три дня спустя

Арон

Я шёл по коридору ведомства в приподнятом настроении.

И всё равно – персонал, завидя меня из дальнего угла, сворачивал абы куда – кто к лифтам, кто вдруг начинал дико интересоваться подсобным помещением, кто просто цепенел.

Но это они зря.

Сегодня я был не в настроении карать.

Я прекрасно провёл утро.

Трижды занялся любовью со своей обожаемой молодой супругой.

Потом мы выпили кофе и прибыли в офис…

Затем повторили успех дважды на рабочем столе.

Ещё раз выпили кофе.

Впереди пара встреч, проверка порядка в документах, и мы с Мирой отлучимся проверить, достойно ли нам украсили для завтрашней церемонии зал. Мы выбрали тот самый ресторан, где впервые ужинали. Символично.

Однако Мира захотела кое-что поправить по декору…”очеловечить”. Я не возражал. А значит, и администрация заведения не смела. Не случится у них сердечного приступа, если добавить в зал несколько ваз неправильной формы с яркими земным цветами. И от лавандовых фужеров и салфеток также никто не умрёт. Потерпят. Нечего быть такими снобами.

Я осознал, что не могу перестать улыбаться.

Хм… а может, именно поэтому подчинённые особенно резко убирались с траектории моего движения? Трактовали мою улыбку как угрожающий оскал?

Ещё два месяца назад они оказались бы правы.

Но теперь…

Теперь я благоденствовал.

Однако репутация продолжала работать на меня.

Я толкнул дверь своего кабинета.

В пустой приёмной меня ждал Эвонис… и на нём не было лица.

– И? – без приветствия начал я.

– Сорок две аудиторские комиссии за два дня, Арон! Я знаю, что это сделал ты! За что?!

– За что? Ты не единожды оскорбил мою жену на форуме. Ты думал, я забыл и размяк, раз женился? Я собирался отрезать тебе язык, между нами говоря. После – разрушить твою карьеру, но Мира внушила мне, что тебя надо пожалеть. Посему я заменил кару на проверки… что тут такого?! Если твои документы в порядке, это даже не наказание.

Эвонис чуть не взвыл:

– Да я же понятия не имел, что это твоя жена! Впрочем, как и сама виана Мира! Ты… самодур, Арон!

Я усмехнулся.

Он… в чём-то прав. Но моё отношение к этому факту было философским. Я сейчас на удивление легко относился ко всему.

Потому что нас с Мирой ждёт скромная уютная свадьба. Десяток высших чинов, которых позвать требует этикет. Но если гости будут делать недовольные лица, я их выставлю вон. Лишь бы Мира была довольна.

У моей человечки не оказалось живых родственников, которых она хотела бы позвать, но почему-то настояла, чтобы я пригласил своего сына Алефа с его женой-человечкой. Видимо, чтобы не скучать в сплошь атлантианской компании.

– Мой первый заместитель Ксандр решит твои вопросы, Эвонис. Не раздражай меня сегодня. У меня день расписан… – отмахнулся я от как бы сказала Мира “щенячьих” глаз Эвониса.

Со мной такое не прокатит.

Я ему не добросердечный человек. Хотя… и мне, признаться, его немного жалко. Совсем немного. Да и термин “жалко” некорректен. Но так и быть, я прослежу за судьбой Эвониса и не стану разрушать карьеру его сына Фистера – хотя, видит Космос, это было бы всем расам Союза полезно.

Но Эвонис сейчас выглядит таким несчастным… да и в бездну, пусть сами разбираются. Вот побьют бестолкового Фистера шиарийцы ещё два-три раза, и Эвонис сам догадается, что я был прав в своей экспертной оценке деятельности его отпрыска!

Просто есть вещи, которые говорить бессмысленно. Надо показать. Чтобы индивид сам всё понял. Осторожно навести его на эту тропу познания и дождаться, пока ему прилетит на ней шиарийским хвостом в лоб… это какая-то человеческая концепция. Мира меня научила.

Я фыркнул и отправился к фудпринтеру – налить кофе. Я много теперь варил сам, чтобы не обременять Миру. Я сварю кофе себе и ей. Потом выставлю на фудпринтере необходимые программы согласно пожеланиям Миры – “бутерброд со шпротами”, “крем-брюле” и “три банки солёных огурцов”. На службе приходится решать вопросы так. Дома я принципиально готовлю жене сам, традиционными способами. Я так решил. Всё-таки беременность землянки — это очень… очень интересный опыт. Особенно для её мужа-атлантианца.

А потом мы с Мирой ещё раз перекусим в ресторане. Она собиралась что-то сказать мне. Какую-то крышесносную (это цитата) новость. А куда уж мне "сносить крышу" дальше? Однако они с моим наксом явно что-то от меня скрывают.

Я бросил в пространство ментальный зов, приглашая своего зама.

Подающий надежды атлантианец Ксандр молниеносно явился по моему ментальному распоряжению. Хваткий карьерист, достойный представитель вида – готовый идти по головам. Я его одобрял. А вот Мира… относилась настороженно.

Я передал этому перспективному индивиду, помимо прочего, обязанности Селии. И был им очень доволен. Но Мира говорила, что он якобы "злой". Без понятия, что имелось в виду. Может, его не поддающийся регенерации шрам через правую бровь создавал такое впечатление? Или накс очень специфической изумрудной породы?

Быть может, он вызывал у Миры непроизвольные ассоциации с той пожилой атлантианкой, которая осуждала нашу связь, когда мы целовались в ресторане? У вредной старухи был также изумрудный накс. Мира могла стать жертвой непреднамеренных аналогий. С людьми так бывает, я прекрасно это знаю.

Что до изумрудных наксов, объективно к ним всегда относились с уважением и настороженностью. Они и впрямь... специфические. Как бы там ни было, я в Ксандре видел сплошные достоинства и перспективы. Мира… просила меня приглядеться получше к нему. Я, разумеется, заботился о комфорте жены. И за замом собирался пристально следить в любом случае.

Выпроводив Эвониса, Ксандр по уставу озвучил детали о ходе проверки работы его ведомства и выжидательно уставился на меня.

– Виан Арон, могу спросить вас… напрямую? – ровно обратился ко мне Ксандр.

– Сделайте такое одолжение, – разрешил я.

– Я слышал, что ваша супруга… человек… – осторожно начал Ксандр нечитаемым тоном.

Ну и к чему эти экивоки? Всё ведомство об этом гудело.

Я молча кивнул Ксандру в ответ.

– Не уверен, как в ведомстве отнесутся. Одно дело вы, и другое я… потому хотел ходатайствовать о вашей протекции.

Я нахмурился.

Возникло ощущение, что Ксандр что-то мудрит. Какая-то тут манипуляция.

– Излагай чётче, – приказал я.

– Моя невеста также человек. Но несмотря на ваш благородный пример… я улавливаю от коллег некое осуждение по этому вопросу.

– Вздор, – перебрил я, – у тебя не будет проблем из-за жены-человечки. Не в моём ведомстве. И не на вверенной мне территории.

– Благодарю, виан Арон. Но всё же. Одно дело вы, другое я, – повторно обозначил явно неискреннюю печаль Ксандр. – боюсь, что моей будущей супруге будет тяжело. Она трудится у меня под началом теперь, в отделе кадров… коллеги, если меня нет рядом, её… изводят. Привычка. Чтобы её искоренить, потребуется время.

– Время есть, – хмыкнул я.

И мне стало интересно. Я любил хорошую игру. А этот атлантианец – игрок. Как я. Как мой сын Алеф. У Ксандра был идеальный послужной список. Военное дело и гражданское. Идеальный заместитель. Врождённый карьерист в лучших атлантианских традициях. И я вообще не удивлюсь, если человечку он соблазнил специально, как только узнал, что я женюсь на Мире… чтобы выслужиться и получить наше с женой расположение.

“Вижу цель, не вижу препятствий” – атлантианская народная мудрость.

И я… хотел посмотреть, чем всё это для Ксандра кончится.

Он был моложе меня.

И менее опытен.

И он понятия не имел, как можно обломать зубы о хрупкую человечку.

Но либо жизнь его научит… либо… Мира бы сейчас сказала, что людям надо доверять. Давать шанс. Что если… этот виан и впрямь влюбился в свою человечку?

Маловероятно, но возможно.

Знаю по себе. По своему сыну Алефу…

Так что решение принял быстро:

– Я обсужу с Мирой этот вопрос, – пресёк я спектакль Ксандра, – и если мы примем положительное решение, я вышлю тебе и твоей невесте приглашение на нашу свадебную церемонию. Этот мой поступок закроет вопрос для сослуживцев официально.

– Благодарю, виан Арон, – по уставу кивнул Ксандр.

И по выражению его глаз я понял, что именно этого он и хотел.

Это будет интересный тест.

***

– У атлантианцев не бывает близнецов. – выдохнул я в пространство.

Кофейный атлантианский торт “Тирамису”, который земляне считали своим достоянием, лежал нетронутой безупречной пирамидой на моей тарелке.

Проинспектировав готовность банкетного зала к завтрашнему торжеству, мы с Мирой остались здесь же перекусить. Лишний раз убедиться в квалификации поваров.

Мира уплетала обед. Я же помимо кофе взял только торт.

Тут Мира с наксом меня и выбили из колеи.

Просто уронили ментальную завесу, хитро перемигиваясь.

И информация о невозможном вскипятила мне мозги.

–… мы же не шиарийцы какие-то… – бормотал я, неверяще глядя на десерт. Пытаясь найти успокоение в идеальных гранях пирамиды “Тирамису”.

– У людей бывает! – пожала плечам Мира, – Арон… ты… Ты не рад?

Нет, так сказать нельзя.

Я был рад.

Но частота, с которой Вселенная затеяла, фигурально выражаясь, выдёргивать ковёр у меня из-под ног, – уже зашкаливала.

– Почему? – просто уставился я на Миру;

Можно подумать, она знает.

Я не сомневался, что дети от меня, но…

Близнецы?!

Космос Великий.

– Это не как у шиарийцев, – ласково погладила меня по руке Мира, словно лекарь-псионик забуксовавшего в ментальных текстурах пациента, а я с удовольствием оценил, как идёт ей и рубиновое кольцо-накс и обручальное, и как-то сразу стало легче. А Мира продолжила сеанс “психологической помощи”:

– У них отдельные пси-поля, Арон. Разнополые дети. Мальчик и девочка. Просто… родятся одновременно. У людей так бывает. Хоть и не очень часто…

"Не как у шиарийцев" – это хорошо. У хвостатых агрессивных выходцев из Шиарии – одни мозги на двоих для всех близнецовых пар мальчиков. Вот так это выглядит с атлантианской точки зрения. Из-за шиарийского типа полуторазиготных близнецов брошена тень на весь феномен близнецовости. На всей территории космического альянса Союза. Для всех гуманоидных рас. Уж лет сто пятьдесят как.

Мира бы сейчас сказала, что это ещё один стереотип, который мне следует побороть. Потому я запрячу свои рассуждения поглубже в ментальное пространство.

…Терпеть не могу шиарийцев.

И то, что мой сын Алеф водит дружбу с ними, до добра не доведёт.

– Арон? – Мира смотрела на меня испытующе.

Это всё мишура. Главное, чтобы моей женщине не показалась, будто я не рад нашим детям. Атлантианцы ценят свою кровь, разумеется, я рад.

– Мира… – я взял её за руку, уже генерируя мысленно успокоительную речь, но жена вдруг перевела взгляд на мой торт на блюдце.

– Арон… а ты будешь доедать?

Я засмеялся.

Космос, всё это такие мелочи.

Я заказал ещё четыре куска Тирамису. Это слово кстати означает на первородном языке Атлантии “кофейная пирамида”. Так что слухи о том, что торт земной – сущий вздор.

Не суть. Главное, что торт был… приемлемым.

А запрос у Миры на кофе и его составляющие внушал мне надежду на выдающиеся псионические способности созревающего в её утробе потомства.

– Детей! – вслух поправила меня Мира.

Синхронно с ней в ментальном поле точно так же меня поправил накс.

– Детей, – послушно повторил я и страдальчески прикрыл глаза.

У меня долгий и трудный путь впереди.

Но уж что-что, а шиарийцев я точно не потерплю!

Всякая толерантность имеет предел!

***

У белоснежного свадебного платья Миры был едва различимый лавандовый отлив. Кружева вились на её аппетитном декольте (беременность развивалась, и её грудь стала ещё пышнее и привлекательнее, я буквально не мог оторвать от бюста жены глаз!)

А лавандовый подтон успокаивал.

Я вёл человечку по залу ресторана. Гости уже собирались. Предстояла формальная церемония – выездная регистрация на земной манер. Хотя мы уже были женаты, но Мире хотелось праздника, а я был непрочь показать высшим чинам свою красивую беременную жену.

Через парадную арку в зал вошли ещё двое гостей.

Это был мой сын Алеф. Он явился с супругой.

Последний раз мы виделись на его свадьбе. Я явился туда с Мирой. Принёс свадебный подарок. Но в основном хамил сыну. Высказывался я тогда строго на тему “как он опозорил меня и весь атлантианский род, женившись на человечке”.

И теперь – было странное ощущение, что я хм… зря говорил такое?

И из-за того разговора меня одолевает какое-то чувство. Не знаю названия этого кислого подсасывающего нутро ощущения и не то чтоб хочу знать.

Довольный Алеф приблизился. Сын – моя фенотипическая копия, но без белой пряди в волосах и с чуть более тонкими чертами лица. Его супруга – белокурая голубоглазая человечка, дико довольная (что слегка раздражало), в лазурном платье, обтягивающем беременный живот.

Космос, это моя новая реальность?

Человечка – часть семьи.

Помимо Миры, будет ещё человечка – невеста моего заместителя Ксандра по имени Алана (и зачем я запоминаю подобные мелочи?)

Мира решила, что мы хотим видеть их на свадьбе: оценить ситуацию и “спасти бедняжку”, если Ксандр и впрямь запугал девчонку, чтобы получить моё расположение и, как следствие, протекцию в карьере.

Элина – жена Алефа осторожно обняла Миру, человечки что-то защебетали. Они были очень разные, но и чем-то похожи. Хрупкие и сильные. В атлантианском кружеве. Две беременные избранницы сильнейших представителей альфа-расы.

– Алеф, – кивком приветствовал я сына, – ты всё же приехал.

– Да. Как же иначе? – улыбнулся Алеф. Я без труда считывал посыл сына без всякого чтения псионического пространства. Смысл был примерно следующий: “я же говорил, отец! Я был прав. Жениться на человечках – хорошее дело!”

Алеф не сказал этого вслух. Его донельзя довольное лицо транслировало этот тезис лучше некуда. И это дико… дико бесило.

– Мы решили подарить вам на свадьбу поездку на курорт, отец, – хмыкнул Алеф, – озёра, свежий воздух. Заповедник алых и лиловых фламинго. Ты рад?

– В экстазе, – скрипнул зубами, отвечая в тон сыну.

Как ни странно, я был рад. Меня одолело чувство тёплое, новое, странно обволакивающее нутро. Брр. Было непривычно.

И признаваться Алефу в том, что совсем расклеился, я не спешил.

Мира изменила меня, и благодаря ей мои отношения со взрослым сыном тоже будут меняться. Я теперь лучше его понял и… буду работать над собой. Это тоже раздражающее открытие, но я признаю новую реальность.

Человечки прекратили ворковать и уставились на нас сияющими глазами. Чайные бездонные глаза моей Миры и лазурные – жены Алефа.

Мы с сыном словно пошатнулись.

Было всё же в человечках что-то… какая-то сила.

– Итак, у меня будет брат или сестра? – оценив Миру псионическим зрением, на грани слышимости поинтересовался Алеф. – и что за блок вокруг вианы Миры? Зачем поставил? Беременность всё равно читается.

– А ты бы кого хотел? Брата или сестру? – проигнорировал я вторую часть реплики сына.

– Ну, – ухмыльнулся Алеф, – и то и другое…

– Так тому и быть, Алеф. Будет и то и другое. Ты нянчишься с братом и сестрой по понедельникам, средами и пятницам.

Сейчас Алеф возмутится покушением на личное время и забудет о том, что ребёнка два. Атлантианский рефлекс.

Но он меня удивил.

– Что?! Близнецы? – вскинул брови мой старший сын. – Теперь понятно зачем ментальный блок. Чтоб чванливые гости не попадали в благородный обморок.

Я хмыкнул.

Алеф слишком много времени провёл со своей человечкой и совершенно перестал вестись на атлантианские поведенческие уловки.

Это тоже раздражало. А ещё — вызывало отцовскую гордость. Уж если я не мог им манипулировать, то и никто не сможет.

– Да ты почти шиариец, папа, а? – подмигнул мне Алеф.

ЧТО?!!! Так. Это перебор.

Вдох-выдох. Как Мира учила. Мысленно сосчитать до десяти. Да, я сжал в руке фужер. И только что сломал ему ножку. Но если не менять положение ладони, то этого никто не заметит. Вдох-выдох.

– Я этого не слышал, – процедил я, когда оказался готов заговорить.

И тут же я забыл о растущем раздражении.

Сын обнял меня… я обмер. Алеф похлопал меня по плечу отстраняясь.

– Я счастлив за тебя, папа.

– С.. спасибо.

***

– Ты позволишь, папа? – жестом пригласил нас с Мирой к алтарю Алеф.

Алтарь – условный. Арка, оплетённая цветами. Земными розами и каллами приглушённых светлых оттенков. А ещё атлантианскими нежно-сиреневыми, ярко-синими и почти свирепо-алыми колокольчиками. Пёстро, не спорю.

Атлантианский декоратор оставил бы не более двух цветов. Чёрный и белый, например. Но мы с моей человечкой местного штатного декоратора, изображающего плохую пародию на эпилептический припадок, отстранили от дел.

Потому что наша церемония была со смыслом. Особенно много значили красное и светло-сиреневое – любимые цвета Миры. А ещё всюду в декоре мелькал оттенок “карамельный янтарь” и “медовое солнце” – цвета глаз и волос Миры. На них я настоял. Все оттенки, ассоциативно связанные с ней, меня успокаивали. И мне было глубоко безразлично кто что думает.

Все гости были в чёрном и сером. Кроме лазурного пятна – платья Элины, жены Алефа. И зелёного пятна, вспыхнувшего у входной арки – в той части зала почтенную публику раздражал наряд недавно прибывшей невесты Ксандра.

В общем я шёл через зал, как через осенний зацвётший дикий сад.

И меня не раздражало… чудно́.

Вообще-то сочетать нас с Мирой законным браком должен был специально обученный регистратор. Но Алеф и Элина явно его куда-то дели. Прямо как мы с женой “дели” декоратора.

В общем, регистрировать нас вздумал мой собственный сын. Не по правилам.

Вот тут надо было возмутиться – примерно двадцать восьмой раз за последние десять минут. Но я не захотел.

Мне было… приятно.

Держать Миру за подрагивающие пальчики в тишине зала. Приятно, что все взгляды сильнейших руководителей Союза устремлены в нашу сторону. Даже что невеста Ксандра, стараясь быть незаметной, утирает свои сентиментальные человеческие слёзки, глядя на нас (вот интересно, что она там себе навоображала? Надеюсь, не что атлантианцы и люди — это почти одно и то же. В противном случае у неё впереди череда болезненных разочарований).

А потом все гости исчезли.

Осталась только тактильное: нежные трепетные руки Миры в моих. И мысленное: стяжка наших с женой псионических полей, точно нас сшили вместе широкой нитью. А потом потянули за концы, и нас сжало-сомкнуло в единый организм. Перетекание ментальной энергии накса от Миры ко мне и обратно.

Словно я впал в транс, в расслабляющую дрёму.

Словно разум стряхнули – откатили к эталону, базовым настройкам. И эталон этот оказался вовсе не таблицей атлантианских правил, а чем-то более хаотичным – скорее человеческим. Но я это принял.

– Я беру эту женщину в жёны…

– Я беру этого мужчину в мужья…

Прозвучало нашими голосами, подкрепилось псионическими импульсами, и я понял, что церемония всё-таки была нужна. Действительно нужна, причём именно такая – чтобы зал исчез. Чтобы её вёл мой сын – который почему-то оказался очень мудрым и эмпатичным, хотя у него в этом плане абсолютно точно не было ни примера перед глазами, ни генетической предрасположенности.

Меня переполнила любовь к женщине, которую я с сегодняшнего дня везде официально буду называть женой. Приправленная отцовской гордостью за Алефа. И всё это было залито сверху и утрамбовано счастьем, близким к помешательству от предстоящего рождения наших с Мирой детей.

Такой эмоциональный коктейль этого дня. Не-атлантианский.

– Отныне вы официально супруги, – вернул меня к реальности голос сына, почти не отличимый от моего собственного, затем Алеф добавил уже тише, так чтобы слышали только мы с Мирой, – предлагаю вам поцеловаться от всей души. Если у виана Первого Министра от счастья за ваш союз пойдёт носом кровь, так и быть, мы с Элиной будем приглядывать за моими братом и сестрой. Но раз в месяц, а не три в неделю, отец. Это хорошая сделка…

Я улыбнулся, заглянул Мире в глаза. Она смотрела точно слегка испуганно, точно всё ещё не до конца верила в происходящее.

– Думаешь, на тебе женится виан-тиран, который постоянно будет требовать кофе? – вопросительно приподнял я бровь, привлекла Миру к себе.

– В смысле "думаешь"? – пробормотала Мира, – Я это знаю…

Алеф, заносящий официальные сведения о нас в служебный планшет, прыснул.

Я крепко обнял Миру, поцеловал глубоко. С удовольствием. Я брал этим поцелуем всё, что она готова была отдать. А она была открыта, щедра… как только люди умеют.

Я теперь хорошо понимал тех первых атлантианцев. И зачем они протащили в Союз физически и псионически “слабых” людей. И зачем отдали им виолончели и согласились уступить кофейный торт…

Я понимал.

Людям и больше можно отдать.

Точнее, конкретно ей. Моей Мире. Лишь бы продолжила так нежно, робко и с любовью обнимать меня в ответ. Лишь бы продолжила, словно отдавать всю свою душу с каждым поцелуем… Лишь бы…

Что это?

Влага выступила в уголке глаза.

Однако я псионическим усилием испарил её прежде чем кто-то заметил. Ещё чего не хватало.

Но Мира… Мира поняла. И обняла меня ещё нежнее.

– Я люблю вас, виан-тиран…

– Я люблю тебя, человечка.

Шёпот в губы и новый поцелуй.

А потом окончательно проступил зал, гости. Море форменных мундиров и скучных безупречных платьев заполнили пространство от нашей немного безумной свадебной цветочной арки.

Мне показалось или несколько чопорных атлантианских лиц смягчились? На целых две секунды.

Мой взгляд почти сразу упал на Ксандра — мой заместитель: спина ровная, точно он на парадном смотре подразделения. Смотрит только на меня и… копирует микрожестикуляцию.

Держит руку своей человечки похоже, как я держу руку Миры. Но не так. И разницы он, судя по всему, не понимает.

Наконец, он решился подойти. Поприветствовать по этикету. Поздравить.

Ксандр в смокинге с иголочки, пристукивая о пол своим наксом с изумрудным камнем-набалдашником, подвёл к нам за руку явно испуганную рыжеволосую человечку в изумрудном платье. Зеленоглазую – её радужка тон в тон совпадала с оттенком камня в наксе Ксандра.

Хм, может и впрямь Ксандр ею увлёкся?

Рефлексы никто не отменял.

Совпадения в цветовом спектре патогномоничны, но… слишком хитро мой зам зыркал по сторонам. Его поведение было почти безупречно, но… слишком продуманно.

Его рыжая человечка восторженно смотрела на нас, на зал, на гостей... но главное — на Ксандра.

Глаза у девчонки были на мокром месте.

Безнадёжно влюблённая.

И это – бросалось в глаза.

Замерев напротив нас, Ксандр с хищной интонацией победителя произнёс:

– Виан Арон, виана Мира, благодарю за приглашение. Желаю счастья. И позвольте представить. Моя будущая жена Алана.