Моргарт исчез так, как умели исчезать только те, кто слишком долго строил дом вокруг собственных тайн.

Без шума.

Без сломанных замков.

Без следов на полу.

Его покои стояли запертыми изнутри. Стража у двери клялась, что никто не входил и не выходил. Окна были закрыты, ставни запечатаны огненной меткой Рейнара, камин остыл еще вечером. На столе лежали недопитый настой, раскрытая книга родовых счетов и чистый лист, на котором Моргарт, должно быть, начал что-то писать, но не закончил.

А на стене напротив кровати висело зеркало.

Дарен был прав: утром его там не было. Рейнар лично приказал убрать из комнат старейшины все отражающие поверхности, даже серебряный таз для умывания. Но теперь зеркало занимало почти половину стены. Высокое, узкое, темное, без рамы. Его поверхность не отражала комнату. В ней стоял черный коридор.

Элиана вошла в покои Моргарта вместе с Рейнаром, Магдой и Орианом.

Лорд Каидан остался у двери, выставив своих людей так, чтобы даже мышь из комнаты не вышла без допроса. Леди Эстара пошла к Селесте — проверить, на месте ли та. Архиписарь, бледный и несчастный, пытался одновременно записывать события и не смотреть на зеркало.

Элиана смотрела.

Не потому что не боялась.

Потому что зеркало явно смотрело в ответ.

— Не подходи близко, — сказал Рейнар.

Он произнес это осторожно, но все же быстро, почти старым тоном.

Элиана повернула голову.

Он сразу сжал губы.

— Пожалуйста.

Она кивнула.

— Не подойду.

Ориан тихо заметил:

— Если бы мне вчера сказали, что слово «пожалуйста» станет главным юридическим достижением дня, я бы потребовал прибавку.

Магда бросила на него взгляд.

— Доживи до утра — поговоришь о прибавке.

— Справедливо.

Рейнар подошел к зеркалу на расстояние вытянутой руки. Не ближе. Его огонь не вспыхнул, но воздух вокруг ладоней дрожал от сдержанной силы.

— Моргарт, — сказал он.

Зеркало не ответило.

Только черный коридор в глубине стал длиннее.

Элиана ощутила, как печать на запястье потеплела. Полная печать больше не казалась чужим знаком. Она жила вместе с ее пульсом. Иногда отзывалась раньше мысли, как сейчас.

— Он ушел через отражение, — сказала она.

— Куда? — спросил Ориан.

Элиана закрыла глаза на мгновение.

Комната с закрытым глазом.

Оранжерея.

Сердце дома.

Белая лента.

Селеста.

Все пути переплетались, но один был темнее остальных.

— Не прямо к сердцу. Он не может войти без детей, без Селесты или без меня. Значит, он пошел туда, где можно подготовить обряд.

Магда прошептала:

— Зеркальная часовня.

Рейнар резко повернулся.

— В Черном Крыле нет зеркальной часовни.

Старая ключница посмотрела на него устало.

— Конечно нет. Как нет комнаты с закрытым глазом, тайной книги хозяйских имен, прохода в гардеробной и шкатулки в детской стене.

Ориан поднял палец.

— В защиту архитектуры: отсутствие помещения в плане больше не кажется достаточным доказательством его отсутствия.

Рейнар сжал челюсть.

— Где она?

Магда не спешила отвечать.

И это уже было ответом: место плохое.

— Под старой оранжереей, — сказала она наконец. — Когда-то там была малая часовня для жен рода. Не драконья, не мужская, не советская. Женщины приносили туда первые ключи после свадьбы. Потом, после Аделии, место закрыли. Моррены помогли переделать его под зеркальные обряды. Так рассказывала моя мать. Я думала, половина сказка.

— Другая половина обычно хуже, — сказал Ориан.

Элиана подошла к столу Моргарта. Лист был пустым, но чернила еще не высохли на пере. Она не знала, зачем это делает, просто чувствовала: дом привел ее не только к зеркалу.

— Что ты ищешь? — спросил Рейнар.

— Не знаю.

Магда хмыкнула:

— Лучший способ искать в Черном Крыле.

Элиана провела пальцами над листом.

Печать стала теплой.

На бумаге медленно проступили строки.

Не чернилами — пеплом.

«Если печать раскрылась полностью, ждать полнолуния нельзя. Вызвать проверку огнем до возвращения всех имен. В случае отказа — признать хранительницу опасной для рода и детей. Селесту вывести к зеркальной часовне до полуночи. Мальчика не трогать повторно. Девочка слаба после первой попытки. Использовать мать дракона, если потребуется сломать его волю».

Рейнар прочитал через ее плечо.

Воздух в комнате стал горячим.

Не от камина.

От него.

— Использовать мать дракона, — повторил он.

Голос был тихим.

Магда побледнела.

Ориан перестал шутить.

Элиана медленно повернулась к Рейнару.

— Они хотят показать тебе отражение Иларии.

Он смотрел на лист.

— Или то, что я захочу увидеть.

— Илария предупреждала: не верить отражению, даже если оно покажет то, чего хочешь больше всего.

Рейнар закрыл глаза.

— Я хочу увидеть ее.

Эти слова были страшнее любой ярости.

Потому что в них не было дракона. Только сын.

Элиана не знала, что сказать. Все правильные слова казались жестокими. Не верь. Не смотри. Держись. Не поддавайся. Легко говорить, если в зеркале не может появиться мать, которую ты потерял ребенком и искал всю жизнь не там.

Она тихо сказала:

— Знаю.

Рейнар открыл глаза.

— Если она позовет…

— Это будет не она.

— Я знаю.

— Знать мало.

— Да.

Он посмотрел на нее так, будто не просил спасти его от врагов. Просил удержать от самого больного желания.

— Если я не услышу правду, — сказал он, — скажи ее. Какой бы она ни была.

Элиана почувствовала, как между ними снова возник тот вопрос, который остался без ответа у ее двери.

Ты хоть раз любил меня?

Сейчас не время.

И все же этот вопрос стоял рядом, молча, терпеливо, как закрытая дверь.

— Скажу, — ответила она.

Зеркало на стене дрогнуло.

Черный коридор внутри стал светлее, и в нем на мгновение проступила фигура.

Моргарт.

Он стоял далеко, будто за несколькими слоями стекла, но лицо его было ясным. Старое, серое, злое. На одной руке — повязка, там, где ключ с закрытым глазом рассек ладонь. За его спиной мерцал белый свет.

— Лорд Арвендор, — произнес он.

Рейнар сделал шаг вперед, но остановился до границы.

— Вернись.

Моргарт усмехнулся.

— Наконец-то приказ. Я уж начал думать, что наша новая хозяйка совсем лишила тебя голоса.

— Вернись, и я позволю совету судить тебя.

— Позволишь? — Моргарт покачал головой. — Ты все еще говоришь так, будто дом принадлежит тебе.

Элиана почувствовала, как Черное Крыло вокруг напряглось.

— Что вы готовите? — спросила она.

Моргарт перевел взгляд на нее.

— То, что следовало сделать вчера. Проверку.

Магда выругалась.

Ориан резко поднял голову.

— Обряд проверки без решения полного совета незаконен.

— Не в случае угрозы наследникам.

— Наследникам угрожала Селеста.

Моргарт улыбнулся.

— А кто привел нас к Селесте? Кто разбудил дом? Кто открыл книги мертвых жен? Кто заставил детей видеть сны и зеркала? Кто сегодня отдал дому свой страх в детской башне? Хозяйка, которая не контролирует печать, опаснее врага у ворот.

Элиана смотрела на него спокойно.

— Вы повторяете старые слова.

— Потому что они работают.

Он даже не скрывал.

Рейнар тихо сказал:

— Больше нет.

— О нет, мальчик. Особенно теперь. Ты думаешь, все драконьи дома обрадуются, что женщина из стертых Вейрайн получила полную печать Черного Крыла? Ты думаешь, они спокойно посмотрят, как дом возвращает имена и открывает старые договоры? Сегодня они кивали, потому что увидели красивое пламя и испуганных детей. Завтра они вспомнят, что у каждого из них есть свои стены. Свои мертвые женщины. Свои запертые комнаты.

Лицо Ориана стало жестким.

Леди Эстара, появившаяся у двери, тихо сказала:

— Вы плохо думаете о нас, лорд Моргарт.

Он посмотрел на нее через зеркало.

— Я думаю о вас честно, леди Дорн.

За спиной Эстары стояли Каидан и двое его людей. Значит, Селеста была на месте или тоже исчезла? Элиана не успела спросить.

Моргарт продолжил:

— До полуночи я требую обряда проверки. Если Элиана Вейр-Арвендор пройдет родовой огонь без искажения, совет признает ее временную хозяйскую печать до полного суда. Если нет — она будет отстранена от детей и заперта до полнолуния.

Рейнар резко сказал:

— Нет.

Старое слово сорвалось яростью.

Белый свет за Моргартом стал ярче.

Старейшина улыбнулся.

— Вот видите? Дракон уже не способен судить здраво. Она держит его вины, печатью, постелью, жалостью…

Рейнар ударил огнем.

Не по комнате. В зеркало.

Золотое пламя врезалось в стекло и разлетелось во все стороны, не разбив его. Стена дрогнула. Лина, которая стояла за дверью и явно прибежала следом, вскрикнула. Ориан прикрыл лицо рукой.

Элиана шагнула вперед и схватила Рейнара за запястье.

Огонь не обжег ее.

Может быть, из-за печати.

Может быть, потому что он сам успел удержать.

— Он этого хочет, — сказала она быстро. — Рейнар, смотри на меня.

Он тяжело дышал.

В глазах было слишком много дракона.

— Смотри на меня, — повторила она.

Он повернул голову.

Пламя на его руке дернулось.

— Он сказал…

— Знаю. И скажет еще. Потому что ему нужен не твой ответ, а твой срыв.

Секунда.

Другая.

Огонь стал ниже.

Рейнар медленно раскрыл пальцы.

Элиана отпустила его запястье не сразу. Только когда поняла, что он снова слышит.

Зеркало тихо смеялось голосом Моргарта.

— Прекрасно. Хозяйка уже держит дракона за руку. Трогательная картина.

Элиана повернулась к нему.

— До полуночи, говорите?

— Да.

— А если я откажусь?

— Тогда вы признаете, что боитесь родового огня.

— Я не спросила, как вы это назовете. Я спросила, что будет.

Моргарт прищурился.

— Совет вынужден будет изолировать вас.

Леди Эстара холодно сказала:

— Совет еще ничего не решил.

— Решит, когда увидит, что она отказалась.

Ориан тихо произнес:

— Юридическая ловушка простая, но эффективная. Откажетесь — выглядите опасной. Согласитесь — идете в обряд, который готовит человек, уже пойманный на заговоре.

— Я не готовлю, — сказал Моргарт. — Обряд проводит дом.

Магда рявкнула:

— Врешь, старый паук.

Он улыбнулся ей.

— Магда. Ты все еще жива? Удивительно. Я всегда говорил твоей матери, что ключницы слишком долго помнят лишнее.

Лицо Магды стало серым.

Элиана сделала шаг вперед, закрывая ее собой от зеркала.

— Обряд проверки где?

— В зале родового огня.

Рейнар резко посмотрел на Элиану.

Она знала, что это значит. Не главный очаг в зале совета. Зал родового огня находился глубже. Там клялись главы дома. Там проверяли наследников. Там, вероятно, жгли тех, кого потом называли опасными.

— Условия? — спросила она.

— Войдете в круг огня. Снимете все защитные предметы. Дом спросит, кто вы. Если печать истинна, огонь признает. Если ложна — сожжет ложь.

— То есть меня.

— Только ложь, леди Арвендор.

— Как удобно.

Рейнар сказал:

— Не соглашайся.

Моргарт сразу подхватил:

— Слышите? Он запрещает ей, потому что знает ответ.

Элиана закрыла глаза на мгновение.

Ловушка была ясной. Слишком ясной. Но выйти из нее прямым отказом означало дать Моргарту новый повод ударить по детям до полнолуния. Совет после нападения на Миру и Теона склонялся к ней, но страх перед полной печатью хозяйки рос. Моргарт прав: у каждого драконьего дома могли быть свои скрытые комнаты. Никто не хотел, чтобы одна женщина открыла дверь, за которой начнут падать старые роды.

Они поддержат ее, пока она полезна против Селесты.

Но если она покажется угрозой всей системе, ее оставят.

Элиана посмотрела на Рейнара.

Он понял.

— Нет, — сказал он тихо.

Уже не Моргарту.

Ей.

— Это не твое решение, — ответила она.

Боль мелькнула в его лице.

Но он не стал спорить.

Не при всех.

Элиана повернулась к зеркалу.

— Я пройду обряд.

Моргарт улыбнулся.

Рейнар застыл.

Магда прошептала что-то такое, за что Теона точно отправили бы из комнаты.

Ориан медленно выдохнул.

— Миледи, позвольте напомнить: у нас нет полной юридической оценки…

— Получите ее до полуночи, лорд Таль.

— Жестоко использовать мою работоспособность против меня.

— Вы справитесь.

— К сожалению, да.

Леди Эстара подошла ближе.

— Я буду свидетельницей обряда.

Лорд Каидан сказал от двери:

— И я. Если старый Арвендор хочет огня, пусть горит при всех.

Моргарт не выглядел обеспокоенным.

Это было плохо.

Очень плохо.

— Как пожелаете, — сказал он. — До полуночи.

Зеркало потемнело.

Его поверхность пошла трещинами и осыпалась вниз черной пылью. На стене остался только прямоугольный след, похожий на ожог.

Комната погрузилась в молчание.

Первым заговорил Рейнар.

— Зачем?

Одно слово. Не приказ. Не обвинение.

Боль.

Элиана повернулась к нему.

— Потому что если я откажусь, он ударит по детям.

— А если ты войдешь в огонь и он подстроил обряд?

— Тогда ударит по мне.

— Ты говоришь так спокойно.

— Нет. Я просто не кричу.

Он подошел ближе, остановился на расстоянии шага.

— Я могу закрыть зал родового огня. Не допустить обряда. Пусть совет спорит, пусть Моргарт орет, пусть Моррены угрожают. Я могу.

— Можешь. И тогда завтра все скажут, что дракон скрывает опасную жену от проверки, потому что она держит его печатью, жалостью и постелью. Ты сам слышал.

— Мне плевать.

— А мне нет.

Рейнар сжал руки.

— Он может убить тебя этим обрядом.

— Да.

— И ты все равно пойдешь?

— Да.

— Почему?

Элиана посмотрела на ожог от зеркала на стене.

— Потому что всю жизнь за меня решали, что безопаснее. Отец решил, что выгодный брак безопаснее бедности. Ты решил, что развод безопаснее печати. Моргарт решил, что отстранение безопаснее правды. Селеста решила, что детям безопаснее новая хозяйка. Каждый раз моя безопасность означала, что я должна отдать голос, дом, детей, имя или саму себя.

Она повернулась к нему.

— Я боюсь этого обряда. Очень. Но если я пойду — это будет мой страх и мое решение. А не чужой приказ, переодетый заботой.

Рейнар смотрел на нее так, будто каждое слово резало.

— Я понял, — сказал он наконец.

Не «согласен».

Не «одобряю».

Понял.

И это было больше, чем она ожидала.

Магда подошла к Элиане и грубо схватила ее за запястье. Осмотрела печать.

— Полная. Но свежая. Огонь может попытаться взять больше.

— Что делать?

— Не врать.

— Я и не собиралась.

— Все собираются не врать, пока огонь не спросит о том, что больнее всего.

Элиана почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Что он может спросить?

Магда посмотрела на Рейнара.

Потом на нее.

— Кто ты без мужа. Кто ты без дома. Чего хочешь на самом деле. Кого любишь. Кого ненавидишь. За что готова отдать жизнь. За что не отдашь даже палец.

Ориан тихо пробормотал:

— Прекрасный список для бессонницы.

Элиана поняла, почему Моргарт выбрал именно этот обряд.

Огонь спросит то, что она сама боялась знать.

И если ответ дрогнет, совет увидит слабость.

Рейнар сказал:

— Я пойду с тобой в зал.

— Нельзя, — сказала Магда. — В круг войдет только она.

— Я буду за кругом.

— Будешь. И если дернешься раньше времени, сожжешь ее быстрее Моргарта.

Рейнар побледнел.

Старая ключница не смягчилась.

— У родового огня свои правила. Хозяйка отвечает за себя. Дракон за кругом может только удержаться от глупости. Для тебя, милорд, это будет почти отдельное испытание.

Ориан поднял руку.

— Я как свидетель подтверждаю сложность задания.

Рейнар бросил на него взгляд.

— Не сейчас.

— Согласен. Сейчас даже мне страшно.

Это прозвучало неожиданно честно.

Элиана посмотрела на него.

Ориан пожал плечом.

— Я люблю документы, миледи. Они редко пытаются сжечь людей прямо на глазах.

Лорд Каидан вошел в комнату.

— До полуночи нужно подготовить зал и свидетелей. Моргарт наверняка уже расставил свою пакость.

— Вы поможете? — спросила Элиана.

Он посмотрел на нее так, будто вопрос был странным.

— Я видел, как девочка едва не вышла из окна. Видел, как мальчика вытащили из роз. Моя помощь уже не вежливость, леди Арвендор. Это долг перед собственным домом тоже. Сегодня у вас, завтра у нас.

Леди Эстара кивнула.

— Именно. Если Моргарт и Моррены нашли способ подменять хозяйские печати, это угроза всем драконьим родам. Даже тем, кто предпочел бы не вспоминать своих мертвых женщин.

Элиана услышала в ее голосе тень.

Значит, и у Дорнов были свои стены.

— Тогда до полуночи, — сказала она.

Все начали расходиться.

Ориан — за документами и условиями обряда. Каидан — к своим людям. Эстара — проверить запечатывание зеркал. Магда — за травами, которые, по ее словам, «не спасут от глупости, но помогут не упасть лицом в огонь раньше времени».

В комнате остались только Элиана и Рейнар.

И след зеркала на стене.

Он стоял неподвижно.

Потом тихо сказал:

— Я не ответил.

Элиана поняла сразу.

Вопрос у ее двери.

Ты хоть раз любил меня?

Сердце дернулось, но она подняла руку.

— Не сейчас.

— Элиана.

— Нет. Не перед обрядом, где огонь может спросить то же самое. Я не хочу идти туда с твоим ответом в голове. Ни с каким.

Он будто хотел возразить.

Но остановился.

— Хорошо.

Опять это слово.

Трудное.

Новое.

Она подошла к двери.

— Мне нужно к детям.

— Я провожу?

Элиана посмотрела на него.

В его лице было все еще слишком много несказанного.

— До башни, — сказала она. — Не внутрь, если Мира спит.

Он кивнул.

Они вышли в коридор рядом.

Не муж и жена, которые помирились.

Не враги.

Не бывшие.

Что-то гораздо сложнее и опаснее.

За стенами Черное Крыло дышало тяжело, будто готовилось к огню.

А в глубине дома, там, где старый зал родового пламени ждал полуночи, уже просыпался круг, в который Элиана должна была войти одна.