сквозь грозовые тучи.

Он знал, что это безумие. Знать, что это закончится болью. И все равно идти навстречу.

Но он также знал, что у него нет выбора. Не потому, что судьба заставила. А потому, что когда он смотрел на нее, его сердце, его душа, все его существо кричало одно слово: "Да".

- Да, - сказал он вслух. - Хочу.

Она улыбнулась - настоящей, хотя и грустной улыбкой. И в этот момент дождь за окном прекратился. Тучи разошлись, и луч заходящего солнца пробился сквозь стекло, упал на их стол, на их соединенные руки.

На мгновение все почерневшие лепестки в ее сумке словно ожили - на них появился розовый отблеск, как эхо давно ушедшей весны.

- Тогда... начнем, - прошептала Сакура.

И где-то далеко, в древнем храме в Киото, тысячелетняя сакура с почерневшими лепестками слегка качнулась, хотя ветра не было. И из-под ее корней выползла тень - длинная, извивающаяся, как змея. Тень, у которой были глаза. И эти глаза смотрели на север. На Токио.

На них.