Я видел их.

Случайно. Или не случайно — судьба любит такие совпадения. Я просто ехал по набережной, возвращаясь из клуба, где в очередной раз пытался забыть её с помощью виски и случайной блондинки. Не помогло. Ничего не помогало уже полторы недели — с того самого вечера, когда она сняла мой браслет и ушла.

Я притормозил у светофора. И увидел.

Они шли по набережной. Артур и Ася. Он — в чёрной футболке, она — в белой майке и косухе. Они держались за руки. Не как враги. Не как бывшие. Как пара. Она улыбалась. Он смотрел на неё так, как я смотрел все эти три месяца, — с обожанием, с голодом, с желанием защитить.

Мои пальцы сжали руль. Костяшки побелели. Внутри всё закипело — та самая ярость, которую я пытался топить в алкоголе и случайных связях. Она ушла от меня. И пришла к нему. К тому, кто её сломал. К тому, кто назвал её игрушкой. К тому, кто трахал другую за стенкой, пока она слушала.

Я следил за ними. Медленно ехал вдоль набережной, держа дистанцию. Видел, как они остановились у её подъезда. Как она поцеловала его в щёку. Как он стоял и смотрел на её окно. Счастливый. Довольный. Победитель.

А потом он пошёл к машине. И я принял решение.

Я не поеду за ним сейчас. Не здесь. Не при ней. Но я знал, где он будет завтра.

Утром я приехал в зал Игната Петровича.

Старый боксёрский зал на окраине. Пахло потом, кожей и железом. Я знал это место — Воронов тренировался здесь с шестнадцати лет. Я тоже бывал здесь пару раз, когда мы ещё не были врагами. Когда всё было проще. Когда мы просто мерились силами на ринге, а не дрались из-за женщины.

Я вошёл без стука. Игнат стоял у ринга, поправляя грушу. Увидел меня — нахмурился.

— Орлов. Ты какими судьбами?

— Где Воронов?

— Ещё не приехал. А что?

— Личное.

Игнат посмотрел на меня внимательно. Он знал. Все знали. Драка в клубе, разбитый нос, женщина между нами.

— Не советую, — сказал он. — Вы уже один раз подрались. Чем кончилось — оба в крови.

— Это не твоё дело.

— Это мой зал. Значит, моё.

Я ничего не ответил. Просто сел на скамью и стал ждать. Игнат покачал головой, но не выгнал.

Артур приехал через двадцать минут. Вошёл, замотывая бинты на ходу. Увидел меня — и замер.

— Орлов.

— Воронов.

— Зачем пришёл?

— Поговорить.

— О чём?

— О ней.

Он усмехнулся. Отложил бинты. Сделал шаг ко мне.

— Слушаю.

— Я видел вас вчера. На набережной.

— И?

— Ты думаешь, что победил? Что она вернулась к тебе — и ты выиграл?

— Я не играю. Я люблю её.

— Любишь? — Я встал. Мы стояли в метре друг от друга — два хищника, два врага. — Ты говоришь «люблю», но ты разрушил её. Ты сделал ей больно. Ты называл её игрушкой. А теперь она держит тебя за руку, как ни в чём не бывало?

— Она простила меня.

— Она не простила. Она просто боится остаться одна.

— Ты её не знаешь.

— Я знаю её лучше, чем ты думаешь. Я был с ней три месяца. Я видел её слёзы. Я слышал, как она говорит о тебе во сне. Я знаю, что ты с ней сделал. И я не позволю тебе сделать это снова.

Артур сжал кулаки. Его лицо окаменело.

— Ты ей никто, Орлов. Она ушла от тебя. Сама. Ты проиграл.

— Может, и проиграл. Но я не уйду просто так.

— Что тебе нужно?

— Выйди на ринг.

Артур усмехнулся.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Без перчаток. Без правил. Один на один. Как мужчины.

— Ты хочешь ещё раз получить в нос?

— Может, на этот раз повезёт тебе.

Игнат выступил вперёд.

— Я запрещаю. Это не профессиональный бой. Это уличная драка в моём зале.

— Я уважаю вас, Игнат Петрович, — сказал я. — Но это между нами.

Артур смотрел на меня. В его глазах была та же ярость, что и у меня. Мы оба знали: драка неизбежна. Вопрос был только в том, где и когда.

— Ладно, — сказал он. — Выходим.

Мы сняли футболки. Залезли на ринг. Игнат выругался, но остался — как рефери и как свидетель.

— Один раунд. До нокдауна. Без ударов в пах и в глаза. Если я скажу «стоп» — вы останавливаетесь. Поняли?

— Поняли, — сказали мы хором.

Мы встали в центре ринга. Друг напротив друга. Его татуировки — драконы, змеи, пламя. Мои — геометрия, линии, абстракция. Два разных стиля. Два разных мира. Одна цель — уничтожить противника.

— Готов? — спросил он.

— Всегда готов.

Мы начали.

Первым ударил я. Прямой в челюсть — быстрый, резкий, без предупреждения. Он уклонился. Ответил хуком слева — я заблокировал. Мы кружили по рингу, прощупывая друг друга. Он был тяжелее. Я — быстрее.

Я провёл серию: джеб, кросс, апперкот. Джеб достиг цели — попал в скулу. Кросс он заблокировал. Апперкот прошёл вскользь по подбородку. Он отступил на шаг. Я нажал.

— Это всё? — спросил я.

— Нет.

Он взорвался серией. Левый прямой — я ушёл. Правый кросс — попал в плечо. Хук слева — я не успел. Кулак впечатался в мою челюсть. Голова дёрнулась. Во рту появился вкус крови. Я покачнулся. Но устоял.

— Хорошо, — сказал я. — Но мало.

Я снова бросился на него. Удар в печень — он согнулся. Удар в скулу — он отшатнулся. Я наседал. Бил и бил. Месяцы ревности, злости, обиды — всё выходило через кулаки.

Он заблокировал мою серию и неожиданно пробил апперкот. Снизу вверх. Прямо в подбородок. У меня лязгнули зубы. Голова запрокинулась. Я рухнул на колено. Ринг качнулся перед глазами.

— Стоп! — крикнул Игнат. — Нокдаун!

Я встал. Пот заливал лицо. Кровь из разбитой губы текла по подбородку. Он стоял напротив — тяжело дыша, с рассечённой бровью, с синяком на скуле. Никто не победил. И никто не проиграл.

— Ничья, — сказал Игнат.

— Не ничья, — сказал я. — Просто пауза.

Артур вытер кровь с брови.

— Ты закончил?

— На сегодня — да. Но это не конец.

— Я знаю.

Я перелез через канаты. Спустился с ринга. Надел футболку. Пошёл к выходу. У двери остановился.

— Воронов.

— Что?

— Если ты сделаешь ей больно — я тебя убью.

— Я не сделаю.

— Посмотрим.

Я вышел. Сел в машину. Долго сидел, глядя на свои разбитые руки. Бой не решил ничего. Она всё ещё была с ним. А я всё ещё был один.

Но я знал: это не конец. Пока ещё нет.